Разнести повсюду весть (ЛП)

После обмена любезностями он произнёс:
— Что она? …Нас? …Правда? …Эм, я не знаю…
— Кто это? — спросил я, вне себя от нетерпения.
Он отвернулся, раздражённый.
— Мы почти решили не делать этого, — сказал он после долгой паузы. — Она хочет? Правда? Дайте мне поговорить об этом с Вилли…
— Ну? — требовательно спросил я, когда он, наконец, повесил трубку.
— Это была Руби.
Где я раньше слышал это имя?
— Это по поводу Амелии, — добавил Джексон.
— Той девочки, которую мы видели пару месяцев назад?
— Руби сказала, что мать Амелии хочет, чтобы мы её удочерили.
— Правда?
— Полагаю, мы ей понравились.
— Она так сказала?
— Она умерла в прошлый четверг. Похороны были вчера. Полагаю, одна из последних вещей, которые она сказала, были о том, что она хочет, чтобы о её дочери позаботилась “пара геев”. И мы были единственной парой геев, которые с ней встречались.
Амелия Фостер была девятилетней девочкой, чей отец умер от последствий ранения, полученного на войне в Персидском заливе, а мать — яркая, счастливая женщина, которая любила рисование и котов, умирала от опухоли головного мозга. Мы с Джексоном были в числе пар, с которыми она “беседовала” в поисках идеальных родителей, которые будут воспитывать её дочь после её смерти. Я спросил миссис Фостер, почему её старшая сестра не хотела позаботиться об Амелии, и в ответ получил чуть больше, чем улыбку. Затем миссис Фостер объяснила, что новыми родителями Амелии должны быть люди, которые на самом деле хотят её и дадут ей жизнь, которую она заслуживала. Позже я выяснил, что старшая сестра миссис Фостер была замужем за жестоким мужчиной с богатым уголовным прошлым, и что их отец отбывал срок в тюрьме за сексуальное насилие.
— Ты говорил ей о Тони? — спросил я.
Джексон кивнул.
— И?
Джексон вздохнул.
— Что это значит? — спросил я.
— Мне действительно понравилась та маленькая девочка, — признался он. — И Тони мне тоже нравится. Но Амелия была лапочкой, и я чувствую с ней связь.
— Значит, ты не хочешь брать Тони?
— Дело не в этом — мы не можем сейчас передумать.
— Тогда что такое?
Он снова вздохнул.
— Сначала мы вообще не могли найти никакого ребёнка. Теперь у нас есть двое, и мы должны выбирать между ними? — раздражённо произнёс я.
— Может быть, мы не обязаны выбирать, — тихо произнёс Джексон.
— Взять их обоих?
— Почему нет?
— Я думал, ты не хочешь ещё одного ребёнка.
— Не хочу. Я имею в виду… Я не знаю, что имею в виду. Но я не хочу ей отказывать, Вилли. Её мать только что умерла. Она, должно быть, не в себе. И мне хотелось бы иметь дочь.
— Ты не думаешь, что это слишком?
— Двое детей?
— Двойная проблема?
— Или двойное веселье, — парировал он.
— Ты уверен?
— Если бы это был любой другой ребёнок, я бы сказал “нет”. Действительно, честно, сказал бы. Нам нужно сначала устроить Тони — это наш приоритет. Но Амелия… она другая. Нам придётся снова поговорить с Руби, а затем Руби поговорить с Хизер, потому что нельзя волей-неволей собрать вместе кучу детей. Но Тони не жестокий ребёнок. У него нет записей о драках с другими детьми или чего-то такого. Они двое, наверняка, хорошо поладят.
— Тогда давай сделаем это, — сказал я.
— Правда?
— Давай, Ледбеттер! Ты знаешь меня. Ты заставил меня переехать в эту забытую Богом, замерзшую адскую дыру. Меньшее, что ты мог бы сделать, — это подарить мне парочку малышей, о которых можно заботиться, пока ты там бродишь по художественным галереям и ешь канапе с мэром.
— Правда?
— Давай сделаем это.
Джексон улыбнулся — думаю, это был первый раз, когда я увидел такую улыбку, связанную с усыновлением ребёнка. Он всегда поддерживал и подбадривал, но с определённой холодностью, определённой отдалённостью. Сейчас он сиял.
— Я не знал, что ты так сильно её хочешь, — сказал я.
