"Фантастика 2024-93". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Кира побывала на одном «семейном мероприятии» в день рождения тёти, посмотрела и послушала их общение, когда младшую невестку обливают помоями, смеются над ней, делают замечания о невоспитанности и разговаривают сквозь зубы. И с таким отношением почти бесполезно бороться, так как никогда не станешь ни родной, ни хорошей, что бы ни делала и какие бы успехи не совершала. Лара тёте и с ремонтом помогала, и на огороде у них работала всё лето, и готовила прекрасно, и дома у неё всегда чисто и образцово, но… всё хуже всех. И Жеку каждый раз очно и заочно попрекали за женитьбу на «этой», ничуть не стесняясь присутствию Киры.
Всё это крайне удивляло, так как тётя Альбина была родом из её городка, в котором сорок лет назад ещё даже не построили первые пятиэтажки и не закатали асфальт на главных улицах. А дядя тоже откуда-то из глухого села в соседней области. И работали они на заводе, после техникумов, не в консерваториях и не преподавателями какими, то есть относились к совершенно обычному «рабочему классу». Дядя был токарем, разве что тётя работала бухгалтером… Но… видимо, стоило им пожить вне своих деревень, как они автоматически перешли в какую-то «элиту» или стали «интеллигенцией»? При том, что за эти сорок лет в большом городе они ни разу не сходили в театр, на балет или на выставку. Ни с кем особо не дружили. И не сказать, чтобы, как дома у Киры, полки ломились от книг от пола до потолка. Книги — это же пыль и грязь! Но, видимо, «чужая семья — потёмки».
Кира всё-таки позвонила Кеше утром в субботу, около десяти, набрав по памяти телефонный номер квартиры Ордынских, и желая, чтобы трубку взял именно Кеша, а не его брат или мама. Желание исполнилось. Кеша всегда удивлялся, когда она без ошибки определяла, он это или его брат, так как их всегда путали.
— Привет, Кеша, это Кира… — выдохнула она в телефон.
— О, привет, я только о тебе подумал… — сказал Кеша, но она перебила.
— Пожалуйста, Кеша, не приходи ко мне больше, — сказала она, услышав ещё удивлённое «Что?» прежде, чем положить трубку.
— Ты сегодня быстро наговорилась, — заметила тётя, которая начала готовить обед, — обычно болтаешь полчаса, не меньше.
— Ага, — кивнула Кира и перевела тему. — Давайте, я с обедом помогу? Могу лук нарезать, я от него не плачу совсем.
— Правда? — удивилась тётя, — Ну, тогда нарежь.
Кира смочила нож холодной водой, помыла луковицу и быстро её нашинковала, пару раз смывая водой сок. Светлана Викторовна, их учитель химии в школе, сказала интересный факт, при шинковке лука при взаимодействии ножа и лукового сока образуется один из сложных оксидов серы в виде газа, который и раздражает слизистую. Но если смачивать нож, то этот оксид потеряет газообразную форму и уже не сможет долететь до глаз. Этот метод действительно работал.
Она сделала массаж дяде Володе, пообедала в двенадцать часов и поехала в общежитие.
* * *
В воскресенье приехал Кирилл. Кира только услышала специфический хлопок двери и счастливый гогот парней, как через минуту к ней постучались.
— Привет… — Кирилл посмотрел в её глаза и привлёк к себе, целуя.
Он пах морозной свежестью и почему-то молоком и мёдом. Щёки были холодными.
— Как дела? Пойдёшь к нам чай пить? Там я пирог привёз. И колбасу. Очень вкусную. У нас в городе делают.
— Хорошо, пойду, — кивнула Кира, засмеявшись от этого стремления её «откормить» при каждом удобном случае.
Они посидели в «906», попили толпой чай с пирогом и бутербродами с варёной колбасой, которая кончилась мгновенно, особенно с учётом того, что пришли ещё двое парней. Кира в принципе никогда не видела, чтобы эти «друзья» хотя бы раз принесли с собой хоть буханку хлеба, не говоря уже о печеньках к чаю.
Потом Кирилл пошёл «проводить» и как-то «так вышло», что снова остался с ночёвкой.
— Ты специально, да? — проснулась утром Кира и растолкала Кирилла. — Я, знаешь, как-то привыкла спать без одежды, в ночнушке, а не вот так…
— Ладно, будешь спать в ночнушке, — покладисто кивнул Кирилл, Кира засмеялась от этой милой наглости, но прибавила в голос строгости.
  
