Токийский полукровка. Дилогия (СИ)

— Налюбовался? Здесь мой номер, как будут результаты звони. — Акихико уже забравшийся обратно на байк, протягивает мне бумажку с цифрами. — И, Недзуми, бесплатный совет: не затягивай, я не люблю ждать.
Он уносится вдаль на своем пламенном Кавасаки, а я все стою и думаю, как мне извернуться, чтобы вновь не попасть впросак со своим планом. Изначально я должен был подготовиться за эти каникулы к бою с Ивао. Нагрянуть на его стрелку с командиром босодзоку и там отделать своего «братана», попутно высмеяв и унизив последнего на глазах у Акихико. Таков был незамысловатый план мести малышу Иве со стороны старшаков из Тосэн на который я их подсадил. Что ж, по большому счету ничего не поменялось, эти действия все равно добавят мне очков в глазах троицы из Тосэн, но нужно что–то еще, что–то, чем я смогу их зацепить и направить в нужном Акихико направлении. Вспоминая разговор с Гото и его крысиный поступок, первое, что приходит на ум — деньги. Гото и Сора нуждаются в бабках, а значит мне нужно показать им возможность как их заработать, но так, чтобы при этом они делали то, что нужно нам с Акихико, а именно завоевывали соседние школы. И, кажется, я знаю как это устроить.
Возвращаюсь домой, уплетаю запоздавший завтрак, переодеваюсь и вновь сваливаю из дома, пока Ульяна еще спит и не может меня перехватить. Мой путь лежит в сторону начальной школы Тосэн. Уроки у младшеклашек должны вот–вот закончится, а значит знакомая мне гопота выйдет на очередную «охоту». Они будут охотится за карманными деньгами школоты, а я поохочусь на них.
Как раз отведу душу, надоело чувствовать себя слабаком. Так бесит, что я должен пресмыкаться перед уродами типа Акихико и Гото. Ведь знаю, как боец я лучше. У меня больше знаний и опыта, лучше техника, богаче арсенал, но местная мистика ставит крест на моем потенциале, как бойца.
— Эй, не гони, что совсем нет денег? — а вот и мои жертвы, легки на помине.
Знакомые мне гопники из средней Тосэн окружили какого–то тощего японца–младшеклашку и трясут с того деньги — классика. Подкрадываюсь поближе, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности. Но не нападаю, моему взору открывается прелюбопытная картина. Один из гопников в назидание выворачивает руку своей жертве, но младшеклашка и не думает орать от боли, хотя его плечевой сустав вывернут под таким противоестественным углом, что впору рассчитывать на вывих или перелом. При этом на лице сопляка лишь испуг и никаких признаков боли. Любопытно, все дело в адреналине или причина кроется в чем–то другом?
Более не затягиваю, чтобы не просрать эффект неожиданности. Не особо задумываясь о последствиях, с левой ноги втыкаю размашистый мидл–кик ближайшему гопнику прямиком в печень. Уф, судя по тому, как того скрутило — должно быть больно. Оставшиеся двое оборачиваются ко мне и самый проворный ловит своим шнобелем мой усиленный, правый прямой. По злому стечению обстоятельств жертвой моего прямого становится тот самый гопарь, которому во время нашей первой стычки я уже разбивал нос. Отлично, еще один выбыл, сел на корточки и начал скулить, старательно прикрывая пострадавшее место — это у него что, защитная реакция такая? В прошлый раз он исполнял похожую херню.
— Где мои бабки, уроды? — отвешиваю смачного леща уцелевшему гопнику. — Че, козлы мелкие, без своих железок уже не такие смелые?
Последний и не думает нападать, засранец безбожно трусит. Его коленки ходят ходуном так сильно, что это заметно даже сквозь трубы широких штанов.
— Откуда мы возьмем пятьдесят штук? — хнычет он, потирая краснеющую щеку.
— Какие пятьдесят, отброс, ты че за лоха меня держишь? Пятьдесят было вчера, а сегодня уже семьдесят пять. — отвешиваю еще одну пощечину. — Карманы выворачивайте, недоумки.
Поочередно шмонаю этих троих. Они настолько напуганы и сломлены скоротечной расправой, что даже не помышляют о сопротивлении.
— Двенадцать штук на троих, вы че, засранцы, прикалываетесь надо мной? Чтобы завтра к вечеру бабки были или долг возрастет. Усекли? — еще раз пересчитываю смятые банкноты. — Не слышу!
 
