Возвращается муж из командировки… (СИ)

— В обход — это как?
— Ну… Внести деньги самой. Но мои адвокаты говорят, что нужно твое согласие. И согласие Юрия. Хотя… там есть варианты. Но… Просто… просто я боюсь сделать хуже. Здесь так много изменилось, я пока не очень хорошо в этом ориентируюсь, и… Егор, возьми деньги. Пожалуйста.
Она сказала это тихо. Безжизненно. Все так же не глядя на меня.
А я переваривал ее слова. Ведь она, и в самом деле, наверное, могла бы внести деньги сама. Я не очень разбираюсь во всех этих деталях, но, думаю, это как-то можно сделать. Хотя соглашение и заключено между отцом, мной и… ну, третьей стороной. А еще она могла просто перечислить мне все эти деньги. Если уж она знает, где я живу, то и мой номер телефона у нее есть. Правда, хрен знает, можно ли по номеру телефона такие суммы переводить?
Но вот если бы она это и в самом деле сделала — решила бы вопрос с перечислением денег — то что бы я почувствовал?
Я бы взбесился. Совершенно точно взбесился. Я… я не знаю, что бы я сделал. Хотя…
Это весы. Реально весы. На одной чаше — моя гордость. И острое нежелание что-то получить от этой женщины. А на другой… Она может вот прямо сейчас взять — и решить проблемы отца. Он сможет жить спокойно и не дергаться. Начиная с сегодняшнего дня. И мне не надо будет рвать жопу, лететь в Казань, где я не факт, что чего-то добьюсь — сейчас самое время признать, что шансы у нас с командой все равно не то, чтобы очень. Но я запрещал себе об этом думать. Нельзя думать о поражении. Мысли материальны. Мы нацелены на победу — и точка. И я поеду в Казань. Потому что не могу подвести ребят.
И потому что от этой женщины, которая стоит передо мной, низко наклонив голову, мне ничего не надо.
— Еще раз повторяю. Мне от тебя ничего не надо. Я все решу сам.
Она подняла голову, и мне стало не по себе от ее взгляда. Мне вдруг показалось, что она смотрит на меня… с восхищением. Я резко отвернулся и уставился на подъездную дверь. Сейчас самое время уйти. Все сказано. Но я почему-то стоял на месте.
— У нас большой бизнес, Егор. Именно в той области, где ты работаешь. У нас крупная ИТ-компания. Сейчас мы как раз проходим процедуру редомициляции.
Я с трудом вспомнил, что означает это заковыристое слово. Фыркнул.
— Мы — это кто? Ты и твоя собачка? Или ты и твой… папаша?
— Твой дед умер два года назад.
— У меня нет деда! И никогда не было!
— Этот бизнес может стать твоим, Егор.
Этими словами она меня просто оглушила. Я все же повернулся к ней. Она вот это все сейчас серьёзно?!
— Ну и о чем идет речь? Какой оборот? Активы? Сколько мне подарит дорогая мамочка?
— Я пришлю тебе отчет о текущем финансовом состоянии компании на телефон.
Она всерьез. Она реально говорит это всерьёз. И думает, что я тоже всерьез. После всего, что она…
— Иди ты…
Я в последний момент, уж не знаю, почему, проглотил матерное окончание фразы. Но Ада прочитала его по губам. Надеюсь, ты еще помнишь, что означает это слово?!
— У нас успешный, стабильно работающий бизнес, который приносит солидный доход. От таких предложений не отказываются, Егор.
— Это от собственных детей не отказываются! — заорал вдруг я. — А от бизнесов — легко!
Ну вот. Я снова ору. А Ада на меня смотрит так, будто у меня на лбу рога выросли. Или за спиной — крылья.
— Я все никак не могу поверить, что ты и в самом деле мой сын, — на фоне моего ора совсем негромко проговорила она.
— Что — слишком непрактичный и мягкотелый?! Дурачок, который отказывается от больших бабок?
— Ты такой благородный. Порядочный. Сильный. Смелый. Удивительный. Все самое лучшее в тебе — от Юры.
Сказав это, Ада вдруг, как девчонка, шмыгнула носом, развернулась и быстро пошла прочь. А потом села в черный «мерседес» представительского класса — и укатила. А я остался стоять. Оглушенный. Настолько оглушенный, что, засунув руки в карманы штанов и задрав лицо вверх, вдруг вслух произнес:
— Поздравляю тебя, Егор Гагарин. Только что ты прошляпил шанс стать русским Биллом Гейтсом. Или Стивом Джобсом. Ну, или, на крайний случай, Павлом Дуровым.
