Эльфийский помещик (СИ)

— Покажешь?
— Это можно. Заодно сам схожу напоследок, а то, чувствую, средства понадобятся, чтобы на новом месте устроиться.
— Кстати, насчёт нового места… Я тебя не прогоняю. Можешь оставаться и жить здесь, в посёлке. А если хочешь, иди ко мне на службу, — я всё-таки рискнул. Очень полезным работником мог оказаться этот полукровка, хотя я слишком мало о нём знал, чтобы делать выводы.
— Вы предлагаете опять стать управляющим поместья? — переспросил Игнат, не проявив видимого энтузиазма.
— Разумеется, пойдёшь на прежнюю должность.
— Хм, надо подумать. А сколько платить будете?
— Сто пятьдесят в месяц. Годится?
— Неплохо. Только вот зачем, если я могу добычей лунного угля промышлять? Баш на баш выходит, по сути. Но тут я сам по себе, вольная птица.
— А мне почему-то кажется, тебе небезразлично, что происходит на этой земле. Я собираюсь развивать эти территории, у меня большие планы. Предлагаю тоже поучаствовать. А за углём я и сам намерен ходить. Можем объединить усилия. Ты будешь показывать, где бесы водятся, а я уничтожать их. Тебе — доля, разумеется.
— Ваше благородие, а как вы с тремя бойцами намереваетесь здесь что-то сделать?
— Ну вот мы и подумаем, как. Для начала сделаем упор на добыче лунного угля. Будут деньги — наймём ещё людей. Потом планирую лес рубить. А дальше посмотрим.
— Хороши идеи. Но одно дело — слова, другое — в жизнь их претворить. Ладно уговорили, помогу, чем смогу. А какой процент я буду от добычи получать?
— Скажем… процентов двадцать.
— Двадцать? Мало, ваше благородие. Хотя бы сорок.
— Нет, не годится. Бесов-то я буду уничтожать. За что тебе сорок процентов?
— И как же вы их уничтожать собрались? Их знаете сколько? К ним не то что вдвоём, вдесятером порой опасно соваться.
— Да хоть голыми руками. У меня шестой ранг и сила девяносто два.
— Сколько? Девяносто два? — изумился Игнат. — Такого же не бывает… в вашем возрасте.
— Можешь сам на счётчике посмотреть, если интересно. Поэтому никаких сорока процентов. Больше двадцати не дам. И ещё условие. Живи где хочешь, но вся документация должна храниться у меня в особняке. Там безопаснее.
— Правильно. Там всё в сохранности будет. Село-то подпалить могут запросто. Ладно, согласен. Поработаю ещё немного, а потом — на покой. Немолод я уже.
Когда мы вернулись, мои парни уже разгрузили машины и перетащили продовольствие и боеприпасы в особняк, а инструменты — в гараж. Там уже стоял небольшой крестьянский грузовичок Игната — новый паромобиль, со скруглённым капотом, с которым срослись два «дутых» крыла. Здесь же размещался пароцикл.
— Езжу на нём, когда надо в город налегке скататься, — сказал Игнат. — Если угодно, освобожу бокс для вашего паровика.
— Да, освобождай. Всё равно ты переезжать собираешься.
Таким образом, для моего подержанного ландо «Фокстрот» появился отличный дом, а вот грузовик пришлось его оставить на улице, благо погода была солнечная большую часть года, а снег и вовсе никогда здесь не выпадал.
Игнат сказал, что пока поживёт в особняке, а потом переберётся в одну из пустующих изб поблизости, и отправился перетаскивать свои вещи в комнатушку на первом этаже. Всех своих бойцов я тоже разместил в пристройке. Им там как раз хватило места.
Разобравшись, кто где будет жить, я залез в шагоход, который до сих пор сидел в кузове грузовика, спустился на землю и зашёл в гараж. Посадил боевой аппарат на корточки, вылез.
Рост шагоход имел внушительный — восемь локтей в стоячем положении или два с лишним человеческих роста. Оператор размещался под бронированным колпаком с триплексами, котёл и огненный артефакт, нагревающим воду, находились в задней части, прикрытые бронелистами. Руки и ноги тоже имели защиту. Испещрённые вмятинами и царапинами пластины говорили о большом послужном списке данного аппарата. Он достался мне не в самом лучшем состоянии. Раньше им владел какой-то княжеский дружинник, погибший в бою. Машину подлатали и отдали мне за символическую сумму. Новый такой стоил гораздо дороже.