Носком пинаю под дых, сидящему на корточках гопнику, который до этого момента старательно размазывал по своей морде кровавые сопли. И пробиваю коронный правый прямой в солнышко наименее пострадавшему лещеносцу, чтобы не сильно отрывался от коллектива. Грабили вместе, а значит и страдать должны поровну.
— Да. — скулит, держась за печень первый.
— Да. — булькает кровавыми соплями второй.
— Да. — хрипит третий, пытаясь продышаться.
— Тогда валите и чтобы до завтрашнего вечера я вас не видел.
Гопники стремительно скрываются с места своего позора, а я перевожу все свое внимание на странного паренька. Который и не думал убегать, а все это время наблюдал за избиением своих обидчиков. С его лица исчез страх, он сменился любопытством.
— Понравилось?
— Ага, это было круто, господин! Такие клевые удары!
От подобного обращения меня едва не переклинило. Так ко мне еще никто в этом мире не обращался. К хафу вообще не принято обращаться с приставкой господин, даже если этот хафу каким–то чудесным образом выбился в люди.
— А ты воспитанный парень, да?
— Это все мама. Она постоянно мне твердит, что я должен относится с уважением ко всем людям независимо от их расы, пола и вероисповедания.
— Твоя мама — мудрая женщина. Держи. — протягиваю ему отнятые у гопников купюры. — Эти парни наверняка ни раз отнимали у тебя деньги.
Не знаю, что меня сподвигло на этот поступок, его искренность или уважение, которое он проявил к полукровке.
— Да–нет, я первый раз встречаю этих ребят. Обычно, я задерживаюсь в собачьем питомнике неподалеку от школы до самого вечера. — качает он головой, не спеша принимать деньги.
Ну на нет и суда нет, запихиваю мятые банкноты в карман. Мне больше достанется.
— Слушай, парень, а когда тот козел выкручивал твою руку тебе было больно? — решаю сменить тему.
— Да–нет. — пожимает тот острыми узкими плечами, после чего с легкостью проворачивает руку в плечевом суставе по часовой стрелке.
— Уау! А ты так только с руками можешь?
— Нет, я с детства очень гибкий. Мама думала, что это какая–то болезнь, но врачи сказали, что все в порядке.
Польщенный моим вниманием он тут же становится на мостик, после чего «переламывается» пополам в пояснице и просовывает голову между собственных ног. Что–то подобное я видел в Цирке дю Солей, но там этот элемент исполнялся взрослым подготовленным атлетом, а не обычным японским школьником. Это впечатляет, что за удивительное тело у этого парня.
— Ясно, не думал заняться боевыми искусствами?
— Думал, мне отказали, сказали, что я слишком слабый.
— Даже для айкидо?
— Ага. — протяжно вздыхает пацан. — Меня отправили на татами с одной девочкой и она валяла меня несколько минут. Было очень стыдно.
— Слушай, а как тебя зовут?
— Уэхара Мичи, приятно познакомится. — он кланяется.
— А меня зовут Антон, но ты можешь звать меня Недзуми. — повторяю его движение. — Послушай Мичи, а хочешь я помогу тебе? Сделаю так, что через месяц ты сможешь одолеть ту девчонку и тебя возьмут на обучение?
— Было бы круто! — воодушевляется пацан. — А точно получится?
— О, я тебе это гарантирую.
С таким телом, я слеплю из этого пацана первого мастера бразильского джиу–джитсу этого мира. Черт, да он буквально рожден для возни в партере. За месяц я сделаю так, что этот скромный паренек с легкостью затащит любого малолетку в партер и играючи придушит его там. А когда Мичи попадет в настоящее додзё, то станет моими глазами и ушами, которые помогут вызнать нужные мне секреты.
 
— Господин, Недзуми, вы меня пугаете. Вы так странно смотрите на меня и улыбаетесь.
— Ох, Мичи, я просто вижу твое великое будущее.
— Правда?!
— Кончено, парень, я сделаю все, чтобы твое желание осуществилось.
— Спасибо, Вам, большое! — он кланяется. — Рассчитываю на вашу помощь!
После того, как мы с Мичи договаривались о том, что встретимся у меня дома в первый день летних каникул, я отчаливаю. Надеюсь, пацан хорошо запомнил мой адрес, не хотелось бы его потом вылавливать.