Босс (не) моей мечты (СИ)

– Ах ты ж! – что есть силы бью Стрельбицкого кухонным полотенцем. – Ты и об этом ему доложил? Все рассказал, Марк? Никаких подробностей не упустил?
– Тань, я ничего такого не говорил, не волнуйся. Ларина, можно тебя на минутку? – взмаливается он, сжимая моя плечи. 
Из комнаты выходит бабуля. Вздыхает, увидев Павлика, Марка и шикарный букет. Складывает руки в молитвенном жесте и надрывно произносит:
– Сватать приехали? Павлуша, внучо-ок... Уже можно ее вещи собирать? – а это добавляет чуть тише.
Что?! Павлик и бабулю завербовал? Ну… Я им всем дам. Да я… 
– Танечка, внученька, поезжай. Он мужик, а не рохля! Прямо как твой дед. Он меня тоже в трактор посадил и увез. Не мотал сопли на кулак. 
– Ну, ба…
– Танечка, можно тебя на минуту? – не унимается Марк.
Ну точно дурдом! Еще и Улька – маленькая предательница – прыгает вокруг Марка и хлопает в ладоши, радуясь переезду. 
– Идем в комнату, – произношу чуть слышно и ухожу подальше от этих предателей. 
Марк притягивает меня к груди. Гладит по спине, передавая свою дрожь… Он очень взволнован… Гораздо больше, чем хочет показать. Дышит мне в макушку, легко целует в висок… 
– Безумие какое-то… Пашка выпил?
– Да, немного. Я за рулем. И не пил, за меня не волнуйся.
– И не думала.
– Позволь попробовать, Тань, – Марк берет мою руку и опускает себе на грудь – туда, где гулко бьется сердце. – Вернее, не так. Я буду, как твой дед. Ты едешь со мной, и точка! Будем жить как семья. 
– А бабуля? 
– Поедет с нами. Может остаться. Я приму любое решение. 
– Мне страшно, Марк. 
– Мне тоже. Но я не отступлюсь. 
– Но ты же меня… Ты… 
– И ты сказала, что ненавидишь. 
– Да, говорила. 
– У нас отличный фундамент для создания семьи. 
  
Глава 24.
 
Глава 24.
Таня.
Я спешу разорвать объятия. Не хочу, чтобы бабуля и Павлик думали о нас с Марком черт те что. Выхожу из спальни, оглядываясь на Стрельбицкого. Он послушно идет следом. Улыбается. Да и выглядит расслабленным. 
Застываю в проеме, наблюдая за умилительной картинкой: Павлик кормит Ульку пирогом, а бабуля подливает братцу наливочки.
– Пей, внучок. И не расстраивайся. Ты тоже встретишь хорошую девушку. Не завидуй Марику, и на твоей улице будет праздник. 
– Пью, бабуль, – поддакивает Павлик и опрокидывает в себя рюмочку вишневой наливки.
– Только выбирай покрепче дивчину. Не как наша Танька – она худосочная. Ты у нас мужик хоть куда – высоченный, крепкий. Навалишься на нее и раздавишь. 
Марк закрывает рот ладонью, чтобы не заржать в голос. Ну и бабуля… 
– Таких, как наша Танечка больше нет, – хитро взглянув на меня, отвечает Павлик. – Она у нас умная, красивая, добрая, чистая. Таких больше не выпускают, да, Марк?
– Да, – охотно соглашается Стрельбицкий. 
– Пришли уже? – поворачивается бабуля. – Танечка, детка, что ты решила? Сейчас едешь или… Сейчас, внучка. Поезжай сейчас. 
– Я смотрю, тебе не терпится меня сбагрить? А, бабулька? Не понимаю, кто из вас с Павликом пил?
– Я только настойку валерианы, – отмахивается бабуля, вскидывая ладони. – Ну, может, чуток дозировку нарушила. Волновалась очень… Я вещички помогу собрать.
– А как же Уля? Кто будет за ней присматривать? Анна Степановна, поезжайте с нами, – предлагает Марк. 
– О, нет… Я приезжать буду на такси. Адрес скинь эсэмэской, а деньги мне на карту пришли. По номеру телефона, – деловито произносит бабушка. – Будете оплачивать мне услуги няни… По питерским тарифам.
– О, боже… Бабуля, ты перегибаешь, – вмешивается Павлик. 
– Нет, она права. А мы с Таней согласны. Да, Тань? – протягивает Марк. 
– Вот и хорошо. Сейчас вас выпровожу, и будем с Галей из тридцать восьмой квартиры «Ветреного» смотреть.
– Чего? – недоумеваю я.
– Сериал такой… Турецкий. Короче, внуки, я от вас устала. Марк, забирай Таньку и…
– Мы поняли!
Я беру с собой немного вещей. Мало ли… Вдруг игра в семью надоест Стрельбицкому? Хватаю первое, что подворачивается под руку… Бабуля продолжает спаивать Павла, а Марк играет с Улей в «ладушки», пока я бегаю с озабоченным видом по квартире. Безумие какое-то… Разве так бывает? Пришел, забрал… Может, так и надо? Дай мне право выбора, я никогда не соглашусь на что-то серьезное! 
 
– Едем, Танюшка? – устало протягивает Марк, держа дочь на руках.
– А Павел? 
– Я ему такси вызову, не волнуйся. 
– Танюшка, я нормально… Домой приеду и сразу спать. 
– Ох… Родственнички… Едем уже.
Улька засыпает в машине. Я приваливаюсь к окну, наблюдая за мерцающим новогодними огнями городом. Ничего не спрашиваю, не требую… Боюсь. До ужаса боюсь своего нового статуса. Справлюсь ли? Как мне себя вести? Ждать мужа по вечерам с горячими ужинами? Говорить о планах, переживаниях, мечтах? Что, вообще, можно говорить? А делать? Марк не обозначил никаких рамок. Кто я в его доме – мать дочери или полноправная хозяйка?
– Вот и мой дом, – произносит Марк, паркуясь возле современной многоэтажки. 
Именно таким я и представляла дом Стрельбицкого – новый, элитный, с охраняемой территорией и пожилой, любопытной консьержкой. – И Улечка проснулась. 
Он вешает на плечо ремешок моей дорожной сумки, подхватывает дочь на руки и направляется к подъезду. 
– Евдокия Ивановна, запомните моих родных. С этого дня они живут в моей квартире, – громко произносит, смотря на консьержку и заставляя меня покраснеть до корней волос. 
– Здрас-сьте, – прищуривается та. – Звать вас как?
– Таня, – отвечаю я. – А дочку Ульяна.
– Проходите, милости просим. 
Лифт уносит нас на семнадцатый этаж. В квартире Марка приятно пахнет – чистой квартирой, свежими цветами и шоколадными конфетами. 
– Уборку делал не я, – признается он. – Проходите, девчата. Улька, у тебя пока нет кровати, спать будет на диване. Согласна?
– Да! 
– Марк, расскажи о правилах в твоем доме, – застывая в прихожей, спрашиваю я. 
Господи, зачем он так на меня смотрит? Словно ждал всю жизнь… Или испытывает чудовищное облегчение оттого, что я нахожусь здесь… 
– Танечка, ты здесь хозяйка. Делай, что хочешь. Я тебя не ограничиваю.
– И обои могу поменять? – дую губы я. – И… И обивку мебели?
– Говорю же – хозяйка. Завтра в обеденный перерыв идем подавать заявление в загс. 
– Что? Так быстро?
– Мамуя будет невеста! – кричит Улька, прыгая возле нас с Марком. 
– Марк, а если… не получится? Если ты пожалеешь и… 
– Хватит, Тань. Главное – желание. Располагайся. Наша спальня вон там. В квартире еще две комнаты. Уле купим детскую мебель, поставим елку. Ульяна, ты какую елочку хочешь – живую или искусственную?
– А я не знаю… Главное – класивые иглуски. 
Спальня Марка просторная и светлая. Посередине комнаты – широченная кровать, в углу – большой шкаф-купе. На столике возле окна – букет роз в вазе.
– Твои полки я освободил от своих вещей, – хрипловато шепчет Марк, касаясь моих плеч. 
Разворачивает меня, пользуясь замешательством дочери, и целует в губы. Едва их касается, словно разгоняется перед тем, как сорваться в пропасть. Щеки, подбородок, лоб… Зарывается пальцами в волосы и вдыхает мой аромат. А я его… Я схожу с ума от запаха Марка. Он самый вкусный для меня. 
– Танечка, слава богу, ты здесь. Я боялся, что отвергнешь.
– Стрельбицкий, это точно ты? Не зомби и не твой двойник?
– Точно я. 
– Скажи хоть, что ты ешь? Какие блюда любишь или терпеть не можешь?
– Я неприхотлив в еде. Абсолютно. Танька, давай укладывать Улю. У меня на эту ночь большие планы. 
  
Глава 25.
 
Глава 25.