Встреча со Зверем (СИ)

— Пошли пировать. Нас, верно, уже ждут, — сказал, наконец, Ингвар, выпустив сына. 
Рейван бросил взгляд на худенький пень, оставшийся от срубленного молодого дуба. Чувство несправедливости укололо под ключицей. 
«Я ничего не знал и спокойно жил!» 
Больше всего Рейвану захотелось тотчас покинуть Нордхейм и забыть о произошедшем. Но в жилах гудела кровь и пела ему, что он должен идти с Ингваром и быть сегодня для него сыном. 
«Грянет ночь, и я совершу задуманное, — утешил он себя. — Исполню приказ и вернусь в Харон-Сидис. Причастие избавит меня от терзаний».
  
4-3
 
Они вышли в большой зал. Сигги ждала Ингвара за столом, не притрагиваясь к блюдам. Молодые воины расселись подле главного очага, слушая песни игравшей на лире странницы Делии. Она была жрицей Великой Матери и грядущую ночь собиралась провести с одним из свободных мужчин. Женатые соратники забавлялись меж собой разговорами и играми. 
У горящей чаши сидел Лютый с сыном на руках, а Вейга гладила ему шею. Воевода взглянул на появившихся Ингвара и кзорга и по напряжению между ними всё понял. 
— Ты рассказал ему? — тихо шепнул он. 
— Да, — кивнул ван. 
Лютый досадливо вздохнул, проводив Рейвана холодным взглядом. 
Ингвар сел в своё кресло рядом с женой в окружении соратников. Лютый отошёл от огня и занял место на скамье напротив. 
Рейван уселся, как обычно, с краю — там, куда сажают гостей и пришлых. Соратники шумно пировали, только ван, нехотя тыкая ножом в мясо, был мрачен более обычного. Рейван ловил на себе тревожные взгляды Ингвара и сам поглядывал на него, стараясь понять, что за липкое чувство так бередит его душу. 
— Наполните рог! — приказал ван. 
Ингвар поднялся, и женщины тотчас подали ему огромный, украшенный золотом рог, который был доверху наполнен хмельным мёдом. 
— Поприветствуйте моего сына Эйнара! — провозгласил Ингвар, указывая раскрытой рукой на Рейвана, и жестом подозвал его ближе. 
Делия заглушила струны лиры. Люди в зале затихли, но по их лицам Рейван понял, что новость никого не удивила. 
Поднимаясь с места, он чувствовал себя невозможно глупо оттого, что все — и женщины, и дети, и мужи — глядели на него, кзорга, как на человека родной им крови. 
Рейван встал напротив Ингвара, и все воины обступили их. Сигги укрыла руками свой едва выпячивающийся беременный живот. Она знала о том, как сильно угнетало мужа желание признать Рейвана, но не предполагала, что он решится на это. 
Ингвар отпил из рога и передал его Лютому, стоявшему рядом. Тот, тяжело вздохнув, переглянулся с ваном и сделал глоток. Рог прошёл по кругу между соратниками, и когда настала очередь Рейвана, все взгляды вновь обратились к нему. 
— Ты первый раз пьёшь с волками из рога и должен принести вану клятву, — сказал стоявший подле Ингвара воин по имени Хавард с чёрным от рун лицом и седеющими волосами. — Если не принесёшь клятву, Ингвару придётся тебя убить. 
Ингвар рыкнул и потёр лоб ладонью, выражая недовольство тем, что Хавард это сказал. Но слова были произнесены, и теперь Верховный ван направил на Рейвана грозный взгляд. Он больше не был отцом, он был вождём. 
Рейван чувствовал, что пошёл бы за Ингваром не раздумывая. И не потому, что он его родитель, — перед Рейваном стоял верховный вождь: сильный, честный, справедливый. Вождь, которому хотелось отдать в служение свой меч и свою жизнь. И, стоя здесь, среди людей, верных друг другу, и жара полыхающих чаш, Рейван осознал, что находится там, где было его место. Больше всего он желал бы остаться здесь, с отцом, среди его соратников. 
— Я кзорг, — Рейван нахмурился и медленно обвёл взглядом всех собравшихся. — Я не волен приносить клятвы! 
Он взглянул на Ингвара, и сердце его неистово забилось в груди. 
— Можешь убить меня! — Рейван осушил рог и протянул его отцу.
  
4-4
 
Ван вздохнул. Беспристрастность слетела с его сурового лица. 
— Ты не оскорбил моего гостеприимства, — сказал он. — Я сказал, что ты волен будешь идти — и ты уйдёшь. 
 
