Хитрая злая лиса (СИ)

Старшая Кан развернулась к Вере, посылая ей такой же злой взгляд в упор, Вера широко улыбнулась и шёпотом пригласила:
— Ну?
Старшая Кан опять задохнулась от возмущения, Вера почувствовала, как министр дёргает её за рукав, посмотрела на него — он указал глазами куда-то вниз. Она посмотрела туда и увидела старшую Хань. Жизнерадостно улыбнулась министру и сказала:
— Матушка ваша. Подойдём, поздороваемся?
Он улыбнулся холодной металлической улыбкой и сказал громко и чётко:
— Хотите поблагодарить её за приглашение в дом Кан?
Замер даже воздух.
Старшая Кан застыла, забыв моргать и дышать, Вера улыбнулась ей персонально, отточенным движением встала из позы лотоса с мягким поворотом, оказавшись к ней спиной, но продолжила движение головой и плечами, переводя поворот в артистичный реверанс танцовщицы, закончившей выступление. Улыбнулась каждому из присутствующих, сказала лично старшей Кан:
— Было очень приятно познакомиться. — Перевела взгляд на девушку справа и женщину слева: — Спасибо за чай, жду стихи. Прекрасного вам вечера, пойду дальше раздавать позитив.
Надела туфли, протянула руку министру, он встал, поклонился всем и молча вышел следом за ней.
***
  
8.44.17 Поклон матушки министра Шена
 
Когда они спустились по лестнице, Вера осторожно посмотрела на министра и спросила:
— Нормально?
Он кивнул, она остановилась и развернулась к нему лицом, взяла за обе руки, заглянула в глаза и спросила:
— Точно? Хотите домой? Водички попить, успокоительного накапать, подушку, может быть? Поплакать? Нет?
— Я в порядке, — тихо сказал он.
Она сжала его руки сильнее и потребовала с суровым сочувствием:
— Говорите правду, я пойму.
— Честно в порядке, — тем же машинным тоном ответил он, чуть улыбнулся и сказал шёпотом: — Давайте с матерью закончим, а потом уже домой. Я оптом.
— Хорошо.
Она осмотрела ближайшую площадь, где было пять больших компаний, в одной из них с кем-то раскланивалась мать министра, вся шикарная и в огромном парике. Рядом с ней ходил один из мужчин старшего дома Кан, который раньше был в свите правителя Кана, он заметил Веру и отвернулся.
Крепко взяв министра за руку, Вера заглянула ему в глаза и тихо сказала:
— Кланяйтесь матушке одновременно со мной. Хорошо?
— Зачем?
— Надо так, хитрость такая. Пару слов, быстро кланяемся и сразу уходим, чтобы никто ничего не успел сообразить. Хорошо?
— Да.
Он всё ещё выглядел так, как будто двигается и говорит через силу, настолько захваченный процессами, происходящими внутри, что весь внешний мир оставался где-то на задворках. Вера перестала дурачиться и сказала серьёзно:
— Если вы не готовы, то лучше не надо.
— Я в порядке, — он собрался, осмотрелся, как будто для того, чтобы вспомнить, где находится, отцепил Верины руки от своих и аккуратно положил её ладонь на свой локоть, решительно кивнул и сказал чуть живее, с долей веселья: — Я готов, добейте меня. И пойдём орать в подушку.
— А вы не боитесь, кстати, свой офигенный амулет для телепортации так открыто демонстрировать?
— Нет, это замысел. Пусть все знают. Кто ко мне с мечом придёт — тот этим мечом по шее и получит, для начала плашмя, потому что я добрый, но только на первый раз, на второй я уже не добрый. А меч я оставлю себе, потому что я жадный. То есть, я должен это скрывать, конечно — цыньянские мужчины обязаны быть щедрыми, поэтому я прикидываюсь. Но меч, который направили против меня, я отберу, не из жадности, а в назидание. В древности так оправдывали свою жадность, потому что тогда меч был реально дорогой и редкой штукой, их берегли, пойти в атаку и вернуться без победы и без меча было позором хуже смерти. И сейчас, на самом деле, тоже так, хотя это больше психологическое теперь, сталь подешевела. Но всё равно, в этом вопросе я старомоден, мне это нравится, сама фраза даже красиво звучит. Кто ко мне с мечом придёт, тот им и получит — так это работает, и работало всегда, но некоторые охреневшие предатели об этом почему-то забыли. Пора напомнить.
 