— Может, я тоже не знал, — ответил он.
— Чего ты ждёшь? Звони Руби и узнай, что она скажет.
Глава 46
Где твой аппетит?
— Вы оба совсем с ума сошли? — спросила миссис Ледбеттер. — И что, чёрт возьми, подумает твой отец?
 
— Это правильное решение, мама, — сказал Джексон. — Передашь мне салат?
— Двое детей? Я даже не познакомилась с девочкой. Нельзя удочерить кого-то, с кем я никогда не встречалась. Серьёзно, Джеки. Это неправильно. Теперь мне придётся рассказать своим друзьям, что у меня двое внуков. Они подумают, что мне сто лет.
— Ты её полюбишь, мама.
— У неё две головы или что?
— Мам!
— Это у неё умерла мать, — отметил я.
— Поэтому у нее психологическая травма?
— Возможно, — сказал я.
— Она будет в порядке, — сказал Джексон. — Папа с нами не поест?
— Он сказал, что не голоден. Тебе действительно нужно заставить этого мужчину сходить к доктору.
— Ты его знаешь.
— Знаю и поэтому говорю, что тебе нужно заставить его сходить к доктору.
— Я пытался с ним поговорить, задать ему пару вопросов, но он разозлился. Знаешь, я медбрат, и веришь или нет, я раньше видел пациентов с инсультом.
— Я не знала, что у детей бывает инсульт.
— Обычно не бывает, но я работаю в больнице.
— Если у него был инсульт, то очень маленький.
— Но это может быть знак, что где-то что-то серьёзно не так.
— Ну, тогда поговори с ним!
— Почему бы тебе с ним не поговорить, мама? Он тебя послушает.
— Можно подумать. В чём дело, Вилфред? Почему ты не ешь?
— Знаете, меня зовут Вилли.
— Да, дорогой, я знаю. Ты не прикоснулся к еде.
— Я слишком нервничаю.
— Чего ради?
— Мы завтра забираем Тони.
— И?
— Ну, я нервничаю.
— Не передумываешь, нет?
— Конечно, нет!
— Тогда чего тебе нервничать?
— Для нас это большой шаг.
— Вот, что делают с тобой роды. Помню, когда родился мой Джеки…
— Мам, не начинай.
— Думаю, он, должно быть, завыл и продолжал делать это первые шесть месяцев своей жизни. Мы никак не могли его заткнуть. И он не мог просто плакать, как нормальный ребёнок. Его лицо краснело, и он сжимал свои маленькие кулачки и кричал изо всех сил, как сумасшедший. Так раздражающе! Я говорила няне успокоить его, но она не помогала. Будучи в этом смысле большой христианкой. Потом я сказала твоему отцу выписать транквилизатор…
— Не правда! — воскликнул Джексон.
— Определенно, правда. Но я выяснила, что когда твоего отца нет рядом, я могу добавить немного водки в твою бутылочку, и ты сразу успокаивался. Затем моя подруга Энни — ты знаешь Энни. Это она вышла замуж за того араба и переехала в Дубаи или какую-то чёртову дыру в пустыне — ну вот, Энни нравилась травка, и она выдувала дым тебе в лицо.
— Мам!
— Ну, она это делала, дорогуша. Это помогало тебе расслабиться.
— И с тех пор я хожу на программы восстановления из двенадцати шагов.
— Мы не знали, что ты превратишься в наркомана, дорогой.
— Мам, ты прекратишь? Ты знаешь, что всё это неправда. Твои друзья, может, и считают это забавным, но не я.
— Он действительно напряжён, да, Вилли? — спросила она, бросив на меня взгляд.
— Вы даже не представляете насколько.
— Так когда я познакомлюсь с этим другим ребёнком? — спросила она, возвращая внимание к Джексону.
— Мы увидимся с ней завтра днём. Мы собираемся взять Тони и позволить им познакомиться друг с другом, устроить маленький визит и посмотреть, что будет.
— Я слышала, что братья и сёстры не обязательно должны нравиться друг другу.
— Мисс Руби подумала, что будет лучше, если они встретятся до какого-либо окончательного решения, которое мы примем, — отметил я. — Когда мать Амелии говорила с нами, она подумала, что мы бездетные, поэтому могла выбрать нас.
— Или, может быть, она выбрала вас потому, что думала, что вы будете хорошими родителями.
— Может быть, — ответил Джексон.