Когда гаснут звезды (ЛП)
Я встаю.
— Я — Анна Харт, новый агент по делу Кэмерон. Надеюсь, мы вас не разбудили.
— Все в порядке. — Эмили движется к дивану, выглядя одновременно настороженной и нежной, как будто она залечивает физическую травму, а не эмоциональную. — Они нашли девочку из Петалумы?
— Боюсь, что нет, — отвечает Уилл. — Как только у нас появятся какие-нибудь новости, мы поделимся ими.
— Я знаю, как это должно быть тяжело, — говорю я. — Не могли бы вы рассказать мне немного о Кэмерон?
— Что вы хотите знать?
— Что угодно. Были ли у вас хорошие отношения? Она с вами разговаривала?
— Никто еще не спрашивал меня об этом. — Она скрещивает руки на груди, как будто ей холодно. — Думаю, да. Я пыталась дать ей понять, что она всегда может прийти ко мне. Но вы знаете, матери и дочери…
— Конечно, — говорит Уилл, чтобы быть добрым. — Но помимо обычного недопонимания? Кажется, с ней что-то происходило в последнее время? Какие-нибудь заметные изменения в поведении? Или новые стрессовые факторы?
— Мы это уже обсуждали. — Руки Троя обхватывают колени, пальцы плотно сжаты вместе.
— Я знаю, — говорит Уилл. — Но нам нужно ввести детектива Харт в курс дела. Чем больше вы оба сможете сотрудничать, тем больше мы сможем помочь Кэмерон.
— Помочь ей? — Трой взрывается. — Мы просто ходим по кругу. Как насчет того, чтобы отправиться туда и поискать ее?
— Трой, — говорит Эмили, пытаясь вернуть его к действительности.
— Что? — Его лицо покраснело. Внезапно в нем не осталось ничего красивого или сдержанного. Он загнанный в угол зверь, бросающийся в оборону.
— Я обещаю вам, что мы примем меры, — говорит Уилл, вмешиваясь. — В моем отделе каждый человек занимался этим с самого первого дня. Мы также надеемся в ближайшее время мобилизовать новую команду из Лесной службы США. Нет ничего важнее, чем найти вашу дочь.
— Мы все хотим одного и того же, — добавляю я, пытаясь справиться с эмоциями. Это достаточно тяжело, что я уже чувствую себя слишком близко к этому делу без реакции Троя. Я не уверена, что доверяю ему или себе, если уж на то пошло. — Нам нужно больше сосредоточиться на Кэмерон прямо сейчас, — говорю я спокойно. — Кто она, что ее волнует, как выглядят ее дни, с кем она встречается после школы. У нее есть парень?
— Нет, — быстро говорит Эмили. — Никогда.
Это меня удивляет.
— Такая красивая девушка, как Кэмерон? Никакого интереса со стороны мальчиков вообще? Или мужчин?
— Мужчин? — Эмили выглядит огорченной. — Насколько я знаю, нет. Не то, чтобы она делилась со мной. — Она бросает взгляд на Троя. — С нами.
— А как насчет того учителя, которого вы упомянули? — Уилл давит. — Вы его знаете? Когда-нибудь видели их вместе?
— Учебный год только начался, но я встретила его на учебном вечере. Не думаю, что он был неуместен или что-то в этом роде, но он действительно проявлял особый интерес к Кэмерон. Он сказал ей, что она одаренная писательница, и поощрял ее поэзию.
— Продолжим, — говорю я. — А как насчет Грея Бенсона? Есть какая-нибудь романтическая привязанность, о которой нам следует знать?
— Они просто хорошие друзья, — отвечает она. — Он всегда был тем, на кого Кэмерон могла опереться.
— Когда опереться? — спрашиваю я. — Для каких вещей?
— Думаю, обычных вещей. — Эмили не смотрит на Троя, только выпрямляется, переводя дыхание. — У нас возникли некоторые проблемы. Как у семьи.
— Это никого не касается, — вмешивается Трой.
— Мистер Кертис. — Я останавливаю его, стараясь говорить как можно нейтральнее. — Если Кэмерон испытывала стресс дома, мы должны это знать. Вы не можете утаивать ничего, что могло бы помочь делу.
— Трой, пожалуйста, — говорит Эмили. — Мы должны быть честными. Все это повлияло на Кэмерон. Ты же знаешь, что так и есть.
