В клетке (СИ)

В последний раз кидает взгляд на вещи и выходит из комнаты. 
Оставшись одна, кидаюсь к вещам. Выуживаю первый попавшийся длинный сарафан и иду в ванную. 
В голове не укладывается услышанное. Как бы я не крутила, я не могу соединить слова Маркуса воедино. Он держал меня здесь, чтобы вдоволь насытиться, а потом я должна была стать орудием мести? Надо мной бы издевались, чтобы привлечь внимание отца? Доставить ему боль? 
Холодные струи бьют в лицо. Не помогает. Мои мысли никак не придут в порядок. Закрываю воду. 
Обтираю тело полотенцем и надеваю сарафан на голое тело. Нижнего белья в той куче я не нашла. Ткань прикрывает колени и надеюсь, Маркус не станет выяснять, что под легкой тканью. Надеюсь, никто не станет этого выяснять. 
— Кофе на столе, — Маркус встречает меня на кухне. — Рядом лежит твой билет и новый паспорт. Некачественный, но только такой получилось достать. Теперь ты Оливия Бернини, по крайней мере, пока мы не прилетим в Болонью. Думаю, дальше паспорт не понадобится. 
— Где наш конечный пункт? 
— Римини, — делает небольшой глоток из своей чашки. Пока поживаешь там. 
— Почему Римини? 
Я как маленький ребёнок. На каждую его реплику у меня свой вопрос. 
— Там апартаменты Катрин. Любящий папочка, подарил своей девочке на совершеннолетие домик у моря. — Брезгливо произносит и отодвигает чашку. 
В нем что-то изменилось, в голосе, в поведении. Он стал коммуникабельнее. Держит какую-то невидимую дистанцию. 
— Еды здесь нет. В пути будем около трёх часов. Думаю, от голода не умрешь. Поешь уже на месте. 
— Зачем тебе это? — наконец-то задаю волнующий вопрос. Я действительно не понимаю, какую игру он затеял. Почем сейчас такой откровенный? 
— Ты мать моего ребёнка. Я заберу дочь. Как ее зовут? 
— Ноэми... 
— Красивое имя. Ты выбирала? 
— Да. 
— Пей, чертов кофе. Времени мало. 
— Маркус, нам не отдадут ребёнка. Тем более тебе! 
— Это мы ещё посмотрим! — угрожающе произносит и обходит кухонный островок. — Жду тебя в машине. 
Глава 25
Все шло как по маслу. Мы без проблем прошли паспортный контроль. Весь перелёт я проспала. В Болонье мы взяли машину напрокат и очень быстро домчались до Римини. 
Маркус вёл себя непривычно тихо. На лице застыла сосредоточенность, а в движениях чувствовалось напряжение. Он постоянно о чем-то думал и конечно же, не собирался делиться своими мыслями со мной. 
Дом, возле которого Маркус припарковал авто и правда находился у моря. Таких домов здесь было несколько. Они были разбросаны достаточно далеко друг от друга. Это немного пугало. Может для любителей одиночества это место — настоящий рай, но мне было бы немного не по себе жить здесь. А вдруг что-то случиться? Кого звать на помощь? 
— Моя недалекая сестрица, где-то здесь прячет ключи! — Маркус перепрыгнул несколько ступеней и оказался на террасе увитой зеленью и цветами. Один за другим, поднимал аккуратные вазоны ища ключи. 
— Кто их поливает? — смотрю на изобилие цвета. 
— Раз в неделю приходит уборщик. — Поднимает очередной горшок и находит связку из трёх ключей. Снимает один и кладёт в карман джинсов, остальные протягивает мне. 
Открываю дверь и захожу внутрь. Я сразу понимаю, что этот дом принадлежит старшей сестре Маркуса. Здесь все напоминает о ней. Кажется, даже в воздухе витает лёгкий аромат ее парфюма. 
— Спальня Катрин на втором этаже. Там же и гардеробная. Тряпки найдёшь сама. — Заходит следом, вскидывая голову к верху. Устало трёт шею, затем переносицу. — Осматривайся, располагайся. Делай что хочешь. Думаю Катрин не будет против. 
Подходит к невысокому столику и кидает на него чёрный пластиковый прямоугольник. Рядом кладёт телефон. 
— Деньги. Связь с внешним миром. — Коротко объясняет и разворачивается к входной двери. 
