Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– А вон, на солому присаживайтесь, любезный сеньор!
– На солому?!!!
– Не хотите на солому, можете – на старое седло. Я буду говорить с ним, а вы переводите все его слова.
– Думаешь, скажет что-нибудь?
– Должен… Помогите-ка перстенек привязать, почтеннейший сеньор гранд.
– О, это очень дорогой перстень! Подарок славного барона де…
– Крепче, крепче вяжите. Теперь вон на балку, на сучок вещайте… да не так высоко. Ага.
Что произошло в амбаре, не видел ни император, ни любопытный староста, лишь только дон Эстебан, юный аристократ, паж и посланник славного короля Альфонсо, вышедший на двор примерно через полчаса после начала непонятного, но вполне колдовского действа.
– О, Боже, Боже!!!
Пошатываясь, подросток тяжело осел наземь, вернее – сполз, прислонившись спиной к стенке амбара, покачал головой и… заплакал. Громко, никого не стесняясь, навзрыд.
– О, Моренетта, Смуглянка… Нет! Этого не может быть, но… Я сам, сам слышал.
Подойдя ближе, Вожников уселся рядом и, обняв паренька за плечи, тихо сказал:
– Да, мавры похитили Моренетту, я знаю. Поэтому их и ищу.
– Знаете?! – в ужасе поднял заплаканные глаза дон Эстебан.
– Не знаю только, где они ее спрятали, – князь оглянулся на старосту и с улыбкой помахал рукой. – Все в порядке, они были одни.
– Ну, слава Святой Деве, – сидевший на старом бочонке дядюшка Пепе с облечением поднялся на ноги и зашагал в дом. – Теперь бы еще наших ребят дождаться – может, скажут чего про беглеца? А не скажут… – староста смачно зевнул. – Так и черт с ним.
– Где спрятали, пленный не говорит, – дождавшись, когда крестьянин уйдет, тихо промолвил гранд. – Но она спрашивает… Я видел – как! Уверен, эта девчонка – ведьма!
– Не ведьма, я ж говорил уже – у нее справка есть… была, – Егор зябко поежился и усмехнулся. – И вообще, это очень добрая и хорошая девушка.
– Нет, ну с этим-то я согласен, – вдруг улыбнулся дон Эстебан. – Да, добрая и хорошая… и очень красивая! Только немножко колдунья. Так, чуть-чуть.
В этот момент дверь амбара, заскрипев, распахнулась, и во двор вышла бледная, едва стоявшая на ногах Аманда. Сделала пару шагов и упала бы, кабы не поддержал вовремя подбежавший князь:
– Ну, что там? Как? Где Моренетта?
– Они спрятали ее у заброшенной часовни Святого Искле, – тихо, без всяких эмоций, изрекла девушка.
Вожников обрадованно хмыкнул:
– Ну, так я и знал! Верней, догадывался. Ну, слава богу, пропажа нашлась!
– Господин, – темноглазый мальчик – хозяйский слуга, сын или племянник – с поклоном подбежал к Егору. – Вернулись Жузеп с Диего.
– О, вернулись-таки! И что сказали про беглеца?
– Они его не видели.
– Разгильдяи!
– Видели воинов. Целый отряд. Человек с полсотни. Скачут сюда.
– Что-о?!
Во двор и на околицу со всех домов уже выбегали люди, кто с дубиной, кто с копьем, а кто и с косою; старики, на ходу оглядываясь, поспешно уводили в ущелье женщин и детей. Было чего опасаться! Большой отряд облаченных в доспехи воинов несся к деревне во весь опор! На кончиках копий колыхались разноцветные флаги, развевались плюмажи над шлемами рыцарей, и оранжевое вечернее солнце плясало на треугольных щитах. Пока еще никто толком не разглядел цвета на гербах и стягах, но точно было видно – не красно-желтые, а значит – не Арагон, не свои – враги! Враги, да – здесь, в эту эпоху, каждый чужой считался врагом априори. Средние века!
Один Вожников особо не волновался. Не арагонцы? Тем лучше! Однако хотелось бы поскорее узнать – кто?
Князь присмотрелся… и ощутил, как радостно забилось сердце! Два золотых льва на алом поле – нормандский герб! Свои! Черт побери, свои! А на щите у несущегося впереди всех рыцаря в закрытом забралом плоском шлеме – саладе, столь же неудержимо несся вперед серебряный единорог на лазоревом фоне – герб славного рода баронов Сен-Клер!
– Не надо бояться!
Махнув рукой, Вожников перемахнул через ограду, встречая рыцарей веселой усмешкой:
– Ну, здравствуй, мой славный Арман! Что встал? Не узнал или из-под шлема не видно? Так забрало-то подними, ага!
   
Глава 14
 
Кому – что!
 
– Мы получили ваше письмо, сир! – спешившись, шевалье де Сен-Клер снял с головы шлем и опустился на левое колено. – То самое, в котором вы говорили о венецианском флоте. Наш славный Ла Гир тотчас же отправился к дожу, а я… а мы… А мы решили проехаться через Террасу в Манресу, то есть – это я предложил, набрал добровольцев… Думал, мало ли, вас встретим, сир. И вот – встретили!
– А посты в приморских городках выставили?
– Где смогли – да! И суда пустили, пусть присматривают.
– Молодцы!
Князь от души хлопнул Сен-Клера по плечу, от чего сей славный юноша едва не свалился наземь, и, вспомнив, осведомился, не пришла ли подмога из Германских земель?
– Приехал от них гонец с небольшой свитой, – поднявшись на ноги, пояснил Сен-Клер. – Войско – русские латные дружины и орденская конница пару дней назад выступили из Руссильона.
– Значит, скоро будут, – довольно улыбнулся Егор. – Что еще говорил гонец?
– Ничего не говорил, сир, – рыцарь пожал плечами. – Но привез письмо от вашей супруги.
– Письмо?!
Воскликнув, Вожников обрадованно потер руки, все ж таки, что ни говори, а по жене-то соскучился, даже во сне ее видал пару раз, то в образе римской гетеры, а то – в виде солистки какой-то рок-группы, в узеньких джинсах и с гитарой наперевес. Вот оно, оказывается, к чему сны-то такие снились – к известию!
– Ну давай же скорей его сюда, письмо-то!
– Ах, сир, – нормандец неожиданно вздохнул и потупился. – Я бы и рад, но к тому нет совершенно никакой возможности, ибо гонец оставил письмо при себе, сказав, что передаст его только лично вам в руки. Видать, послание-то – интимное… – при этих словах рыцарь закатил глаза. – Ах, так и представляю себе, что там написано!
– Эй, эй! – князь шутливо погрозил кулаком. – Что это ты там себе такое представляешь, а? Спокойней, мой славный Арман, спокойнее. И все же я чертовски рад тебя видеть… Ого! С тобой еще и англичане!
– Лучники, сир. Напросились – уж пришлось взять. Как и вон этих, – шевалье кивнул на всадников в длинных рясах, монахов, среди которых Вожников с удивлением узнал и начальника инквизиции Матаро брата Диего, уже сошедшего с коня и подходившего к императору.
– Рад видеть вас в добром здравии, ваше величество, – поклонившись, произнес по латыни монах.
Его несколько суховатое, но не лишенное приятности лицо университетского профессора и записного интеллигента светилось добродушием и самой искренней радостью.
– Мы, видите ли, пользуясь случаем, решили все же изловить оборотня… Хотя я в него и не верю.
– И правильно делаете, что не верите, – нахмурившись, заметил Егор. – Это не оборотень – человек.
– Человек?!
– Существо, одержимое манией кровавых убийств!
– О, Пресвятая Дева… Так мы должны его остановить!
– Конечно, должны, друг мой! – Вожников махнул рукой и улыбнулся. – И, кстати, о Деве. Здесь неподалеку есть заброшенная часовня Святого Искле.
– Да, мой сеньор, знаю такую.
– Вот туда-то мы как раз сейчас и отправимся – и со всей возможной скоростью.
Кроме князя, брату Диего очень обрадовалась и Аманда, пользуясь моментом, упросившая добродушного инквизитора сказать всем деревенским, что она никакая не ведьма, что досточтимый монах и сделал со всем своим благодушием:
– Эта добрая девушка не занимается черным колдовством, я сам лично допрашивал ее и убедился, что он не связана с Дьяволом, хоть и имеет кое-какой дар. А кто считает иначе, чем святая инквизиция… – тут в голосе монаха вдруг прорезалась сталь, – тот сильно об этом пожалеет, ибо всякий, идущий против мнения Святой Матери-церкви, есть подлый и невежественный еретик, достойный самой суровой, но справедливой кары!
Услыхав такое, опешившие крестьяне попятились и принялись кланяться всем подряд – брату Диего, императору, шевалье де Сен-Клеру и – на всякий случай – Аманде.