Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж
– Не-ет, – брат Себастьян скривился, словно от зубной боли. – Те – на постоялых дворах. Ну, так что? Бери вон, в углу, лопату, и пошли, отведу… Забыл предупредить – на ночь мы всех запираем, засов ты, верно, уже с той стороны видел. Нерадивых – наказываем, так что уж придется тебе потрудиться, мил человек.
– А… для женщин никакого приюта нет?
– Для женщин – нет! – сурово поджав губы, отрезал монах. – Женщина – порождение Сатаны, на погибель нам создана!
– А можно еще сказать – «секса у нас нет», – пошутил князь. – Так проще получится.
– Что?
– А то, что ваши условия, уважаемый брат Себастьян, мне совсем не подходят.
– Ах, не подходят, говоришь? – монах подозрительно скривился и вдруг, хищно зыркнув глазами, сунул два пальца в рот и заливисто свистнул, вызвав у Вожникова приступ гомерического хохота. Вот так святой брат!!!
Однако тут же стало вовсе не до смеха: на посвист явились два дюжих брата с увесистыми дубинками в руках.
– Для начала мы обломаем тебе бока, – с нехорошей усмешкою пояснил брат Себастьян. – Потом бросим в яму. А потом – будешь работать, как все, никуда ты не денешься!
– Покуда не сдохнешь, – один из дюжих братьев подбросил на руке дубинку.
– Ладно, ладно, чего сразу бока-то? – расслабленно улыбнулся Егор, прикидывая, кого лучше достать?
По всему выходило, сперва – бугаев-дубинщиков, и желательно – побыстрее, нечего тут рассусоливать, ясно с ними все.
– Я вот только спросить хочу, отцы святые, а где тут распятие-то? Может, в том дальнем углу, я не вижу…
– Эй, зачем тебе распятия, скотина?
– Да пусть глянет, Бог с ним. Там, там, в углу… – брат Себастьян устало махнул рукой и тихонько засмеялся. – А я-то думал – с этим повозиться придется. Ан, нет.
Напустив на себя вид совершеннейшего смирения, более подходящего какому-нибудь отшельнику, нежели повелителю полумира, Егор подошел ближе к дубинщикам, перекрестился…
…и перенес вес тела на правую ногу…
Оп! Полсекунды – хук справа – в переносицу!
И – следующие полсекунды – изящный апперкот в челюсть.
Два бугая поплыли, опадая вниз, словно растаявший вмиг сугроб залежавшегося с зимы снега.
Третий, брат Себастьян… Ох, и прыткий же оказался, гад! Вмиг сообразив, что к чему, бросился к выходу…
Подхватив упавшую дубинку, Вожников с ходу метнул ее в монаха, угодив в затылок. Туда и метил. Безо всякой жалости. А нечего тут киднеппингом заниматься! Ишь, упыри, нашли себе бесплатную рабочую силу…
– Что там так долго-то? – едва Егор вышел, осведомилась девушка. – Нас не покормят?
– Думаю, вряд ли, – князь с задумчивым видом поплевал на кулаки – все ж содрал кожу.
– Ой, – заметила Аманда. – Вы что там, дрались?
Молодой человек пожал плечами:
– Да нет. Так, поговорили. Условия нам не подойдут!
– Не подойдут?
– Да и приюта для женщин здесь нет, я спрашивал.
Ночь беглецы провели у брода, в зарослях бузины и дрока. Слава Господу, перед этим напились вдосталь из фонтана, да еще и наелись местной речной рыбы – язь, окушки, даже кусок голавля. Рыбу принесла Аманда. Сама не ловила, просто попросила у юных рыбаков – те и дали. Вообще, Егор давно заметил, что этой девчонке давали, что бы та ни попросила. Ну, а как же – ведьма же!
И все же надо было придумать, на что и где дальше жить. Не постоянно же попрошайничать, к тому же и рыбаки-мальчишки наверняка расскажут о подозрительной парочке. Если уже не рассказали – братьям-сестрам, родителям, да мало ли? Монахи еще… Нужно быть осторожнее! Встреча с городской стражей в дальнейшие планы Вожникова отнюдь не входила.
А место на постоялом дворе некоего Хуана Мавра (как сказали отроки) стоило целую серебряху, вне зависимости, как ее называть – сольдо, грош или денга. Конечно, с полным пансионом, да и монета размером с ноготь, но… У беглецов не имелось сейчас и этого! А нужно было раздобыть.
