Невольница князя (СИ)
И вовремя!
Тьма быстро наступала, поглощая окрестное болото. Страшно было смотреть на потянувшиеся к ним языки мрака. Забава чуяла – среди них пряталось то, с чем лучше вообще не встречаться. Поэтому и поспешила нырнуть в прохудившиеся двери избы.
- Не дрожи так, - скрипнула Ягиня, заметив ее испуг. – Домик мой только с виду неказист, но заклятья на нем отменные. К тому же в три ряда выставлены мои посохи. Каждый сделан из ветки загубленного дуба.
- На их человечьи черепа! – зарычал Властимир.
И Ягиня согласно кивнула.
- То головы моих погибших сестер. Когда Сварог в неуемной своей ярости пронзил Ладу мечом, то и ее помощницы упали замертво. Меня спасло только то, что я еще не успела принести клятвы богине. Молоденькая была совсем… только под своды храма ступила, даже кос не расплела.
У Забавы аж сердце защемило. Как наяву увидела кричащих от боли женщин, зажимавших кровоточащие раны. У всех они были одинаковы и расположены на груди.
- А ты, стало быть, выжила, - продолжил допытываться князь. – Да еще и четыре сотни лет протянула.
Ягиня ощерилась в улыбке.
- Ох ты, какой догадливый! Да, так и есть. На живой-то воде ещё не столько протянешь. Пришлось мне ее забрать у погибших сестер. Все равно их раны невозможно было излечить. А теперь ступайте вон туда, - указала крючковатым пальцем за ширму. – Хватит грязь разносить. Вымойтесь как следует. Да и одежу постирать не забудьте. А я уж на время вам что-нибудь подыщу…
И Ягиня уковыляла в боковую коморку, где виднелись сундуки.
Князь потянул Забаву к бадье. А лютоволк с котом остались сторожить дверь, за которой по-прежнему слышались стоны и жалобный плач.
***
Властимир
Одежда, что предложила им ведьма, была убога – перешитое серое тряпье. Еда и того хуже - каменные пресные лепешки, горьковатый отвар, а больше ничего. Ну а о спальном месте говорить нечего – просто дерюга на полу, даже укрыться нечем.
Однако Властимир не роптал.
Ему-то что – в походе, бывает, и этого нет. Главное сейчас понять, что случилось и как выбраться. И едва только они привели себя в порядок, как сели за стол и принялись за обсуждение.
- Ночь мы переждем спокойно, но и на день можете не рассчитывать, - начала старуха, задумчиво перебирая в пальцах бусины оберега. – Тебя, князь, Топь не пустит…Почуяла уже, распробовала. Разве что Забаве удастся проскользнуть. И то сомнительно.
- Не уйду без него! – встрепенулась наложница.
Схватила за руку, прижалась ближе. И от этого на сердце сделалось совсем тепло.
- Глупости, девочка, - огладил светлые косы. – Вернешься, а моя стража тебя встретит…
- Нет! – даже головой замотала. – Не прогоняй, господин!
И столько мольбы плескалось в ее лазурно-зеленых глазах, что страшная Топь за окном стала вдруг совсем не важна. Крепче бы обнять жавшуюся к нему девушку, да успокоить поцелуями… Но в сладкие грезы ворвался смех:
- Эхе-хе… - закаркала ведьма. – Ишь, как заворковали, голуби! А лучше бы подумали, как мавок успокоить.
Забавушка залилась румянцем. Прикусила нижнюю губку, серое платье на коленках разгладила и вдруг спросила:
- А может, русалок нарочно растревожили? Мне прислужница сказала, что пропал кто-то, но не успела объяснить больше. Только вот это оставила...
И перекинув косу на грудь, отвязала от ленты обтрепанный кусочек. Властимир и не заметил его сразу!
Но едва присмотревшись, не выдержал.
- Вот проклятье!
- Лихо раздери...
Их с Ягиней ругательство звучало хором.
Получается, в Топи девка какая-то сгинула?
Вскочив на ноги, Властимир принялся расхаживать из угла в угол. Вот, значит, почему нечисть взбесилась. И дураку ясно - попала бедняжка в лапы нелюдей. Неужто волхвы?
- Как ты здесь очутилась, Забава? Расскажи, - велел девушке.
- Сон мне снился. Что я по полю бегала, видела… женщин. Светлокосых.
- Мавки или веды, - кивнула Ягиня. – Раньше ведь здесь все иначе было, никто людей не трогал. Наоборот – помогали.