  
Вместо правой руки у шагохода был смонтирован пулемёт ПГ-30 с ребристым кожухом воздушного охлаждения, в левой у данной модификации имелся раскладывающийся клинок. эльфы любили драться врукопашную, многие из них до сих пор не признавали человеческого оружия, поэтому здоровенный нож против них был весьма полезен.
Однако в целом машина имела не очень высокий класс. Броня у неё была плохенькая — тонкая, противопульная, без возможности какого-либо магического усиления.
За последний месяц я неплохо научился им управлять. Поначалу было сложно привыкнуть к ходьбе большими стальными ногами, на которые по цепям и шестерёнкам передавался импульс от моих собственных, но спустя пару-тройку недель постоянных тренировок многое стало получаться, а к четвёртой я и вовсе начал практиковаться маршировать в боевом порядке. А вот метко стрелять из пулемёта так и не научился. Большое прицельное приспособление почти не помогало. Впрочем, этого и не требовалось. Даже наш драгунский сотник говорил, что мы не снайперы и прицельный огонь не нужен.
Когда эти стальные коробки только появились лет двадцать назад, я узнал об этом и долго понять не мог, зачем они нужны, но когда оказался в пылу боя, то в полной мере оценил пользу боевых машин. Во-первых, броня экономила ману заклинателям, а во-вторых, сражения сейчас были уже не такие, как три столетия назад. Пушки и пулемёты позволяли доставать противника на расстоянии в версту и более, а навесом артиллерия била на десятки вёрст. Дистанция же магических боёв редко превышала сотню шагов. Раньше мы быстро сходились в рукопашном бою, а сейчас, наоборот, пытались не подпускать противника к себе, уничтожая его на расстоянии. Да и какая магия защитит от прямого попадания фугасного снаряда? Несколько килограмм взрывчатки оказывались сильнее многих заклинателей.
Поэтому наши маги и ослабели. Для того чтобы развивать в себе силу, требовались каждодневные тренировки, а у современного аристократа столько времени нет, ведь ему и за хозяйством надо следить, и на всяких приёмах и пирах присутствовать, да и отдыху предаться не помешает. Единственные, кто в полной мере посвящал себя развитию магической силы — это монахи. Запертые в своих обителях, они упражнялись дни напролёт и выходили на бой без всяких железок.
А ещё великие князья и некоторые богатые бояре до сих пор содержали дружину — это были, как правило, несколько десятков преданных людей, которые полностью обеспечивались князем или боярином и не занимались ничем, кроме военной службы. Вот такие тоже имели возможность тренироваться в достаточной мере.
Эльфы практиковали иной подход к магическому делу. Их заклинатели объединялись в профессиональные гильдии, где вели почти монашеский образ жизни, развивая свои таланты. Редко какой маг у них становился землевладельцем и окунался в праздность мирской суеты, а если и становился, то лишь под старость лет. Но зато каждый считался серьёзной боевой единицей, мог выжечь лес огненным штормом, закидать врага дождём из метеоритов или снабдить сотню бойцов силовыми полями. В последнем сражении королевство Изердэл выставило едва ли сотню магов и не более десятка драконов на всю линию фронта, но люди понесли огромные потери.
Впрочем, было много эльфов, которые магами не считались и в гильдиях не состояли, но имели связь с природной энергией эрке. Такого можно было найти почти в каждой деревне.
Я вылез из шагохода и стал осматривать его. Подошёл Радогор. Это был крепкий, плечистый малый, всегда угрюмый и серьёзный. Из-под тяжёлых бровей смотрел пустой, как будто расфокусированный взгляд. Радогор носил короткую бородку и имел шрам на лбу, полученный не в бою, а в дорожной аварии, когда работал таксистом. Тогда-то он и узнал, что у него есть источник маны, пусть и весьма скромный.
Радогор с Фёдором Кривоносовым вместе прошли учебку, вместе оказались в одном взводе и вместе участвовали в последнем сражении. Радогору не довелось совершить каких-то особых подвигов, если не считать, что ему удалось выжить в той мясорубке, но был он тем не менее не робкого десятка и обладал запасом маны почти в сто пятьдесят единиц. Я сразу заметил, как легко этому угрюмому бородачу даются организационные вопросы: умел он и командовать, и пример личный показать.