– Давай думать, как заработать, – уже с утра принялся рассуждать Егор. – Я могу кулачными боями промышлять… Нет! Не годится – слишком приметно, толпу надобно собирать, а подпольные бои тут не устроишь, по крайней мере, не за пять дней… А ты у нас…
Молодой человек искоса посмотрел на только что проснувшуюся Аманду – в лучах поднявшегося над городскими стенами солнца девчонка была чудо, как хороша! Спутанные со сна волосы отливали золотом, карие глаза блестели весело и задорно, а милое личико казалось таким довольным и безмятежным, что Вожников совершенно искренне позавидовал. Вот ведь, умеют же средневековые люди отключаться от всяких грядущих дел, от нехороших мыслей – солнышко светит, мухи не кусают, никто не ругает, не бьет – уже хорошо, уже можно радоваться да слать благодарственные молитвы Пресвятой Деве.
– Ах, славно как! – вскочив на ноги, смеялась девушка. – Солнышко, река… Я пойду выкупаюсь. Вы со мной?
– Нет. Тут посижу – подумать надо.
– Ну-у-у…
– А ты беги, беги, купайся.
– Я быстро!
Укрывшись за красноталом, Аманда сбросила с себя хламиду и бултыхнулась в воду, оставив князя наедине со своими мыслями, касающимися, между прочим, и ее тоже. И нельзя сказать, чтобы эта девчонка совсем ни о чем не думала, нет. Наверное, просто так удобнее, чтоб кто-то за тебя все решил. Кто умеет. Кто может. Или просто – кому захочется, кому не лень.
– Ну, что, красавица, накупалась?
– Угу. А что?
– Я вот тут подумал – ты же ведьма у нас!
Всю веселость с девчонки словно волной смыло. Карие смеющиеся глаза погасли, погасли, юное личико вмиг стало каким-то осунувшимся и серым, длинные, загнутые кверху ресницы, обиженно задрожали.
– Не ведьма я! – всхлипнув, выкрикнула Аманда. – Не ведьма. У меня и грамота есть… была… у-у-у… я же ее потеряла, вот дура-то, дура…
– Ладно, ладно, не плачь, – видя такое дело, Егор бросился успокаивать свою не на шутку расклеившуюся спутницу. – Справку потеряла – ничего! Новую нарисуем… Лично брата Диего попрошу!
– У-у-у… – девушка зарыдала еще больше.
– Да говорю же, вернемся в Матаро – к брату Диего обратимся, он не откажет. Ну, не реви ты! Самолично за тебя похлопочу! Успокойся же! Ну!
– Успокоилась, – всхлипнув последний раз, Аманда сбегала к воде, умылась и, усевшись на берегу, посмотрела на князя. – Чувствую, вы не так просто спросили, ага?
– Угу, – Вожников кивнул и, сладко зевнув, потянулся.
Вот ведь, кажется и выспался уже, и вымылся, а все же… Нет, пора уже к делам переходить, пора!
– Привлекать к себе внимание нам с тобой нельзя, – убедившись, что вокруг по-прежнему ни души, тихо пояснил князь. – Арагонцы, кастильцы, мавры – врагов хватает. Монахи еще могут искать…
– Какие монахи?
– Правда, они тебя не видели, тем лучше. Так! – хлопнув в ладоши, Егор пристально посмотрел девчонке в глаза. – Знахарство, ведовство, приворот, снятие порчи?!
– Что-о?!
Аманда на этот раз не обиделась, сочла за шутку – Егор вовремя подмигнул и улыбнулся:
– Пока только это. Дождь, град и потоп нам вряд ли понадобятся. Да! Кровь-то заговаривать сможешь?
– Смогу, – отведя глаза в сторону, призналась девушка. – И кровь, и зубы.
– Вот и славно! – встав на ноги, Вожников потер руки и зябко поежился в предчувствии некоего несложного и не опасного, но сильно смахивающего на аферу дела, придуманного им вот только что, с опорой на не совсем обычные способности юной ведьмы.
Ведьмы, ведьмы! Хоть и имелась когда-то справка от святой инквизиции, что не ведьма, а все ж Егор-то колдуний нутром чуял! И эту – Аманду – тоже чуял… А в подтверждение вот, хоть взять, да и спросить еще раз:
– Скажи-ка, милая, что ты обо мне думаешь?
– Так ведь говорила уже, – девчонке вопрос не понравился, она даже сделала шаг назад, к речке, однако князь вовсе не намеревался отступать, обращая внимание на чьи-то там слезы.
– А ты еще раз скажи. Ну, прошу же!
Подойдя ближе, Егор взял Аманду за руку, заглянул в глаза… вдруг вспыхнувшие некой неведомой силой – точно волшебною, колдовской. Ах, брат Диего, не тому ты свою справку выдал, не тому… вернее – не той.