Зов (СИ)
— Как вы себя чувствуете, Смирнов? — спросил мужчина, который, по-видимому, являлся доктором.
Я прислушался к себе.
— Отлично я себя чувствую. А что?
— Он еще спрашивает, — услышал я приятный, чуть с хрипотцой женский голос. — Ты хоть помнишь что-нибудь, а, Смирнов?
Женщина подошла к моей кровати и улыбнулась.
«Да она совсем молоденькая еще, чуть старше меня!» — отметил я про себя, но вслух сказал совсем другое:
— Помню, как меня укусила змея. А потом ничего уже не помню. Скажите, как там Марченко, как Буянов?
— Потом у доктора своего этим поинтересуешься, — кивнув в сторону мужчины, ответила она.
Затем девушка многозначительно посмотрела на доктора.
— Да-да, я вас оставлю ненадолго, вот! — он как-то неестественно засуетился, еще раз глянул на капельницу, что-то там поправил и быстро вышел из палаты.
Она подошла ко мне и присела на край соседней кровати.
— Давай знакомиться. Меня зовут Маргарита Николаевна, и я, скажем так, друг и по совместительству коллега твоего отца…
Пока она говорила, я украдкой и всё с большим интересом рассматривал ее.
Такая молодая и уже сотрудник ГРУ? Что-то не совсем верится. Или она намного старше, чем выглядит. Тем не менее, я понимающе кивнул.
— …он лично попросил меня прибыть сюда из Москвы, — продолжала она, — и помочь тебе решить некоторые щекотливые вопросы, касающиеся твоего нынешнего состояния, и, я надеюсь, очень скорого выздоровления.
Маргарита Николаевна посмотрела на меня внимательно и затем спросила серьезно:
— Я ясно выражаюсь, ты понимаешь, о чём я сейчас?
— Более чем.
— Отлично! Тогда перейдем сразу к делу. Пограничные войска не под нашим ведомством, но мы очень плотно сотрудничаем по некоторым вопросам с вашими, так сказать, шефами из КГБ, — сказав мне это, она указала пальцем на потолок.
Я понимающе кивнул еще раз.
— У меня к тебе пара вопросов, но прежде чем ответить, ты должен хорошо подумать.
— Я вас очень внимательно слушаю, Маргарита Николаевна, — я уже догадывался, куда клонит эта очень симпатичная молодая женщина с твердым и выразительным взглядом.
— Так, хорошо! Тогда вопрос: какие же змеи тебя покусали, Смирнов?
— Я… я видел только щитомордников и, по-моему, еще несколько крупных гадюк, — не моргнув глазом соврал я. — Их там в тот день было почему-то особенно много.
— Ну, — задумчиво посмотрела она на меня, пошевелив пальцем в воздухе, и затем утвердительно кивнула, — сойдет. Всё-таки надо же как-то найти хоть какое-то объяснение параличу твоих дыхательных путей.
Она улыбнулась и одобрительно кивнула головой.
— Продолжим. Так каких ты еще змей видел до того момента, как тебя покусали?
Я постарался припомнить, как было, потом сказал:
— Одна гюрза вцепилась в вещмешок Марченко, а другая в рукав его теплой куртки. Я их сразу же сбил палкой.
— Хорошо, — поощрительно кивнула она, — еще что-нибудь видел?
— Нет. Дальше видел только гадюк.
Маргарита Николаевна задумчиво наклонила голову и дотронулась до еле заметного шрама на подбородке.
— Как думаешь, почему так произошло?
Я пожал плечами.
— У Марченко от усталости свело судорогой ноги, — я не стал ничего придумывать. — Он не удержался на ступенях и кубарем покатился вниз. Падая, нечаянно сбил с ног Серёгу, тот угодил на землю рядом с гюрзой, вот она-то его и цапнула.
Губы Маргариты Николаевны коснулась кривая ухмылка.
— Я сегодня утром побывала на том самом участке вашей заставы. Побродила в любезно предоставленном мне спецкостюме по этому вашему Пятачку — правильно? Так вы его называете?
Дождавшись от меня кивка, продолжила:
— Интересное место… очень интересное! Как ты отметил, змей там и правда полно, и я там нашла четыре перебитых пополам крупных особи. Две из них ну очень впечатляющие! — Маргарита Николаевна широко развела руки в стороны, показывая мне, насколько больших змей она там видела.
