Такая вот любовь

– Люси.
– Дата рождения – первое апреля тысяча девятьсот шестидесятого года? – Анджелине показалось, что Люси выглядит старше.
Но та кивнула.
– Я тоже родилась в шестидесятом, – сказала Анджелина. – В январе. Мы с вами ровесницы.
Люси широко зевнула, скрипнув челюстью. Анджелина отвела взгляд и снова уткнулась в бумаги.
– Хорошо, ваш адрес у меня, ясное дело, есть. Вы можете получать на него почту?
Черт, какая же она язва! На двери, куда будет приходить предполагаемая почта, красовались два мясницких ножа, повешенных крест-накрест. Анджелина мотнула головой, пытаясь сгладить впечатление.
Люси назвала номер абонентского ящика, подтвердила информацию «Медикэйда» и, не читая документ, поставила свою подпись и фамилию с инициалами в указанном Анджелиной месте. Теперь пришла пора разобраться с весом пациентки. Анджелина опустила на пол принесенные ею весы. Люси, вставая с кресла, оперлась о стол и влезла на них, не потрудившись снять ни безразмерный свитер, ни грязные тапочки. Двести шестнадцать фунтов: после операции пациентка прибавила еще шесть. С помощью рулетки был подтвержден ее рост.
Затем Анджелина положила на запястье Люси два пальца, чтобы проверить пульс, и отвела взгляд. К стене над столиком были скотчем приклеены журнальные репродукции «Давида» Микеланджело, его же «Пьеты», виды Сикстинской капеллы, в том числе «Сотворение Адама», множество снимков строительных лесов и мужчин, работающих с какими‑то полотнищами. На рваных краях снимков виднелись пожелтевшие следы от скотча. На стол села муха. Анджелина измерила Люси температуру, давление и завершила осмотр.
После заполнения истории болезни, которое, со всеми жалобами на мигрени и боли в животе, объяснениями, припоминаниями, поисками документов и исправлениями, заняло больше часа, Анджелина сказала:
– Остались только сведения о принимаемых препаратах.
– А о моих мечтах вы справляться не будете?
– Обычно патронажные сестры об этом не спрашивают.
– А вы, по-моему, могли бы.
– Зачем?
– Просто могли бы.
Анджелина посмотрела на Люси.
– Давайте пройдемся по этому списку препаратов с начала до конца. Прежде всего, вы еще принимаете дилантин?
Люси наклонила фиолетовое ведерко в сторону Анджелины.
– Это который?
Анджелина отложила ручку и выставила пузырьки на середину столика. Она начала группировать их по видам в соответствии с назначением. В самом разгаре этого процесса Старушка залаяла, дверь распахнулась, и в комнату вломился громадный черный медведь. По крайней мере, так сперва показалось Анджелине, но это, разумеется, был вовсе не медведь, а мужчина в обтягивавшей небольшое брюшко черной футболке, у которого не только голова, но и огромные ручищи были сплошь покрыты длинными черными взлохмаченными волосами. Голова его находилась в опасной близости от потолка. Анджелина взглянула на Люси и подметила некоторое сходство с великаном: пожалуй, в форме лица с широким лбом и узким подбородком. Должно быть, это тот самый сын пациентки, с которым она недавно разговаривала. В медицинскую карту Люси только что были внесены сведения о ее единственной беременности в возрасте семнадцати лет (роды естественные). Следовательно, мужчина моложе, чем выглядит: ему тридцать два. Анджелина ждала, что ее представят. Однако удостоилась лишь кивка, после чего великан направился в туалет. Стука закрывшейся двери не последовало, а десять секунд спустя до Анджелины донеслись приглушенное журчание мочи и короткий треск вышедших газов, а затем – звук спускаемой в унитаз воды. Она и вообразить не могла, как можно жить вместе с кем‑то в таких стесненных условиях.
Медведь с шумом ввалился в кухню, громко зевнул и открыл холодильник. Одновременно взял красную мухобойку и шлепнул ею по столешнице.
Анджелина покосилась на Люси, которая, не сводя глаз с сына, сосредоточенно скребла указательным пальцем в затылке.
Затем раздался хлопок вскрываемой банки; Анджелина поставила было на литровый портер «Шлитц», но оказалось, что это большая банка овощного сока. Мужчина уже знакомым ей низким, грубым голосом проговорил:
  
– Когда закончите, надо будет покормить собаку.
Анджелина не поняла, к кому он обращается: к Люси или к ней.
После этих слов Джон Милтон с грохотом захлопнул за собой входную дверь.
– В школе от него хотели Малыша Абнера  [7], а он мечтал создавать декорации. Его учителя твердили, что он вечно витает в облаках. Я так гордилась им. Теперь он рисует рекламные баннеры для щитов. – Люси впервые улыбнулась. Затем обвела взглядом трейлер, остановившись на двери. – Я забыла принять лекарство от давления.
Анджелина, которой в детстве хорошо давались игры на запоминание, сразу же потянулась к нужному пузырьку. Она вытряхнула в протянутую руку Люси с пальцами, шевелившимся, как крошечные зверята, одну таблетку. Когда Люси, вставая, оперлась о столик, большая часть пузырьков опрокинулась. Анджелина один за другим поставила все обратно. Несколько секунд спустя она подняла глаза и увидела, как ее пациентка, изучив шеренгу немытых стаканов на столешнице, выбрала тот, в котором осталось немного красной жидкости.
– Еще один опарыш, – произнесла Люси, заглядывая в раковину.
Анджелина встала. Летом она вместе с Уиллом посмотрела в передаче «Шестьдесят минут» сюжет об альтернативных методах лечения, в частности с применением опарышей, но еще никогда не видела их вживую.
– Я открываю дверь и выбрасываю их в кусты, а на следующий день они опять тут как тут, – объяснила Люси.
Анджелина нашла выключатель и щелкнула им, но свет не зажегся.
– Перегорела, – сказала Люси, взяла со столешницы вилку и подцепила, а не наколола ею опарыша, который, как выяснилось, имел вид склизкого жирного червя. И снова Анджелина ощутила неприятный душок, примешивавшийся к запаху бекона. Она стала принюхиваться, в том числе и к самой Люси, возившейся с опарышем, но определить, откуда исходит душок, снова не смогла.
Люси, ковыляя на ходунках, понесла опарыша к двери.
Надо сказать ей, чтобы узнала, откуда берутся опарыши.
– Знаете… – начала Анджелина.
– Тьфу ты!
– Что?
– Уронила эту мерзопакость.
Люси ни за что не сумела бы наклониться. Да и не собиралась.
– Надо думать, через некоторое время он отыщет дорогу к раковине, – заметила она.
– Может, я сумею его найти? – предложила Анджелина. Она забрала у Люси вилку и наклонилась. Склизкая тварь, извиваясь, ползла к грязному носку пациентки. Анджелина подставила под нее зубцы и осторожно подняла вилку, держа ее в вытянутой руке и жалея, что рука у нее не слишком длинная. Левой рукой она открыла дверь и вышвырнула опарыша в направлении единственного куста, который увидела. Потом захлопнула дверь и выдохнула.
Люси, стоя у нее за спиной, наблюдала за процессом.
Анджелина улыбнулась.
– Таблетку приняли?
Пациентка пожала плечами.
Анджелина нашла голубую пилюлю на краю раковины.
– Вы молодец, – заметила Люси.
Анджелина с удивлением вынуждена была признать, что соответствует потребностям Люси.
Положив пилюлю на толстый, распухший язык, Люси отхлебнула немного красноватой жидкости и вытянула шею вперед, точно это могло помочь проглотить таблетку.
– Готово, – сообщила она, доставая из открытой пачки на столешнице соленый крекер и запихивая его в рот. Когда Люси жевала, казалось, что она гоняет во рту какую‑то вязкую массу. Затем пациентка потянулась за бокалом с мультяшной наклейкой, в котором было немного золотистой жидкости, и залпом выпила ее.
– Вот и славно, – крякнула она.
Анджелина снова задержала дыхание и выдохнула громче, чем намеревалась.
Люси, взглянув на нее, пояснила:
– Я всегда заедаю таблетку соленым крекером. Это способствует пищеварению. – И погладила свой живот.
Анджелина покосилась на бокал, который Люси до сих пор держала в руке.