— Стой! Куда ты уходишь? — хватаю парня за локоть, пытаясь скрыть панику в глазах. Я не хочу здесь оставаться одна. Я же просто умру от страха. 
— Мне нужно обратно. Осталось несколько незавершённых дел. — Маркус смотрит на мои пальцы, вцепившиеся в его руку. 
 
— Ты оставишь меня одну в незнакомом доме? 
— Ты не одна, завтра приедет Катрин. — холодно чеканит он. 
— Нет! Я имею в виду сейчас. Я не хочу оставаться в чужом доме одна на всю ночь. А если... 
Маркус поворачивается ко мне всем корпусом. Пальцы разжимаются, отпуская его локоть. Парень хитро прищуривается. Смотрит на меня. Нехорошо смотрит. По щелчку пальцев его настроение меняется. Становится игривым. В глазах появляется опасное мерцание и азарт. 
— Ты предпочитаешь остаться наедине со мной? 
Неосознанно отступаю от него. Его присутствие вдруг начинает давить. Как он это делает?
— Да... — облизываю пересохшие губы. 
Уж лучше с ним, чем одна. Я знаю на что способен этот человек. А если в дом забредёт незнакомец? 
— Уверенна? — наступает.  Загоняет в угол. Искусно играет на моих нервах. 
— Да. — Упираюсь лопатками в стену. 
— Отлично, — ещё один крохотный шаг и я слышу его дыхание на своих губах. — Тогда закажи еду, а я пока приму душ.  
Маркус отходит от меня, сканируя цепким взглядом. Царапает ключицы, движется ниже. На секунду застывает на груди и отворачивается. Идёт к лестнице, находу снимая футболку. 
— А, — запинаюсь. Не знаю, как вытолкнуть из себя слова. — Какую еду ты любишь? 
Я совершенно ничего не знаю о нем. Вдруг закажу что-то не то и он разозлится. 
— Любую Эва, — чувствуется легкая издевка. Стоит ко мне спиной, давая возможность рассмотреть все выступающие мышцы. — Я не привередлив к еде. Что закажешь, то и съем. 
*** 
Ковыряю вилкой пасту и незаметно подглядываю за Маркусом. 
Безупречный внешний вид. Безупречные манеры за столом. Как можно быть таким безупречным снаружи и гнилым внутри? Этот вопрос часто не даёт мне покоя. 
Сейчас, он похож на цивилизационного зверя. Но мне-то известно, что любое движение, вмиг может превратить парня в кровожадного монстра. Бездушного. Голодного. Запрограммированного только на одно действие — разрушать. 
Интересно, его кто-то сможет полюбить? Может быть капля любви сделает его человечнее? 
— Ты совсем не ешь, не понравилось? — замечает брюнет. — Или привередлива к еде. 
— Нет аппетита, — отталкиваю от себя тарелку. 
Хватаюсь за бутылку вина, подливая ещё в свой бокал безумно вкусного напитка. 
Верчу тару, ища кто производитель и замираю, зацепившись глазами за знакомую фамилию: «Бруно». 
— Этому вину лет двадцать пять, минимум. — Смотрит на бутылку в моих руках и жестом просит передать ее. — Это единственное, что умел делать мой отец. По словам матери: Вино — часть его жизни, которую он добровольно пожертвовал, чтобы мы не знали плохой жизни. Почему-то на меня это не распространилось. — Горько улыбается. 
Перехватывает бутылку удобнее и, обхватив губами горлышко, опрокидывает, делая несколько глотков. 
— Пластмасса, — заключает парень. — Чувствуется искусственность. 
— Может быть тебе самому делать вино? — тянусь к бутылке. Выхватываю ее из мужских рук. —  Ничего искусственного я не почувствовала. 
— Может и начну. С чем черт не шутит? 
Воспоминание о Марко Бруно, навеяло воспоминание и о моем отце. Ноэми. Мама наверное сходит с ума. Я давно не выходила на связь. 
— Мне нужен телефон. 
— Зачем? — накручивает на вилку пасту. — Точнее, кому собралась звонить? 
— Тебя это никак не касается! 
— Серьезно? — насмешливо вскидывает бровь. — Пока ты находишься рядом со мной, меня все касается. 
Достаёт телефон и кладёт на покрытую блестящим лаком столешницу. 
— Кому ты будешь звонить? — выжидающе смотрит, удерживая пальцами корпус. 
— Маме. 
Маркус толкает в мою сторону гаджет и я еле успеваю словить его: