Хитрая злая лиса (СИ)

— Какие возможности я могу дать? — он смотрел на неё прямо, на таком расстоянии она чувствовала на лице движение воздуха, когда он говорил. Повернулась к нему и заглянула в глаза, шутливо отвечая:
— А это смотря, как вас использовать.
— Как тебе хочется меня использовать?
— По назначению, — прошептала Вера, он смутился и опустил голову, пытаясь справиться с улыбкой, обнял её крепче, утыкаясь лицом в её плечо и проводя носом до шеи, сказал шёпотом:
— Чем ты пахнешь, я не могу понять, оно такое обалденное... У меня после того купания в чае вся постель этим чаем пахнет.
— Нравится?
— Нет. Оно пахнет так, как будто я сейчас откину одеяло и там будет женщина. Я откидываю, а её там нет. Бесит.
Она гладила его по рукаву и молчала, дыша поглубже, потом вспомнила и сказала:
— Знаете, почему я в первый раз зашла к госпоже Виари?
— Почему?
— Я...
Напротив возник солдат в чёрном комбинезоне и резко поклонился, опуская голову пониже:
— Господин. Простите, срочное письмо.
«Эрик.» 
Вера посмотрела на министра, он ей виновато улыбнулся и встал, поднимая её на руки, подержал, потом осторожно поставил и поправил на ней костюм, нарочно разглаживая ладонями по всей поверхности, кроме самых неприличных мест, поправил ей причёску и сказал максимально неприличным шёпотом:
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Прекрасно.
Он улыбнулся так смущённо, что чуть не разрушил весь образ, но быстро взял себя в руки и сказал:
— Выходите на центральную аллею и идите в сторону клёнов, найдите Виари, она будет рада вас видеть. Посидите с ней, я попозже подойду. Хорошо?
— Хорошо.
Он повернулся к Эрику и приказал:
— Будь здесь.
— Есть.
Министр достал амулет для телепортации и исчез. Вера чувствовала, что Эрик на неё смотрит, посмотрела в ответ, он отвёл глаза и отвернулся с таким видом, как будто ему противно на неё смотреть. Она тихо сказала:
— Это место называется Павильон Размышлений.
Он бросил на неё короткий взгляд, намекающий, что она не очень умна и может идти. Она пожала плечами, развернулась и пошла.
***
  
8.44.21 Сад Красных Клёнов
 
На центральной аллее было много людей, Вера шла в потоке, на неё поглядывали с интересом, она делала вид, что не замечает. Люди с центральной аллеи почему-то сворачивали на такую же широкую, но идущую вокруг стеклянной теплицы с клёнами, как будто пришли просто со стороны посмотреть. Но она видела, что внутри сидят люди, пьют чай, играют на тай-бу, смеются.
«Где вход?» 
Гости шли вдоль теплицы, иногда сворачивая на примыкающие узкие аллеи, через время Вера осталась совершенно одна. Осмотревшись, она достала телефон, проверила передачу файла — она замерла на двадцати процентах, но Вере уже было всё равно — ей и фотографии хватило для того, чтобы ощутить себя худшим человеком в мире или даже двух мирах. Убрав телефон, она осмотрелась, с одной стороны всё ещё была теплица с клёнами, с другой стороны всё ещё был парк с примыкающими аллеями, но она всё равно чувствовала себя так, как будто заблудилась. В итоге решила, что сворачивать обратно будет глупо, и лучше она обойдёт всю теплицу по кругу — может быть, к этому моменту и министр освободится, и они смогут пойти вместе.
Красные клёны за стеклянной стеной светились такими же фонариками, как и дерево над Павильоном Размышлений, только жёлтыми, с некоторых веток свисали бумажные гирлянды, яркие курильницы для благовоний, кружевные узлы и трубочки «музыки ветра». Внизу на декоративных холмах стояли деревянные площадки с резной цыньянской мебелью, предназначенной для сидения на полу, за низкими столиками пили чай, играли в карты и настольные игры, что-то рисовали. Потом Вера заметила за одним из столов седую косу и знакомый гребень госпожи Виари, и сразу же увидела дверь — она была стеклянной и выглядела точно так же, как панели стен, она бы в жизни не догадалась, что это дверь, если бы не заметила, как через неё входит компания и дверь задвигается на место. Подойдя вплотную, Вера остановилась перед дверью и продолжила рассматривать деревья, когда заметила, как из-за ближайшего столика встал мальчик лет пяти, решительно подошёл и отодвинул дверную панель.
 
«Ой, я же не дома... Дверь не автоматическая.» 
Из-за этой одинокой прогулки и глубоких размышлений, она настолько ушла в себя, что забыла, где находится, а эта стеклянная дверь была так похожа на дверь супермаркета, что Вера на полном серьёзе ждала, когда она откроется сама.
Войдя, она развернулась к мальчику, улыбнулась и сделала самый почтительный реверанс, на который хватило её подвижности в этом костюме. Мальчик застеснялся ужасно, но выглядел таким счастливым, что она заулыбалась шире, чем добила его окончательно — он уткнулся лбом в дверь и зажмурился, улыбаясь от уха до уха, стал ковырять носком туфли грунтовую дорожку и краснеть всё сильнее, иногда поднимая блестящие глаза на Веру и опять пряча от смущения, но тут же поднимая опять. За тем столом, из-за которого он встал, на них обратили внимание, захихикали, одна женщина вскочила и пошла к ним, поглядывая на мальчика и на Веру, и борясь с улыбкой. Подошла и мягко взяла мальчика за плечо, подталкивая в сторону стола:
— Иди, хватит.
Мальчик отпустил дверь, схватился за юбку женщины, пряча лицо в ткани и восторженным шёпотом спрашивая:
— Мам, кто это? Мама!
— Иди, ловелас, — шутливо погрозила пальцем она, он убежал, женщина посмотрела на Веру и улыбнулась, Вера сказала шёпотом с драматичным восхищением:
— Такой маленький, а уже джентльмен.
— Чего он от вас хотел? — ещё тише спросила женщина, Вера призналась:
— Он понял, что я не знаю, как открыть дверь. В моём мире они открываются сами.
Женщина на миг замерла, перестав улыбаться, потом озарённо распахнула глаза и смутилась, осмотрела себя и Веру, как будто пыталась оценить ситуацию и решить, что здесь ещё можно спасти. Тихо сказала:
— Вы — Призванная?
— Госпожа Вероника, — изобразила шутливо-чопорный наклон головы Вера, — из бездонных рудников, где всё совсем другое, особенно двери. А вы?
— Я — хозяйка этого балагана, — шутливо вздохнула женщина, прижала ладонь к груди и чуть склонила голову, как делали карнцы: — Сун Вэй Ри. Наши имена похожи, надо же. У вас дома тоже жарко?
— Летом — да, — она вдруг поняла, кто эта женщина: — Ой, вы мама Джен Джи, да?
— Да, — вздохнула хозяйка, Вера понизила голос и очень уважительно сказала:
— Вы отважная женщина, он рассказывал, как вы ему помогли. На это нужно море смелости.
Женщина попыталась сохранить спокойное лицо, но Вера чувствовала, как в ней фонтаном разлилась радость и гордость, и голос зазвучал немного хрипло:
— Этот ребёнок — моё наказание. Он меня в могилу сведёт.
— Он классный, — шёпотом протянула Вера, — они с министром так весело друг друга лупят. В каждом пинке море любви.
Хозяйка спрятала улыбку и осмотрелась, указала на дальний столик:
— Вон там госпожа Виари вас ждёт. Хорошего вечера.
— Спасибо. Вам тоже.
Женщина кивнула и вернулась за свой стол, Вера поняла по её движениям, что ей трудно стоять — ноги забинтованные. Когда она села к Вере спиной, то она увидела подошвы её туфель, меньше ладони размером, это ощущалось гораздо хуже, чем урезанные пальцы генерала Чена.
«Пальцы, скорее всего, несчастный случай. А эти ноги — чей-то чудовищный больной замысел. Фу ужас.» 
Она старалась не смотреть, но невольно вылавливала эти ноги повсюду, они бросались в глаза. Когда она дошла до столика Виари, то настроение уже упало ниже плинтуса, она в сотый раз ощутила себя в абсолютном одиночестве, как человек, который попал в незнакомую компанию, где все друг друга знают, исповедуют одинаковую философию и играют в одни игры, а Вера от этого всего ужасно далека, и все об этом знают, но ничего не делают, потому что им наплевать.