 
Слава богу, рядом никого не было. И никто не видел и не слышал, как у меня временно, но чувствительно пошатнулась крыша.
***
Мы слышали только голоса друг друга. Но не видели. И даже не знали настоящих имен. Вся регистрация на чемпионат, все процедуры были устроены так, что это было не обязательно. Но очная встреча все поменяет.
Я не волновался. Мне кажется, я за время подготовки к чемпионату этих демонов узнал так, как их родные родители за всю жизнь не узнали.
Как выяснилось, я оказался чертовски самонадеян.
Я прилетал последним. И моя банда уже написала мне, что они все встретились и ждут меня в зале прилета. Мои Понь, Мыша, Теддик, Нео и Адамчик.
Ну ок.
В принципе, я даже как-то не удивился и даже почти сразу понял, что плакат «Ретро-кастинг Pornohab» — это по мою честь. Ну а чего это ждать от этих ехидных гаденышей? Я направился к плакату.
И оказался совершенно не готов к тому, что один из гаденышей окажется… гадючкой! Я подходил и смотрел, не веря собственным глазам. Высокий парень — метра под два ростом, явно выше меня — опустил плакат. А я не сводил взгляда с самого низкорослого члена своей команды. Короткая стрижка, огромные глаза, неожиданно крупные губы, острые плечи под белым бомбером. Нет, к тридцати годам я научился определять гендер четко, несмотря на все игры и приколы с одеждой и стилем. Передо мной стояла девчонка.
Я резко остановился.
— Понь?
Она отрицательно замотала головой.
— Тедди? — она снова помотала. — Мыша? Нео?!
— Адам, — она прокашлялась. — Точнее, НеАдам. Или, как ты называл, Адамчик.
Не, ну так-то и не поспоришь. Ни разу не Адам. Маленькая Ева.
— Вообще-то, я Соня, — обиженно отозвалась девчонка.
Судя по всему, про Еву я ляпнул вслух. Я, конечно, не ожидал увидеть среди членов своей команды девочку. Был уверен, что у нас чисто пацанская банда. И как я по голосу не понял… Хотя голос у нее для девочки был довольно грубый. Да какая к черту разница теперь! У меня есть эта команда, другой уже не будет. Значит, будем побеждать с этими. В конце концов, нам же не кросс с автоматом за плечами бежать. Зато Адамчик — ну, то есть, Соня — офигенный хил.
— Ну, привет, Соня. Я — Егор.
— Здравствуй, Отче.
Я хмыкнул, переводя взгляд на других ребят. Ну, давайте знакомиться.
Двухметровый рыхлый парень весом под сто пятьдесят килограмм оказался Мышой, он же Захар. Прыщавый тощий задрот в очках — Нео, он же Ромка. Квадратный качок со стрижкой машинкой под ноль три — Понь, которому я еле втолковал логарифмы. В реале его звали Руслан. А худой высокий парень с выстриженными висками и затылком, лихим выбеленным чубом и пирсингом под носом — Теддик. А так — Лева.
Итак, что мы имеем? Захар, Роман, Руслан, Лев, Софья и капитан их Егор. По-моему, нормальный расклад.
— Ну что? — я поправил рюкзак, сумку с ноутбуком. — Гоу в гостиницу?
— Пошли, — повторил мой жест Теддик, поддевая пальцы под лямки.
— Мне только покурить на улице надо, — это Соня.
— Чего?! — я резко развернулся к девчонке.
— Мне есть восемнадцать, что хочу, то и делаю! — задрала нос она.
— Курить вредно, — назидательно заявил с высоты своих двух метров Мыша, доставая из кармана пакет с желейными мишками и протягивая мне. — Будешь?
— Сладкое жрать вредно! — отрезала Соня. — Особенно тебе, с твоим сахарным диабетом.
— Подумаешь, — пожал плечами Мыша. — Если что — еще подколюсь.
Диабет?! Пизде-е-е-ец… А я-то думал, что все о них знаю. А тут курящая девчонка, двухметровый Мышь с сахарным диабетом. И я явно еще много чего не знаю. Да, Отче, похоже, ты крепко влип.
***
В итоге, курили мы в специально отведенном месте вдвоем с Соней. Больше курящих в нашей банде не было. Предварительно я стребовал с нее паспорт, который она мне продемонстрировала, закатив глаза. Ну да, есть восемнадцать. Полтора месяца назад исполнилось.