Никто не нарушил тишину, но Рейван увидел, как глаза Лютого разгорелись злостью. 
— Я уже отдал приказ убить тебя там, в лесу, — добавил ван, — и второй раз на это права не имею. 
Рейван кивнул. 
— Садись со мной, ешь, — сказал Ингвар. — И вы все садитесь, ешьте и пейте! 
И все ели. И пили. Вечер загремел так, как обычно гремели вечера в большом зале, только был ещё более шумным и пьяным. 
Когда Ингвар вышел из-за стола, Рейван почувствовал на себе пристальный взгляд его жены. 
— Ты моя мать? — спросил он. 
— Нет, — холодно ответила женщина, подняв голову. 
— Я незаконный? 
— Нет. Твоя мать была первой женой Ингвара, — сказала Сигги, сделав глоток мёда из кубка. — Но отреклась от брака, не прожив в нём и года. Она даже не вскормила тебя как положено: сбежала к набулам. Она была одной из них. Твой отец нарёк тебя в этом доме Эйнаром перед лицом жрецов и богов. Я растила тебя, но я тебе не мать. 
— Наверное, я должен быть благодарен тебе. 
Сигги смерила его пытливым взглядом, будто желая ещё что-то сказать, но не решилась. Рейван поставил на стол кубок и вопросительно пожал плечами в ответ. 
— Ты кзорг и не наследуешь Ингвару! — строго сказала она. — Наследником будет мой сын, что сейчас во чреве. 
Голос её звучал скорее просяще, чем утвердительно. 
Рейван усмехнулся, отпивая из кубка, и откусил жирного мяса с рёбрышка. Сигги не сводила пытливого взора, и Рейван, устав терпеть, вновь поглядел на неё. 
— Завтра я уйду, и больше ты меня не увидишь. Ешь, — успокоил он её. 
— Ты сильно изменился с младенческих лет, но остался похож на Ингвара. Хорошо, что не на неё! — произнесла Сигги. — Я бы очень ревновала. 
Рейван нахмурился и потянулся за кувшином с мёдом. Но кувшин перехватил Лютый. 
— Будь осторожен с Ингваром, кзорг. Он слишком любит того, кого потерял. Он чересчур мягок и снисходителен к тебе. И напрасно! Знай, если осквернишь его доверие, я не побрезгую тебя убить. 
Рейван заиграл языком во рту, извлекая застрявшее меж зубами мясо. 
— Завтра я уйду, — произнёс он, недобро поглядев на галинорца. 
На лице Лютого появился оскал, глаза угрожающе прищурились, а рука опустилась на эфес меча. 
— Никак поправился? 
Рейван, не мигая, кивнул, и тоже сдвинул руку к поясу. Сигги взвизгнула. 
Ингвар вернулся за стол. 
— Что с тобой? — склонился он к жене. 
Сигги с тревогой взглянула на Рейвана, откинувшегося на спинку кресла. 
— Он спрашивал о своей матери и думал, что это я, — взволнованно проговорила она. — Я ему всё рассказала. 
Ингвар отпил мёда и перевёл взгляд на Рейвана. 
— Я любил твою мать, — сказал ван. — Может, я был не очень с ней добр, но боги видят, я любил её как сумасшедший. — Ингвар немного помолчал, стискивая пальцами кубок. — Выпьем! 
Рейван выпил вместе с отцом. Жрица Делия вновь тронула струны, и по залу полилась торжествующая песнь.
  
4-5
 
Двери зала растворились, и на пороге появился невысокий старый человек. 
— Ван Ингвар, — воскликнул он на весь зал, — Ингрид похитили! 
— Боги! Как?! Кто это сделал, говори, Тирно! — прорычал ван. 
Зал в одно мгновение замолк, и тишину прорезал визг Сигги. Тирно пробрался ближе к Ингвару, обнявшему жену за плечи. 
— Я бродил у шахты и видел набульских солдат. Они везли с собой Ингрид. Я сразу помчался к тебе! 
— Проклятье! Вигг и впрямь хочет войны! — выругался ван. 
Когда Рейван услышал, что Ри в опасности, то в нём поутихли все прочие желания, кроме одного: вернуть её Ингвару. 
— Я настигну их! — сказал он, поднимаясь. — Сколько их? Покажи мне, где их видел, старик! 
— Нет, Эйнар, ты ещё слишком слаб, — удержал его Ингвар. 
— Я хорошо знаю набулов, никто лучше меня их не выследит!