Стажёр #2 (СИ)
- Вот ты бы мне не сказала что конец, я бы и не поняла где смеяться. - ответила сежант, поведя плечом.
- Все таки грубиянка ты Рита. Скажи спасибо что я знаю тебя как облупленную, другой командир давно бы тебя на гауптвахту закатал и сидела бы ты там, куковала аж до коронации Марка Третьего. - покачала головой Фарра.
- И чем это отличалось бы от службы на этом гребаном куске говна? Сидишь тут в четырех стенах, как в тюрьме, ни в город выйти, ни на полигон. На гауптвахте хоть на построение выходить не надо. - проворчала Бренди, отлепляясь от стены: - я с чем пришла то... совсем девочки жиром заплывут скоро. Шепчутся по углам о всяком ... того и гляди, сделают чего.
- Да? О чем шепчуться то? - спросила Фарра, хотя она уже знала ответ. О чем еще можно тут шептаться. Штурмовая рота амазонок редко попадала в такие обстоятельства. Милостью богов и Его Величия Императора рота амазонок всегда была при деле и в гуще событий - так они подавляли шахтерское восстание на Спике, принимали участике в десантировании на луны Бетельгейзе, сопровождали Имперский конвой с ценными грузами - словом были на виду, но в то же время их не бросали в мясорубки тяжелых сражений. Впрочем, учитывая начавшуюся войну с Каганатом Белеи - можно было ожидать перемен к худшему. Поэтому амазонки готовились - как морально, так и физически. Они были готовы воевать наравне с мужчинами и защищать Империю от уродов с Белеи, которые вероломно нанесли удар в спину, напав на мирную систему Айм. А вместо этого они попали на эту забытую богом и обделенную цивилизацией планету. На которой не действуют законы Империи, потому как протекторат. Соответственно - нет ни солдатских баров, офицерских клубов и прочих развлечений. Да ко всему прочему командующим планетарного гарнизона оказался некий флотский сопляк, который в первую очередь запретил всему личному составу выход в город. Во избежание, так сказать. Вот и зреют зерна недовольства посреди девочек.
- Да все о том же. - подтвердила подозрения Фарры сержант: - просто от безделья они маются. Им бы мозги поправить... парочку боевых тревог устроить, или учения какие.
- Ну надо же, от кого я это слышу, сержант. - искренне удивилась Фарра: - не ты ли у нас всегда ноешь что твои курицы по тревоге зашибут кого, да передавят по тревоге, или еще пристрелит кто-нибудь кого.
- Обычно да. - не стала отрицать Бренди: - но сейчас нам без тревоги никак. Иначе в самоволку девчонки рванут. А это ... - она покачала головой. Фарра прекрасно понимала что самоволка - это очень плохая мысль. И не только потому что самоволка рассматривалась в войсках как дезертирство. Фарра Аканис знала чем чревато появление амазонок в военной форме Имперских войск на улицах этой сраной планеты. Нет, она конечно поставила на место этого флотского выскочку с его советами и всякими 'давайте не злить местных женщинами в форме и с оружием', но это не значит что она недооценивала опасность со стороны религиозных фанатиков и фундаменталистов. Опасность вообще нельзя недооценивать. Никогда. А получить шило в бок в каком-нибудь кабаке на окраине можно и в совершенно цивилизованном месте, будучи под защитой всех законов Империи. Поэтому в глубине души Фарра поддерживала меру этого флотского по запрету посещения города. Другое дело что надолго этого запрета не хватит. Девчонки то не из железа сделаны, скучают они в расположении роты. Да и по закону им отпуска да увольнительные положены, даже когда на безлюдных планетах служили - все равно в отгул ходили за изгородь. На песочке посидеть да мясо пожарить и пивом запить. Да просто вспомнить что ты человек а не робот на службе Императора, долгих лет ему жизни. Потому права Бренди насчет тревоги, ой права, вот только и тревога эта не панацея, тут глубже надо. Нельзя вечно сжимать кулак и давить на человека, иначе рано или поздно все лопнет - бум! И прямо тебе в лицо.
- Хорошо. - сказала Фарра и потерла подбородок: - я подумаю над этим.
- И было бы хорошо начать с тревоги. - буркнула Бренди. Фарра бросила на нее взгляд.
- Не дави на меня, сержант. Не тебе принимать решения и ... - тут Фарра вдохнула поглубже, приготовившись к краткой но убедительной лекции на тему о субординации и цепочке командования, а также о том, почему простой сержант не может указывать командиру подразделения что и как делать, но в этот момент входная дверь хлопнула и в спортзал вбежала Беатрис Шехтер, недавно переведенная амазонка из второй роты.
