Встреча со Зверем (СИ)

— Рёгнар… — прошептала Ингрид с ужасом. 
Ей довелось видеть ещё слишком мало смертей, и каждая из них поражала и холодила ей сердце. 
— Не впадай в уныние — это не красит воина. Мы с тобой живы — порадуйся этому, — вздохнул Лютый. 
— Мы выиграли битву? — тихо спросила она. 
— Мы отбили атаку, — ответил галинорец. — Но они пообедают, отдохнут и нападут снова. 
Двери зала распахнулись — вошёл Рейван. Ингрид снова заскулила, но теперь от радости видеть кзорга живым. Вид его был свирепым, шлем на голове уже отсутствовал, а кольчуга была порвана в нескольких местах. Рейван осмотрелся и твёрдым шагом направился к Ингрид. Сердце её заколотилось быстрее. 
— Как ты, Ри? — хрипло спросил он, коснувшись пальцами её подбородка. 
— Моё лицо… — скривилась она. 
Ингрид не ожидала, что заплачет, но слёзы сами потекли — однако не от изуродованного лица, а оттого, что Рейван горячо тревожился о ней, и Ингрид читала это в его взгляде. Она прижала голову к его бедру, и он, утешая, начал гладить её по волосам. 
— Ты ранен? — спросила Владычица, окинув взглядом доспехи Рейвана. 
— Кровь не моя. — Он посмотрел Маррей в глаза, на губы — и Владычица отвела взгляд. 
Ингрид обрадовалась, что больше она к нему не полезет. Теперь он целиком принадлежал ей. 
— Не прикасайся к нему, Марр, — предостерёг Лютый, схватив Владычицу за руку. 
— Я и не собиралась. 
— Ворота укрепили! — послышался голос вана Харальда. Он вошёл в зал следом за Рейваном в сопровождении соратников. — Можете поспать, — кивнул он воинам. — А к вечеру сменим караулы. 
Увидев Рейвана, Харальд направился к нему. Ингрид не понравился воинственный блеск его глаз и хищная резвость шага. 
— Ты кзорг?! — грозно произнёс ван. — Я видел, как ты сражался рядом со мной. Человек на такое не способен! 
Рейван вздохнул, расправил плечи и прямо поглядел на Харальда. Ван молча положил руку на эфес меча. 
— Он сражался за нас! — воскликнула Ингрид. — Он на нашей стороне! 
Рейван передвинул ладонь с её головы на губы, чтобы она помолчала. А Лютый толкнул Ингрид в бок. 
— Имей приличия, — буркнул он. — Тихо! 
— Тебя не спросили! — огрызнулась она. 
Рейван стоял не шевелясь. Взгляд его был уставшим, а доспех истерзанным в битве. На волосах, лице и ладонях засохла кровь набулов. 
Харальд усмехнулся и положил руку Рейвану на плечо. 
— Никогда не видел, чтобы так сражались, — кивнул он. — Ты как зверь. Я рад, что в наших рядах хотя бы один кзорг!
  
8-2
 
В жáре и смятении, отчаянии и плаче ночь быстро снизошла на полуразрушенный город. Караулы сменились — и в большом зале снова стало шумно от гула вернувшихся с дозора воинов, требовавших еды и сна. Женщины накормили и разместили их. И вскоре вновь воцарилась тягучая тишина, нарушаемая лишь треском горящих чаш и стонами тех, кто не мог справиться со своей болью. 
— Маррей! — раздался голос Тирно из середины зала. — Нужна твоя помощь: здесь парень задыхается! 
Рейван очнулся от дрёмы и увидел, как Владычица склонилась над бледным, сотрясаемым конвульсиями юношей. Это был тот самый парень, который приветствовал их с Лютым у колодца в день прибытия в Хёнедан. 
Маррей пощупала сердцебиение юноши и придвинула ближе свою лекарскую сумку. Взгляд её был полон нежного материнского сострадания, но руки действовали расчётливо и уверенно. Маррей достала острую трубочку, протёрла её смоченной в прозрачном эликсире тканью и осторожно вставила юноше меж рёбер. 
— Не бойся, милый, — сказала она. 
В глазах старого Тирно, который сидел подле неё, прочитались недоумение и ужас. А из трубочки с протяжным звуком начал выходить воздух, сдавивший сердце. Юношу перестало трясти, дыхание его выровнялось. 
Маррей скоро встала и направилась к следующему раненому: многие жалобные голоса призывали её. Это было её поле боя, и она была стойким воином в битве, где есть лишь боль, страх и отчаяние. 
На протяжении всей ночи Владычица Маррей самозабвенно утешала воинов и лечила их раны, обессиленно садясь на пол, когда была на то минута, и вновь поднимаясь, когда кто-то шептал её имя. Её руки, лицо и платье все перепачкались в крови. 
 