Кирилл был ласковым, умиротворяюще тёплым и действовал как успокоительное и снотворное. Его сердце так спокойно и мощно билось, что, положив голову на его плечо, в какую-то очень удобную ложбинку, Кира моментально вырубалась.
— Учти, что когда здесь будет ночевать Таша, ты будешь спать у себя.
* * *
Во вторник в актовом зале кафедры психологии состоялось открытие выставки. Часть работ были фотографиями Даниила. Его фотографии одной дикой реки, которые, как и фантазировала Даша, переходили в «фотографику», а потом и в графику, оформленную просто в цветных паспарту. Там, где использованы пастельные мелки, была синяя, жёлтая и сиреневая бумага вокруг, а где чистая графика — благородно-серый фон. В общем, Кире всё нравилось. Её работы не терялись, а наоборот, выглядели в рамах и обрамлении очень красиво и солидно. «Как настоящие картины», а не просто «рисунки на полях тетрадки».
Кира немного переживала из-за того, что не знала, что должна делать и говорить. Но Даша сказала, что всё будет в порядке. Пришли ребята из клуба, разглядывали выставку, улыбались и что-то обсуждали. Кира стояла в стороне и тоже не знала, что делать. Подойти и спросить «а что вы тут видите?» или «ну как вам?», или «что обсуждаете, а можно я тоже послушаю⁈», а вдруг идёт просто разговор, не касающийся её творчества? В общем, она замерла и осталась робко стоять на месте, разглаживая несуществующие складки на своём новом «каракулевом» костюме с юбкой в пол. Показалось, что так она тоже выглядит солидней и взрослей, ну прямо как самый настоящий художник, у которого самая настоящая почти персональная выставка.
Открытие провела, кажется, завкафедрой, сказала вступительную речь о «талантливых студентах» и про «интересный графический материал». Кира под конец так разволновалась, что половину слов прослушала и больше смотрела на реакцию народа. А ещё было самую малость жалко, что с ней сейчас нет Грима. Хотелось, чтобы он тоже разделил с ней этот момент триумфа и волнения.
— Кира, может, ты расскажешь, что тут изображено? — попросила Даша, заставив отмереть. — Давай, проведи нам небольшую экскурсию.
— О… да, хорошо, — собралась Кира с мыслями. — Многие их этих работ нарисованы во время сессий, когда мне надо было отвлечься и разгрузить голову… Какие-то из них — это портреты моих знакомых, я называю их «духовные портреты», что-то навеяно литературой, вот, к примеру, эта работа по «Мастеру и Маргарите», а эта по «Собачьему Сердцу» Булгакова. Некоторые работы нарисованы по моим стихам и…
— Прочитай, — перебила её Даша.
— Да-да, — закивала Марьян, — давай стихи.
— Ну… хорошо, — Кира чуть откашлялась, подошла к одной из работ «фотографики», нарисованной зелёными и синими линиями. Для фона работы, изображавшей человекоподобное существо, использовалась «макросъёмка» листьев с капельками воды.
 
 
Одна Печальная Душа
 
Открыла сердце нараспашку.
 
Сидела тихо, чуть дыша,
 
Последнюю отдав рубашку.
 
Довольно странен её вид
 
И нет в руках злачёной лиры…
 
Печальная душа сидит,
 
Являясь отраженьем мира.
 
Она, наверно, знает всё:
 
Кто прав, кто нет, кто свят,
 
кто грешен…
 
А потому и вид её
 
Так безнадёжно-безутешен, 
 
 
— как учила в прошлом году режиссёр конкурса «Мисс Факультет» Светлана Анатольевна, продекламировала Кира и вздрогнула, когда раздались аплодисменты.