Властимир нетерпеливо мотнул головой.
- А дальше?
- Проснулась от того, что меня волокли впотьмах куда-то. Волхвы или их прислужники.
И опять с языка сорвалось ругательство. Ну точно, заговор это все!
Одно непонятно - зачем забирать наложницу? Властимир еще мог представить, что охотились на него, но тогда бы просто в постели прирезали. А может, думали обставить дело так, чтобы вину на Топь спихнуть? Но ведь о Забаве никто не знал… Или в обход его приказав из Сварг-града ястреба пустили сообщить – что-де приедет князь не один?
Мысли роились в голове злыми пчелами. Жалили без остановки, а толку? Что ни придумает – все плохо и кажется пустяком.
- Довольно метаться, князь, - вновь подала голос Ягиня. – Этим делу не поможешь.
- А чем поможешь? И как ты нас отыскала, а? Не сама ли жертву Топям принесла?
- Властимир! – ахнула наложница, но осеклась под его суровым взглядом.
Никому нельзя верить! Особливо ведьме, которую нечисть уж сколько времени не трогает. Старуха же на его выпад осталась спокойна. Только в глазах мелькнули нехорошие огоньки.
- Думай, что говоришь, князь. Нужен ты мне как собаке пятая нога. А спасала я Забаву. Она – благословлённая Ладой. Мавки хоть умом повредились, но чуют родную кровь. Потому не тронули, а всего лишь поиграть решили. Одно плохо - довеском и выкормыш Сварога в Топь пришел.
Ах, значит, так заговорила?! Перед глазами колыхнулось алое марево, но сделать Властимир ничего не успел – на шее повисла Забава.
- Не надо! Молю! – запричитала испуганно. И, обернувшись к ведьме, воскликнула: - Бабушка! Мой князь – не чета другим мужчинам! Он… Он спас меня! Забрал к себе! Не дает в обиду и добр… Не ругайся на него!
И, прижавшись крепче, уложила головушку ему на грудь. Кажется, ерунда вовсе, а пожар ярости тут же пошел на убыль.
Мысли очистились, и уже не хотелось крушить все, что под руку подвернётся. Ведьма тоже поспокойнее стала. Даже улыбнулась маленько. И вновь тронула обереги на шее и задумчиво обронила:
- Когда Лада была жива, то женщины после того, как приносили клятвы и становились ведами, обретали силу. Кто начинал понимать зверей и птиц, иные из хилого ростка за седмицу пышный куст взрастить могли, а были те, рядом с которыми самый озлобленный хищник кротким ягненком становился…
И посмотрела на Забаву. А та раскраснелась пуще прежнего.
- Я не приносила никаких клятв, бабушка.
- Знаю. А только зерно дара никуда не делось. Живёт оно в тебе. И может спасти всех нас, если будешь смелой и отправишься в самое сердце болота.
Властимир аж дар речи потерял. Прижал к себе девушку ещё крепче, заслонил плечом.
- Никуда она не пойдет! Ты чего думала, старая? Новую жертву Топи готовишь?!
- Господин… - ласково позвала Забавушка, но он только цыкнул.
Никаких уговоров! Слишком это опасно.
- А другого выхода нет, князь, - Ягиня тоже встала и, подойдя к печке, погладила сидевшего там кота. – Конечно, я вас отсюда не выгоню. Будете жить, может, день, может, годы... Однако если не успокоить Топь, то худо придется всему Северному царству. Не только мавки злее станут, но и моровое поветрие. Дыхнут болота – и сгорят люди в пламени лихорадки. Ну так что? Готов ждать?
Властимир только зубами скрипнул от злости. Но Забавушка вновь погладила его по плечу, заглянула в глаза.
- Я справлюсь, господин. Обещаю.
- Да и я в стране не останусь, - поддержала ведьма. – Силы мои скудны, однако довести до сердца Топи хватит.
- А обратно?
Ягиня же вздохнула и отвела взгляд.
- Обратно уж как получится. Здесь обещать не могу.
Ну, хоть горькая, а все же правда. Однако как согласиться с ней? Отправить слабую девушку в жадную пасть Топи? Нет! Другое надобно придумать! Но вслух сказал:
- Мне нужно время, чтобы решить.
Утро вечера мудренее. Авось, умная мысль с зарёй родится, как отсюда Забаву вывести. Ягиня настаивать не стала. Только уколола внимательным взглядом.