С одним воином Маррей провела много времени. Рана была безнадёжна, но Владычица продолжала попытки вернуть на место и сшить кишки, вышедшие наружу из рассечённого живота. Она никого не оставляла без надежды. 
Мальчишка-воин с пробитым лёгким хрипел подле Владычицы, словно дитя, сминая её подол. Маррей взяла на колени его голову и запела тихую песнь, поглаживая его по щеке. 
Рейван не различал её слов, но перелив грудного бархатного голоса ласкал и убаюкивал и его собственную душу. Маррей приковывала к себе его взгляд и восхищала каждым своим движением, оставаясь при этом недосягаемой. 
«Теперь я знаю, что хочу умереть не в бою, — подумал он. — Я хочу умереть у неё на руках». 
Ингрид снова вырвало. Рейван схватил тряпицу и вытер девушке лицо, а затем настойчиво влил ей в рот воду. 
— Пей, — приказал он. — Пей, а то долго не протянешь. 
Рвота не покидала её. Ингрид выглядела бледной: потеря крови и обезвоживание сделали её сухой, как веточка. 
Безвольно опустив голову на колени Рейвану, она вцепилась в его руку, словно в единственное, что осталось у неё в темноте целого мира. 
— Поспи, — сказал он, поглаживая Ингрид плечи. 
— Мне так страшно, — прошептала она. — Набулы не отступят, пока всех нас не убьют, да? 
— Вероятно, — ответил Рейван. — Когда я сражался в рядах кзоргов, то никогда не отступал. 
Ингрид вздрогнула и сильнее сжала его руку. Он поглядел на неё, сжавшуюся у него на коленях. Ему и самому было страшно и негде найти утешение, и Рейван подумал, что зря так ей ответил. Он мог бы проявить заботу, вселить надежду, но он ничего не умел, кроме как прорубать себе дорогу мечом. 
Рейван перевёл взгляд к пляшущим огням чаш в середине зала и увидел, что мальчик на руках Маррей уже мёртв. 
— Ри, я и теперь отступать не намерен, — прошептал Рейван. — Я буду бороться не только за себя, но и за тебя. А это больше, чем было у меня прежде. 
Ингрид безвольно обмякла. Рейван больше не чувствовал её дыхания. 
— Ри? — потормошил её он. — Ты слышишь меня? 
Ингрид не отозвалась. 
Рейван с видом ошалевшего волка поглядел на Маррей, и она без лишних слов бросилась ему на помощь. Присев рядом на колени, Владычица осмотрела Ингрид. 
— Не бойся. Она просто заснула. Скоро ей станет лучше. 
Тепло близости Маррей сладким, чуть уловимым дуновением коснулось Рейвана. Он внутренне всё ещё трясся от ужаса потерять Ингрид и не решался насладиться глубоким вдохом. 
Поднявшись, Маррей провела рукой по его волосам. 
— Ты тоже поспи, — произнесла она. 
Одним прикосновением Владычице удалось унять его тревогу и подарить утешение, в котором он так нуждался. Маррей ушла, и Рейван чуть не заплакал от тоски по этой женщине и от безнадёжного отчаяния перед тем, чего не мог иметь. 
Охваченный горечью опустошения, Рейван почувствовал, как Ингрид вздрогнула во сне. Лишь обняв её крепче, он и сам смог наконец уснуть.
  
8-3
 
Одна из женщин осторожно разбудила Рейвана и Ингрид, принеся им миски с мясной кашей. Вокруг стояла упоительная тишина, сонное тепло наполняло зал. Ингрид казалось, что ужас вчерашней битвы никогда не существовал, был лишь страшным тёмным сном. 
Утро принесло покой и радость. Глубоко вздохнув, Ингрид почувствовала на себе тяжёлое объятие Рейвана. Он сберегал её покой, как когда-то давно в снежной трещине. Но теперь её взгляд любовался не затерянной белой бесконечностью, а разлитым по соломе пола свежим светом. 
Присев, она поставила на колени миску. Рейван протянул ей ложку и чуть заметно улыбнулся. Во время трапезы в зале поднялось движение, шум которого усилили возвратившиеся из ночного караула воины. Только Владычица Маррей сидела поодаль у стены, поникнув и закрыв лицо ладонями. Она выглядела серой и разорённой от усталости, и Ингрид стало её жаль.