- Мэм! Кертис и четверо из второй роты дернули в самоволку!
- Что? Погоди, как?
- Ну, в столовой не было хлеба, мэм, Кертис старшая по наряду, вот и решила выехать в город , потому что консервированный хлеб поперек горла уже.... а флотский запретил выход в город и они ...
- Какого черта. Они уже вернулись?
- Нет, мэм. Они попали в переделку с местными. И с полицией.
- Вот черт. - Фарра опасалась именно этого. Она обернулась к Бренди и кивнула ей головой. Сержант кивнула в ответ и стремительно выбежала из спортзала. Фарра повернулась обратно к Шехтер.
- Ну, что стоишь? - почти ласково сказала она: - Боевая тревога.
Глава 21
Шериф Броуджан потел. Он ненавидел свое тело за это подлое предательство, он вырос здесь, на Дионее, в этой удушающей жаре и как все мог терпеть эту духоту и горячий песок в лицо. Но стоило ему начать нервничать, хоть чуть-чуть и он начинал потеть, просто как будто кто-то выжимал его как лимон - через поры кожи проступала вода и начинала течь вниз, по лицу, по шее, за воротник и по подбородку, срываясь вниз на униформу и оставляя мокрые следы. Доктор Верне говорит что это нормально, такая особенность организма, лечить ничего не надо, просто меньше нервничать, меньше пива по вечерам и длительные пешеходные прогулки под кондиционером. Конечно, доктору виднее, но ему не приходится стоять перед толпой поедателей падали, готовой разорвать его на части. Ей нельзя показывать страх, нельзя. Толпа - она как большая собака, только с тысячью глаз, с тысячью пастей, с тысячью рук, котоые могут сжимать оружие. И наверняка сжимают. Потому перед ней нельзя потеть. Но чертово тело предавало шерифа. А собака уже начала рычать, показывая зубы - передние ряды уже стояли на крыльце и за своей спиной шериф чувствовал ручку двери участка. Она впивалась в спину. Рядом, плечом к плечу стоял старина Бигглз, вместе со своим пучковым орудием, оставляющим после себя решето.
- Я сказал всем назад! - крикнул шериф, надрывая и без того сорванное горло. Слишком много он кричал. Он кричал и толпа кричала на него в ответ. Он призывал к разуму и убеждал в том, что худой мир лучше хорошей драки и нарушать закон из-за каких-то слухов не стоит, в ответ ему кричали что он укрывает преступников и все мурины одним миром мазаны, припоминали Дирму и Крииса, и сына Асгара, и аварию на мосту, в общем все, что могли припомнить.
- Шериф поднимал оружие и клялся что пристрелит первого кто ступит на крыльцо, но на крыльце уже стояли, а из толпы потрясали нелегальными импульсниками, и клялись что если шериф будет стоять между правосудием и преступниками, то в нем и его прихвостне понаделают дырок, чтобы было неповадно.
- Назад! - продолжал надрываться шериф: - назад, кому говорю! - он в который уже раз уверял что полиция все расследует и виновные будут наказаны, что надо разойтись по домам, что лично он будет держать все под контролем и причин для беспокойства нет. Толпа не верила ему и градус противостояния накалялся.
- Шеф, мы дольше не удержим... - прокричал ему на ухо старина Биглз и шериф согласно кивнул - не удержат. Что же... он старался оттянуть момент, надеясь на чудо, но чуда не произошло. Шериф поднял ствол своего пучкового плазменного бластера и нажал на курок. Над головами у толпы с громким треском пронеслись плазменные разряды, заставив ближайщие ряды пригнуться и затихнуть. На пару секунд.
- Стойте! - закричал шериф, пользуясь небольшой передышкой: - Все назад! Клянусь бородой Старины Генри, я не сойду с этого места! И первый кто поднимется сюда - получит разряд в голову! Потому предлагаю успокоится и разойтись! Да, потом вы разорвете меня на части, но первые несколько человек составят мне компанию на том свете, клянусь! - толпа замерла, затихла. Некотоое время над площадью стояла удушающая тишина - такая, в которой казалось было отчетливо слышно как падает еще одна мутная капля с подбородка шерифа. И с ее падением что-то изменилось в этом мире. Что-то должно было измениться. Из передних рядов вышел хутт средних лет, одетый в национальную одежду. Из-за кушака у хутта выпирала рукоять сонбу. Лицо хутта было знакомым, но шериф не мог вспомнить где именно он видел этого человека.