— Как хотите. Идём к матушке?
— Идём.
Он выглядел уверенно, но пошла первой всё равно Вера, и потащила его за собой. На площади все делали вид, что заняты друг другом, но каждый стал как-то так, чтобы хотя бы краем глаза видеть старшую Хань. Вера ускорила шаг, как тогда министр, когда хотел успеть поклониться правителю Кану первым, но вместо поклона помахала ручкой и широко улыбнулась:
— Приветики. Как жизнь?
Старшая Хань с лёгким удивлением посмотрела на Веру, приподняв бровь, перевела взгляд на министра, но министр стоял прямо и смотрел на Веру, подчёркнуто внимательно. Мужчина, сопровождавший старшую Хань, как-то слегка стушевался и сделал маленький шаг назад, и глаза отвёл, как будто происходящее между женщинами — не его проблема.
«Министр так делал, когда я конфликтовала с его сёстрами. И с Ричи. Удобно.» 
Матушка министра продолжала смотреть на него, Вера медленно поправила волосы, поднимая руку с перстнем Виари повыше, матушка министра невольно бросила взгляд в её сторону, и Вера улыбнулась ещё обворожительнее:
— Вы сегодня прекрасно выглядите, не то что в прошлый раз.
Женщина подняла бровь ещё выше, опять посмотрела на министра, откровенно требуя всем видом, чтобы он прекратил это безобразие, Вера сказала ещё громче:
— Когда приглашали меня в дом Кан.
— Что за чушь? — прошипела старшая Хань, зло щуря глаза и бросая на министра откровенно яростные взгляды, а потом опять на Веру и опять на него. Вера прищурилась с наслаждением от всей ситуации, поднимая подбородок повыше и разворачивая плечи так, как будто вот-вот потрётся о плечо министра кошачьим присваивающим движением, и прошептала:
— О, это чистая правда. Вы меня пригласили, при свидетелях. Вспоминайте, ну же — вы сказали не стесняться и быть как дома, а потом отдали в моё распоряжение всех мышей дома Кан, всех собак, и всех драконов, включая Шена. И пожелали удачи. Вспомнили?
Старшая Хань побледнела, окаменев лицом точно как министр в моменты самого сильного шока, и прошептала, едва разжимая губы:
— Ведьма.
— Зорина Вероника Владимировна, святая, Призванная, из бездонных рудников. Но лично вы можете звать меня Уголёк. Хочу — свечу, хочу — грею, хочу — сталь плавлю. Я всё могу. Обращайтесь, если что. Приходите на Аллею Духов дома Кан, кланяйтесь — я услышу.
Женщина смотрела ей в глаза с такой яростью и готовностью ко всему, как будто Вера могла броситься на неё в любую секунду.
Вера резко изменилась в лице и испуганно посмотрела на её грудь, как будто там внезапно очутилось нечто ужасное, мать министра посмотрела туда, и как только она опустила глаза и наклонила голову, Вера быстро ей поклонилась и выровнялась, улыбаясь и маша ручкой:
— Хорошего вечера.
Схватила министра и потащила подальше, он кое-как поклонился матери уже почти на ходу.
Они прошли через всю площадь, поднялись на мост, с министром кто-то поздоровался, он кивнул в ответ, а этот кто-то без особой уверенности, но всё же поклонился Вере. Она улыбнулась и помахала ручкой. Министр беззвучно высказался древним богам по поводу некоторых их решений, резко остановился, развернул Веру к себе и телепортировал их.
***
  
8.44.18 Остаться без денег, чтобы почувствовать их силу
 
— Что это было? — они стояли в центре библиотеки третьей квартиры, щурясь от яркого света, министр схватил Веру за плечи и с силой сжал, как будто хочет встряхнуть, но пока сдерживается. Она положила ладони ему на пояс и улыбнулась:
— Это была дословная цитата из вашей матушки. И она всё правильно поняла.
— То есть? Вы встречались?
— Я же вам рассказывала. Она и Саюри выносили вещи из вашего дворца, и обсуждали мышей, которых во дворце очень много. Я там ходила в теле кошки, и они решили, что загнать во дворец кошку — отличный план, ваша матушка лично открыла для меня западную калитку, сказала: «Заходи», своей ногой меня туда подпихнула, и сказала именно то, что я ей процитировала. И я теперь там.