— Одного укуса любой из них хватит на взрослого человека с лихвой. Две были чуть поменьше, и еще одна валялась чуть в стороне с разбитой в лепешку головой. Но я сейчас не об этом. Я тут поговорила с твоими ребятами, с Марченко и Буяновым, и…
— Как они? — я приподнялся на кровати.
— Смирнов, это тебя папа научил перебивать старших и по возрасту, и по званию? Нет? А то нехорошо как-то!
— Простите, — немного стушевался я.
— Так вот, — как ни в чём не бывало продолжила она, — я поговорила с ними, и после нашей короткой беседы они мне наперебой доказывали, что видели только двух крупных змеюк, а на тебя почему-то кинулись какие-то гадюки.
Я откинулся на подушку и посмотрел на нее.
— Степанов не дурак и, скорее всего, успел их пораньше вас расспросить. Да и особисты наши тоже…
— У страха глаза велики. Знаешь такую поговорку?
— Понятно, — кивнул я.
Она встала и подошла к окну.
— Значит так! Еще неделю ты изображаешь из себя больного. Слабость, одышка, головокружение, спазмы в желудке и кишечнике, ноющая боль в левом боку, тошнота. Ближе к концу этой недели симптомы сходят на нет. Вопросы?
— Никак нет!
— Остальное я беру на себя… да, и еще, — она протянула мне маленький клочок бумаги.
Я посмотрел на него. Там нашим семейным шифром, которому отец обучал меня еще до армии, его рукой было написано всего три коротких слова: «Можешь ей доверять».
— Ну всё, солдатик! Выздоравливай, — сказала она и легким движением руки взъерошила мне волосы.
Затем сняла и аккуратно сложила свой белоснежный накрахмаленный халат на соседнюю кровать и, не оглядываясь, вышла из палаты.
Посмотрев ей вслед, я отметил для себя, что Маргарита Николаевна имела потрясающе красивую фигуру и походку, притягивающую взгляд, наверное, любого мужчины.
Внешне, как я отмечал уже ранее, она выглядела старше меня всего лет на пять или около того, но точно не больше… Но сейчас не об этом надо было думать.
Я прикрыл глаза.
Что это было со мной, до того как я очнулся?
Явно какой-то сон, но такой четкий и реалистичный, как будто бы это всё было на самом деле. Море, какая-то скала в ста метрах от берега, загадочный отпечаток трехпалой ладони.
Странно.
Наверное, это стрессовое состояние организма после многочисленных укусов? Откинув одеяло, я посмотрел на свои ноги. Один, два, три. Три укуса в ноги. Две в кисть руки, итого пять.
Да уж! Я сокрушенно мотнул головой.
Спасибо отцу — прислал ко мне на выручку свою добрую фею. Как бы я сам смог объяснить всем этим местным эскулапам, что после пяти смертельных укусов гюрзы я всё еще жив и здоров? Сто процентов поднялась бы шумиха, информация о моём чудесном исцелении пошла бы наверх, меня бы начали обследовать всякие там профессора-академики и выявились бы другие особенности моего организма.
Нет! Ни мне, ни отцу такого точно не надо.
Я почесал ногтем зудящие места укусов. От них самих уже сейчас почти ничего не осталось, только маленькие пятнышки, и не было никаких болевых ощущений, только небольшой зуд.
Дверь открылась без стука, и в палату вошел уже знакомый мне доктор.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил он меня, проверяя капельницу.
— Когда очнулся, было ничего, а сейчас какая-то слабость, всё тело ломит и живот болит.
— И неудивительно, Смирнов, совсем это неудивительно, — пробормотал он, нащупывая мне пульс, — в рубашке, можно сказать, родился!
— Доктор, разрешите один вопрос?
— Давай!
— Сколько я здесь?
— Тебя вчера в обед привезли. Скажи спасибо своим бойцам, Смирнов, оказали они тебе первую помощь, — вкололи, что положено и в нужных количествах.
— Угу, проставлюсь им, как на заставу поднимусь, а сейчас сколько времени?
— Семнадцать десять. Ну всё, Смирнов, поправляйся! Самое страшное уже позади. Сейчас только покой, не пропускай прием лекарств и процедуры, пей побольше жидкости, и через неделю, я думаю, ты увидишь своих спасателей.