По напряжению в голосе Эмили я могу сказать, как трудно ей потерять бдительность и проявить слабость. Но это верно для большинства людей в подобной ситуации. Я редко встречала семью, которая могла бы выдержать пристальное внимание расследования, не разваливаясь на части, иногда медленно, иногда все сразу.
— В последнее время мы часто спорим, — говорит Эмили.
— Все спорят, — рефлекторно вмешивается Трой. — Брак — это не прогулка в парке.
— Кэмерон всегда была чувствительной, — продолжает Эмили. — Думаю, она беспокоилась, что мы расстанемся.
— Конечно, — говорю я. — Вы пытались успокоить ее?
— Я пыталась. Может быть, недостаточно.
Мы с Уиллом обмениваемся взглядами. Мы только начинаем понимать семейную динамику, но стало очевидно, что Кэмерон испытывала эмоциональное напряжение. В таком состоянии она могла бы положиться на кого-то нового или знакомого, на кого, как она думала, она могла бы положиться, чтобы помочь. Эта потребность усилила ее уязвимость. Это придавало ей контур в качестве мишени. Заставляло ее светиться в темноте.
— Эмили, — говорю я, — рискуя поставить тебя в неловкое положение, шериф Флуд упомянул мне, что против вашего брата в прошлом выдвигались уголовные обвинения. Был ли у него в последнее время какой-нибудь доступ к Кэмерон?
Она бледнеет.
— Что вы подразумеваете под «доступом»?
— Он все еще часть вашей жизни? Как часто вы с ним видитесь?
— Не так много, как раньше. Сейчас он и его жена Лидия живут в Напе. Они купили виноградник и сами делают вино.
— Значит, он на пенсии?
— Он очень хорошо справился с собой. — Ее тон жесткий, оборонительный. Но я слышу и кое-что еще. Вина выжившего? Какой-то невидимый союз?
— Есть какая-нибудь причина, по которой визиты прекратились? — спрашивает Уилл.
— Просто жизнь, я думаю. Мы были здесь очень заняты.
Сейчас вы более заняты, чем когда работали раньше? Я думаю про себя. Затем я спрашиваю:
— У него и Лидии есть дети?
— Мой племянник Эштон учится в школе-интернате на востоке. Андовер. — Она делает паузу, выражение ее лица мрачнеет. — О чем все эти вопросы? Вы же не предполагаете, что Дрю мог причинить вред Кэмерон?
— Я бы хотела посмотреть комнату Кэмерон, — говорю я, закрывая блокнот. — Эмили, не могли бы вы показать мне ее?
— 18-
Уилл остается в гостиной с Троем, пока Эмили ведет меня по длинному сверкающему коридору с квадратными окнами через равные промежутки. Внутри каждого глубокого выступа идеальное маленькое деревце бонсай выгибается дугой из терракотового горшка, как произведение искусства, бледно-зеленое и скульптурное. Они выглядят ненастоящими.
— У вас есть садовник? — спрашиваю я. — Экономка?
— Раз в две недели из города приезжает бригада уборщиков. Я делаю все остальное.
— Это впечатляет.
— Да? Большинству женщин помощь не нужна.
Я думаю, что большинство женщин — это не Эмили Хейг.
* * *
Мы дошли до конца коридора, до закрытой двери. Эмили, кажется, неохотно входит внутрь, поэтому я почтительно захожу первой, чувствуя ее напряжение. Десятки людей уже побывали здесь, переворачивая все, вытирая пыль в поисках отпечатков. Они перерыли ее одежду, книги и фотоальбомы, открыли каждый ящик. Эти нарушения необходимы, но за ними трудно наблюдать, особенно если Эмили испытывает чувство вины и самообвинения. Возможно, на годы вперед, если мне не изменяет интуиция.
Полноразмерная кровать Кэмерон аккуратно застелена простым стеганым одеялом кремового цвета и маленькой синей бархатной подушкой в форме кролика. Интересно, она из тех девушек, которые все время держат в чистоте и идеале, или Эмили была той, кто пришла навести порядок после ухода криминалистов, не в силах остановиться.
— Вы были одни в ту ночь, только вы двое? — спрашиваю я. — Кэмерон выглядела нормально?
— В основном. Она не привыкла к рутине со второго курса. Она была более угрюмой, чем обычно, немного встревоженной, я думаю.
— Она сказала, о чем беспокоилась?
— Я старалась не совать нос не в свое дело. У меня есть все эти книги, в которых говорится, что подросткам нужно личное пространство. Это было ошибкой?