Когда ты перестанешь ждать (СИ)
- Иногда я придумываю для самой себя сказки, - сказала Клюква.
Я вспомнил её мать и покачал головой. Наверное, когда Клюква подрастёт и её произведения обретут совершенную форму, ими буду зачитываться даже я в том возрасте, которого к тому времени достигну. Не похоже, чтобы такое концентрированное зло, как Клюква, выбрало в качестве цели для своих злодейств детишек - нет, она давно уже положила глаз на мир взрослых!
- И что же это за сказки? Герои там всегда погибают, верно?
Клюква посмотрела на меня как на дурака. Главное моё достижение на сегодня - синяк на правом бедре и ноющие стопы от катания на скейте, так что я позволил себе расслабиться и посидеть, свесив ноги, на краю бассейна рядом с Клюквой. Она сегодня по локти в земле, на коленях - недоплетённое, вяло шевелящееся ожерелье из земляных червей. По всему выходило, чтобы замкнуть круг, ей недоставало всего двух червяков.
- Там нет героев и злодеев, - важно сказала девочка. - В настоящем мире никогда не бывает добра и зла. Что-то, что хорошо для одних, плохо для других. Пора менять этот однобокий взгляд на сказки! Чудовищ и всяких монстров тоже можно понять. Когда кто-то вспарывает им животы, чтобы достать съеденных героев или их родственников, чудищам, я уверена, не больно это нравится. А они, может, ничего плохого не хотели. Может, они просто брели по лесу, а навстречу аппетитный кусок белого мяса... как если бы мне на встречу вместо тебя пришёл сам собой кусок сыра (Клюква обожала сыр). Или, скажем, кто-то забрался к тебе домой... ну кто будет терпеть у себя в берлоге противного человеческого детёныша? Согласись ведь.
- Уж надо думать, - заинтригованный, сказал я. - Так про что же ты сочиняешь?
- Про всяких существ. Таких, которых ни за что бы не включили ни в одну сказку. Потому что они...
Клюква задумалась, и я подсказал:
- Страшные? Ужасные?
- Да нет же. Никто не может сказать точно, добрые они или злые. Они вроде как себе на уме.
- А, понимаю, - я внимательно рассматривал неровную её чёлку, похожую на лезвие палачёского топора. Клюковка решила придумать себе фантастических друзей - таких же, как она сама. - И как же их зовут? Много ты уже придумала?
- Я их не придумывала. Они сами ко мне приходят. Но пришло их уже много. Наверное, у меня вкусные мозги. Или им просто хорошо в моём черепе.
Девочка выставила грязноватую ладонь и начала загибать пальчики.
- Велихвост, Кочерга, Мумбл, Юю...
- Стой-стой - я вцепился в её локоть. - Не гони лошадей. Как ты сказала? Юю?
- Юю, так и есть, - с достоинством повторила Клюква. Она достала телефон, вытерла экран о джинсы, протёрла глазок камеры и приготовилась снимать своё незаконченное творение.
- Откуда ты узнала про Юю?
- В смысле, узнала? - девочка выпятила губы. - Я сама его придумала!
У меня закружилась голова. Что-то или кто-то не хочет, чтобы я забыл о своих подозрениях. Раз за разом пытается свести с ума, подкидывая в ботинки новые острые камушки.
- Не ври мне, - тихо сказал я. - Клюква, я твой друг, помнишь, мы же договорились? Я твой друг, и ты должна говорить мне только правду. Где ты про него слышала?
Кажется, её слегка озадачил мой напор. Телефон спрятался в чехол, на котором была изображена зелёная ящерка, а ящерка спряталась, как будто в щель под камнем, в карман комбинезона.
- Я нигде ничего не воровала, - с расстановкой, делая паузы между словами, сказала Клюква. Я понял, что если ещё немного подогрею обстановку, придётся оттирать с лица смачный плевок. Я попытался объясниться:
- Просто есть... был один человек, который написал про Юю в своей записке...
- Это Томас? - очень спокойно спросила Клюква. - Я слышала от одного из этих бездарных детей, что какой-то мальчик по имени Томас умер, и сразу подумала про твоего друга. Что он написал?
- Ничего конкретного, - я поднялся и стал прохаживаться, разминая ноги и вспоминая какой был листик из блокнота Тома на ощупь: ходьба и тактильные ощущения для меня самый верный способ вспомнить что-то нужное. - Было написано, что Юю не сможет забрать его, Томаса, с собой. Что его холодные касания сгорят в пламени. Или как-то так...
- Значит, Юю приходил и к нему в голову, - объяснила Клюква. - Видишь, там же ясно написано, что он хотел забрать твоего друга.
- Куда забрать?
Внутренне я холодел всё больше. Знакомый до мельчайших деталей парк, май с ласковым солнцем - когда подставляешь ему лицо, кажется, будто зарываешься носом в тёплую кошачью шерсть, - неподалёку на поляне с выстроенными из подручных материалов воротами гоняют в футбол. Среди деревьев медленно и важно катит огромная, как кадиллак, красная коляска для близнецов, ведомая дородной, похожей на старую кобылу по кличке "Зелда" с конюшни, женщиной. А эта девочка, как заправский медиум, с совершенно серьёзным лицом рассказывает невероятные вещи. Может, всё это просто мерещится?
- В ледяной плен, - сказала Клюква, сделав большие глаза.
- Ну-ка поподробнее, - мрачно сказал я.
- Ну, Юю - это такой маленький человечек. Меньше меня, хотя... - Клюква задумалась, вложив в рот палец. - Да, гораздо меньше. Ты легко мог бы таскать его на плечах, если бы он был ребёнком. Но он не маленький - ему может быть хоть шестьдесят лет, а может - один год. Юю не стареет и не умирает... наверное, уже мёртв, хотя я точно не знаю. Может, был живым маленьким мальчиком или маленькой девочкой, до тех пор, пока не замёрз зимой. Хочешь знать, как он выглядит? Зрелище не для слабонервных. У него маленькое сморщенное лицо, как у младенца.
Клюква ладошками приплюснула себе лицо с двух сторон, так, что губы её и щёки стали похожи на только что замешенное тесто. А потом продолжила: