Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Панцирь панцирем… А вот лицо…
Короткий, без замаха, апперкот в челюсть. Всего-то. Один только удар. Хорошо поставленный, не раз приносивший Егору победу на ринге.
Хруст. И славный мавританский рыцарь тяжело осел в траву, просто поплыл, как вмиг растаявшая на солнышке снежная баба. Из бедолаги словно бы какой-то стержень выдернули. Нокаут, чего уж тут говорить. Красивый такой нокаут, техничный.
Упал, повалился наземь Красавчик, а меч его, великолепный толедский клинок, казалось, завис на миг в воздухе, повисел удивленно и рухнул на грудь своего хозяина, глухо стукнувшись об кирасу.
– Ну, вот и славно, – нагнувшись, князь поднял трофей и оглянулся вокруг – не нужна ли помощь?
Похоже, не нужна. Похоже, все уже было кончено – стонали раненые, валялись у ручья трупы… А прошло-то всего минуты две-три, не больше!
Егор махнул рукой Беззубому:
– Как вы?
– Да, хвала Святой Деве, целы! Так, царапины, да еще Лупано зацепило стрелой… кажется, не сильно.
– Не сильно?
Вожников подбежал к лежащему на плоском камне юноше, бледному, с угасающим взором и торчащей в боку стрелой. Присел рядом, заглянул в глаза:
– Ты только терпи, терпи, парень. Помни – тебе есть, для кого жить!
– Да… отец…
– А еще – Аманда, – подмигнул князь. – Как она тебе? Хороша невеста?
– Невеста? – в глазах парня, казалось, вспыхнуло солнце. – Вы… вы думаете… что я… и…
– Да! Вот именно. Почему б вам и не обвенчаться? Аманда – хорошая, весьма привлекательная девушка, неглупая и очень хороша в сексе… ой… короче – знойная женщина, мечта поэта!
– Ка-ко-го поэта?
– Неважно! Так ты б согласился взять ее в жены?
– О! – не обращая внимания на боль, Лупано приподнялся на локте. – Я бы… Я бы… Но она же – из рода благородных кабальеро, а я… я простой человек, пусть даже и не очень бедный.
– А твой отец… Как бы он отнесся к вашему браку?
– Породниться с благородными? О, отец был бы счастлив!
– Но род твоей невесты Аманды беден!
– Зато мы – нет.
– И… она не девственна, кажется. Вдова!
– Ну, если вдова – это тоже не страшно.
– Значит, договорились… Эй, эй, парень! Не уходи!
Раненый закрыл глаза, дыхание его становилось все тише.
– Не уходи!
Обернувшись, Егор подозвал своих, приказав делать носилки, после чего подошел к старосте, сидевшему на плоском камне с забинтованной окровавленными тряпками головой.
– Вижу, и тебе досталось, славный дядюшка Пепе!
– Пустяки! – отмахнулся староста. – Заживет как на собаке. Жаль вот только Педро – хороший был косарь. Теперь вот убили. Да кабы не вы – так и многих бы. Ишь, как дрались, сволочи! Не смотри, что четверо.
– В полон кого-нибудь взяли? – быстро поинтересовался князь.
Дядюшка Пепе причмокнул губами:
– Двоих со злобы убили… А чего они? А один, кажется, еще дышит – оглоушили только.
– Ну, и у меня – один, – вспомнив, ухмыльнулся Вожников. – Тоже оглоушенный, во-он, за камнями в травке лежит. Скоро, верно, очнется. Эй, Агостиньо, Энрике! Вяжите да тащите его сюда!
Юные ватажники умчались исполнять приказанное, однако тут же вернулись обратно, недоуменно разводя руками.
– Да нету там никого, – разведя руками, доложил Агостиньо Рвань.
– Похоже, что и одна лошадь пропала, – дополнил своего сотоварища Рыбина. – Сбежал, ясное дело, ага.
– Эй! – услыхав доклад, дядюшка Пепе мигом подозвал деревенских парней. – Диего, Жузеп! А ну-ка в погоню, живо. Пробегитесь до перевала, гляньте, потом нас нагоните – мы в деревню пойдем.
– Вот ведь гад! – с досадой сплюнув в траву, выругался князь. – Сбежал-таки! Эх, надо было его сразу вязать… Отвлекся!
– Ничего, зато другой остался, – с деревенской непосредственностью староста успокоительно похлопал князя по плечу. – Его и допросим со всем старанием. А тот, что сбежал… Не думаю, что он своих приведет… были бы – давно б здесь ошивались. Не-ет, людокрады эти не в многолюдстве пришли: числом малым, тайком – потому и брали не взрослых мужиков, а недорослей да девок. Вот и пастушат наших… Ничего, мы все про них выспросим. Ничего.
 
Аманда взялась за раненого всерьез, со всем тщанием – да и как же иначе-то выхаживать потенциального жениха, к тому же – весьма перспективного – две мельницы и богатое семейство – не шутка? К тому же тут не только в меркантильности было дело – юная ведьма оказалась девушкой сердобольной, жалостливой, да и Лупано ей, откровенно говоря, нравился – тут и слепой бы заметил.
С князем же девушка вела себя ровно, со всем почтением, ничем и никак не напоминая о случайных сексуальных связях, имевших место быть в недалеком прошлом. Очень правильно, по мнению Егора, делала – ну, были и были… да сплыли! Кому какое дело – кто, когда и с кем?
Вожников тоже ничего такого не подчеркивал, не напоминал, вел себя вполне корректно: да и тащить девчонку в постель – как-то не по-мужски, точно так же, как и трепаться о своих сексуальных подвигах где-нибудь в курилке. Мужики – те еще сплетники, куда там какой-нибудь болтливой бабке. И хвастуны немереные, особенно когда касается рыбалки и секса, да еще с какой-нибудь юной девушкой, да где-нибудь на стороне. Чего и не было – приплетут! Да если и было – чего болтать-то? Радоваться надо, что было, и рот на замке держать. Вот Егор так всегда и делал.
А девчонку опекал, даже так, почти по-отечески – все ж не чужая, все ж хотелось судьбу девичью устроить. Вот с Лупано – прекрасно все должно было б сложиться! Тем более очень быстро отошел от раны парень, оправился: Аманда ловко стрелу вытащила, кровь заговорила, наложила пропитанную целебным отваром повязку, да, когда уснул суженый, другими ранеными занялась; хозяин, дядюшка Пепе, и супруга его, да все деревенские на нее не нарадовались.
– Это ж какая молодая, а травы да заговоры-привороты знает!
В ответ Аманда не преминула в который раз уже упомянуть про выданную святой инквизицией пресловутую справку с печатью – мол, точно не ведьма! Проверено.
Посланные на поиски беглеца быстроногие парни – Диего с Жузепом – все еще не возвратились, и староста вместе с князем решили, не тратя времени даром, допросить пленного, коего держали в амбаре, сложенном из серых камней.
Мавр – не юноша, но вполне зрелый муж с неприятным, по лошадиному вытянутым, лицом, не говорил ничего, молчал, несмотря на все старания и угрозы, так, что в конце концов выведенный из себя староста приказал своим людям накалить на костре гвозди.
– Раз уж он по-хорошему не понимает! А покуда железо калится, наш пастух Фернандо пройдется по нему кнутом. Может, и от кнута запоет, как некоторые иные пели…
Сказав так, дядюшка Пепе прищурился, но тут в дело вмешалась неожиданно заглянувшая в амбар Аманда:
– Вижу, у вас трудности.
Князь обернулся со злым прищуром:
– Надо же, заметила! Только тебя здесь и не хватало. Шла б лучше к раненым!
– К раненым… – задумчиво усмехнулась девчонка. – Я просто хотела бы вам помочь.
– И что ты с ним будешь делать, милая? – взглянув на юную ведьму, староста хрипловато рассмеялся и хмыкнул. – Неужто огнем жечь? Или хлестать кнутом? Так у нашего пастуха это куда лучше выйдет. Эй, Фернандо! Ты где?
– И все же я хотела бы попробовать, – твердо заявила Аманда. – Думаю, все получится. Только мне нужен дон Эстебан – он хорошо знает язык мавров, котелок для снадобья, длинный конский волос и… и что-нибудь блестящее, вроде перстня или кольца.
– Пусть попробует, – переглянувшись с дядюшкой Пепе, решительно молвил Егор. – Может, чего и выйдет. Эй, Аманда! Давай, делай свое дело, а мы отойдем.
Вполне подходящий для дела перстень с крупным прозрачно-синим камнем отыскался на указательном пальце дон Эстебана, чему юной гранд был очень рад, как и самой возможности участвовать в допросе важного пленника.
– О, эти мавры! Я никогда им не доверял, клянусь Святой Девой. Куда, говоришь, мне сесть, девица Аманда?