Невольница князя (СИ)

- Тогда допивайте-доедайте, гости любезные, и собирайтесь уже спать. Кровать, правда, жестка, - кивнула на дерюгу в углу. - Однако лучше нет.
Да он и не надеялся. В несколько глотков осушив кружку, направился к лежбищу и Забаву за собой потянул. Растянулся на тонкой ткани, девушку к себе на плечо пристроил. Эх, жаль нет мехового плаща! Но ничего. Лютоволк вот тоже к ним сунулся. Втроём уж как-нибудь ночь проведут, не замёрзнут.
А Ягиня подошла к лампадке и коротко дунула, погружая горницу в темноту.
***
Бокша
Бокша метался от стенки к стенке, как ужаленный в одно место. Дурак он, что сюда ехать согласился! Нужно было не скупиться, а нанять две дюжины лихих молодчиков да и перебить княжью стражу ещё на пути в Топи.
Теперь сиди как мышь под веником, мучай себя тяжкими думами – обойдется все или нет?
Остановившись, Бокша со злости пнул свернутое комом одеяло. Вот тебе и волхвы всемогущие! Не смогли девку выкрасть в своем же доме! Дурман не подействовал, и светлокосая дрянь удрала. А за ней князь бросился. Защитничек, чтоб его бесы драли!
- Что б вы твари, сгинули в страшных муках! – зашипел сквозь зубы.
И ему вторил скрип лестницы - кто-то спускался.
Бокша привычным движением перехватил меч. Есть у него чем незнакомца встретить! Но это оказался всего лишь волхв.
- Собирайся, быстро! – обронил, с трудом переводя дух. – Стража про ходы знает!
Бокша заковыристо ругнулся, но, не тратя времени на спор, схватил сумку.
- Оберегов мне новых дай! – велел только, и волхв протянул связку.
А Бокша не отказался бы от двух! Даже тут, под землёй, до него доносились визги нечисти.
И послушник, что приносил еду, весь трясся. Это привычный-то жить около Топей мужчина! Страшно представить, что творилось наверху. Но волхв поспешил обнадежить.
- Топь худо-бедно успокоилась. Видно, сгинули и девка, и князь.
Славно было бы! Слишком далеко все зашло, и Бокша не собирался рисковать своей головой ради мести.
Вернется в свои владения – возьмётся за сестер меченной. Все равно, если князь сгинул, пойдет борьба за трон, и уж точно никто не вспомнит о наложнице, не станет защищать ее семью. А если князь выжил… что ж, и в таком случае девкам не жить. Сумеет их выкрасть заодно со старухой-травницей. Следы же этого скроет пожаром.
- Веди давай, - буркну, крепче перехватывая сумку.
Только бы выбраться из этого дрянного места живым! Ввязался на свою голову…
Путь наверх был коротким - один из подземных ходов вел прямиком за изгородь.
- Лошадь ждет тебя вон там, - махнул рукой в сторону деревьев, около которых и правда топтался его конь.
- Хорошо хоть накормлен, перековали наново?
Волхв аж скривился:
- Проваливай отсюда и будь благодарен, что тебя нечисть не пожрала! А коли язык распускать станешь, мои братья тебя найдут.
И юркнул обратно в лаз.
Тьфу, сволота благословленная! Так и знал, что не стоило связываться с этими выродками. Пожелав им сгинуть в муках, Бокша бегом направился к лошади.
Темнеет уже! Надо отсюда вбираться.
- Эй, ты! Стой! - зазвучал вдалеке чей-то голос.
Стража!
От испуга Бокша в один мах оказался в седле. Пришпорил Рудко, и жеребец взвился на дыбы, переходя с прыжка в галоп. И так резво, что едва седока не сбросил!
В ушах засвистал ветер. Бокша рассмеялся, довольный, что оставил стражников с носом, и, перехватив крепче поводья, пришпорил жеребца.
- Давай перебирай копытами, волчья сыть! - припечатал кулаком по лошадиной шее.
Нужно успеть хоть десять верст отмахать до полной темноты. А там уж переночуют как-нибудь. Найти лежбище нетрудно, только бы на разбойников не напороться… А перед носом мелькнули вдруг искривлённые деревья.
Что за напасть?!
Бокша завертел головой, приглядываясь внимательнее, и с ужасом понял, что вместо дороги к полям жеребец по широкой дуге несется в Топи.
- Тпр-р-ру, поворачивай! – задергал поводья, но Рудко не слушал.
Хрипя и роняя капли окровавленной пены, летел прямо в болота. Не чуял ни ударов по шее, ни рассекающей до кости плети.
 
- Стой! Стой!
Но его отчаянный крик растаял в воздухе. Бокша попробовал было спрыгнуть, однако зад намертво приклеился к седлу. Да что за проклятье такое?!
В ответ на его мысли Рудко визгливо заржал. И чем ближе становились Топи, тем быстрее жеребей терял прежнее обличье. Гнедая шерсть полезла пуками, грива растеряла волос, одно ухо сгнило и отвалилось, обнажая череп, и ребра тоже проступили сквозь гниющую плоть.
- А-а-а! – заорал Бокша не своим голосом. – На помощь!
А то, что раньше было лошадью оторвалось вдруг от земли и побежало по воздуху.
Внизу далеко под ногами мелькнула ужасная Топь, Бокша видел все ее нутро, гниющее и черное – как воспаленная рана в которой белесыми червями извивались мавки. Нечисть тащила его прямо туда, и он ничего не мог сделать.
  
Глава 22
 
В себя Забава пришла, как будто ее под бок толкнули.
Рывком села и сперва не поняла, где она очутилась. Незнакомое все вокруг, темное, старое… с потолка свисают пучки трав, стены мхом поросли, печь едва держится, вся истрескалась. А на ней кот. Драный до проплешин и тощий, что обглоданная кость.
Ужас!
- Хватит уже глазами лупать, - проскрипело из темноты. – Чай не сова…
И под свет крохотной лучины выступила Ягиня.
Забава перевела дух. Точно, она же в Топь попала. К ведьме на пироги.
- Бабушка… Это ты...
- А кто ж ещё? В мою избушку нет хода чужим, только если сама позову. Ну-ка, - поманила за собой костлявым пальцем.
Забава глянула на князя. Мужчина спал на боку, подложив руку под голову. В тусклом свете лучины резкие черты стали ещё злее, а на лбу выступили крохотные капельки пота. Однако Властимир даже не шевельнулся, пока она тихонько отодвигалась в сторону. И Серый остался спокоен. Вывалив язык, растянулся шерстяным ковром да и сопел себе. Ухом не дёрнул, когда Забава через него переступила, притом очень неловко.
Странно это! Уж не Ягиня ли постараюсь?
Старуха кивнула.
- Их сон – моих рук дело. Чтобы не мешали нам.
- Не мешали?
- Да… Князь не отпустит тебя. И вчерашние его слова – только чтобы время потянуть. Пришлось маленько дурману нагнать. Я ить такая же, как ты была… Могла словом да улыбкой остудить горячие головы, дрему позвать. Но кроме того ворожила на будущее.
Забава от удивления дар речи потеряла.
- Ты знала, что я приду?!
А Ягиня вновь тихонько рассмеялась.
- Знала – это шибко сильно сказано. Чем слушала-то? Не стала я ведой, клятв принести не успела. Поэтому и дар мой так - одно название. А все же руны стали показывать, что ждет Топь гостей. Вот только не князь в здешних местах должен был сгинуть, а ты. Черные псы за тобой бегают, милая. И каждый жаждет в горло вцепиться.
Забава чуть обратно на пол не прилегла. Враги, что ли? Ох, боги светлые…
- Не могу сказать, кто это, - продолжила Ягиня. – Ни лица, ни имен не ведаю. Знаю лишь, что один из них близко. Тут где-то прячется, в селении.
- Зачем я ему, бабушка?
- Зачем кому-то наложница князя? Ха! В бирюльки играть. Или придушить где в уголочке, как слепого кутенка.
По коже разбежалась волна озноба. И верно, многим ведь она поперек горла. Взять хоть тот же гарем. Чаянья наложниц сбудуться, если они с Властимиром завязнут на болотах.
Ягиня кивнула, будто слышала ее мысли.
- Тебе придется рискнуть. А иначе все одно смерть.
И Забава поторопилась склонить голову.
- Я готова делать, что скажешь! Но как успокоить мавок? Какими молитвами или жертвой?
- Не знаю, милая, - развела ведьма руками. - Проси, как умеешь, поступай по велению сердца. Может, и сумеешь пробиться сквозь ту завесу боли, что они испытывают, выгнивая заживо…
От жалости перехватило дыхание. Забава аж руки к груди прижала.
- Идем же скорее, бабушка!