Лотосовый Терем (СИ)

По традиции, и у жениха, и у невесты на груди был приколото по красному цветку, символизирующему счастье и благополучие.
С чашей вина в руках Ли Ляньхуа не сводил глаз с Сяо Цзыцзиня. Двор был полон гостей, но Сяо Цзыцзинь видел лишь Цяо Ваньмянь, ведя невесту мимо пиршественных столов в церемониальный зал. Длиннобородый старец — дядюшка Сяо Цзыцзиня — набрал в грудь побольше воздуха и провозгласил:
— Первый поклон — Небу и Земле…
Сяо Цзыцзинь и Цяо Ваньмянь, взявшись за руки, поклонились вратам.
— Второй поклон — отцу и матери… — снова прокричал старец.
Они повернулись к нему и поклонились.
— Третий поклон — друг другу…
Они развернулись друг к другу, низко поклонились и встали, взявшись за руки.
— Поздравляем героя Сяо и барышню Цяо со свадьбой! Поздравляем героя Сяо с женой! — принялись кричать гости. — Счастья и долголетия! Скорого рождения сына! — и тут же расхохотались.
Сяо Цзыцзинь наконец улыбнулся и повёл жену в покои новобрачных.
Ли Ляньхуа всё ещё держал в руках коробку свадебных сладостей, слегка улыбнувшись, он положил её на поднос с другими подарками от гостей седьмого стола. Большинство даров были ценными, и коробка сладостей сильно бросалась в глаза. Затем он взял палочки для еды, подцепил ими овощи и положил в рот. Соседи по столу были поражены вопиющей бесцеремонностью этого нахлебника. Через некоторое время за главным столом приступили к еде, все наперебой уговаривали друг друга выпить, воцарилось необыкновенное оживление. Ли Ляньхуа однако съел лишь кусочек и отложил палочки. Рядом с ним никого не было. Чуть погодя он с лёгкой улыбкой поднял чашу и тихонько пропел:
— В этот вечер мы выпьем с тобой, как некогда пили не раз…
Как вдруг кто-то подошёл к нему сбоку и спокойно продекламировал:
— Как воды Сицзяна блестят бирюзой!
Таимся в беседке речной, из дальних краёв возвратясь.
Скитальцы из дальних краёв,
в этот вечер мы выпьем с тобой, как некогда пили не раз.
Оплывает свеча, в песне больше тревог —
ни с циньских застав, ни из ханьских цветущих земель нет вестей.
Нет вестей,
и на башне дозорной играет рожок…
Всё трудней встретить старых друзей*.
Стихотворение Чжу Дуньжу (дин. Сун) на мелодию “Вспоминая Циньскую красавицу”
Ли Ляньхуа вздрогнул и поднял голову: подошедшая гостья была прелестна и очаровательна лицом, в роскошном красном платье и со сверкающей золотой шпилькой в форме лотоса в узле чёрных волос она казалась ослепительнее новобрачной. Это была Хэ Сяофэн.
Сидевшие рядом признали в подошедшей женщине “третью красавицу Улиня” и невольно удивились. Гости с соседних столов тоже повернули головы из любопытства, что же за дело у “третьей красавицы Улиня” к этому человеку? Она хихикнула, глядя на Ли Ляньхуа, и села на пустовавшее место Лю Ханьмэй.
— Давно не виделись, как ваше здоровье?
— Здравствуйте, барышня Хэ. Не жалуюсь, — ответил Ли Ляньхуа.
— Как же вышло, хозяин Ли, что вы с вашим-то положением оказались за этим столом? — спросила Хэ Сяофэн, бросая на него кокетливые взгляды. — Этот герой Сяо ничего не смыслит, пойдёмте, сядете рядом со мной.
— Мне и здесь хорошо, — вежливо ответил Ли Ляньхуа.
Хэ Сяофэн обворожительно улыбнулась.
— Тогда я составлю вам компанию.
Несколько человек, сидевших за седьмым столом тотчас возненавидели этого “хозяина Ли” — не пойми кто такой и откуда взялся, а умудрился заслужить благосклонность красавицы с самым высоким положением в цзянху, и пусть эта красавица была уже не слишком молода и очень привередлива, но всё же невероятно прелестна…
Тут за главным столом поднялся гомон — Сяо Цзыцзинь сменил одежду и вышел к гостям. Цзи Ханьфо, Бай Цзянчунь и Шишуй поднялись на ноги и подняли чаши с вином. Сяо Цзыцзинь залпом осушил свою чашу.
— Братец Сяо наконец исполнил своё сокровенное желание! — засмеялся Бай Цзянчунь. — Поздравляю!
— Будь глава ордена жив, третьему главе ни за что бы не взять в жёны барышню Цяо, — холодно сказал Шишуй, но мрачно умолк после окрика Цзи Ханьфо.
— Поздравляю, поздравляю, — обратился Цзи Ханьфо к Сяо Цзыцзиню.
 
Сяо Цзыцзинь не обиделся, неожиданно вздохнул с облегчением.
— По правде говоря… я рад, что он мёртв. — После второй чаши в его глазах блеснули слёзы, и он медленно проговорил: — Можете меня презирать.
— Что ты, — ровным голосом сказал Цзи Ханьфо, с силой хлопнув его по плечу.
Ван Чжун, Хэ Чжан и Лю Жуцзин тоже поднялись поздравить Сяо Цзыцзиня, он осушил уже семь чаш, не меняясь в лице. Фан Добин и Фан Эръю в свою очередь встали поднять чаши с вином. Фан Добин раньше не встречал этого “героя Сяо”, так что сейчас смотрел во все глаза: с благородной внешностью, серьёзный, высокий и стройный, он держал себя с достоинством и разительно отличался от мутивших воды цзянху людей вроде Ли Ляньхуа и ему подобных.
Закончив с почётным столом, Сяо Цзыцзинь принялся по очереди обходить остальные, его внутренняя сила была велика, к тому же, он происходил из благородного и древнего рода, поэтому пить умел мастерски, и даже выпей он со всеми гостями, опьянение ни капли не отразилось бы на его лице. Вскоре он добрался до стола, за которым теперь сидела Хэ Сяофэн, кто-то сбоку наполнил его чашу, он подошёл ближе, неожиданно вздрогнул, выронил чашу с вином, и она со звоном разлетелась на осколки.
На пиру тут же воцарилась гробовая тишина, все тихо поразились: после гибели Ли Сянъи и Ди Фэйшэна в боевом мастерстве Сяо Цзыцзинь был пусть и не самым лучшим, но одним из лучших, в его руках было столько силы, что он мог бы легко поймать груз тяжестью в несколько сотен цзиней — для него выронить крохотную чашу с вином было крайне странно. Сяо Цзыцзинь во все глаза уставился на человека за седьмым столом.
— Ты… ты… — вырвалось у него.
Человек с лёгкой улыбкой взял в руки чашу и поднялся на ноги.
— Ли Ляньхуа. Поздравляю героя Цяо и барышню Цяо со свадьбой, желаю счастливо прожить до седых волос и никогда не расставаться.
Сяо Цзыцзинь всё ещё таращился на него.
— Ты…
Ли Ляньхуа первым поднял чашу и выпил одним глотком, Сяо Цзыцзинь однако надолго оцепенел, потом взял со стола другую чашу, налил вина и выпил.
— Вам стоит беречь себя, — мягко сказал Ли Ляньхуа.
Сяо Цзыцзинь снова окаменел и наконец кивнул. Ли Ляньхуа второй раз наполнил чашу, выпил и повторил:
— Поздравляю.
— Ты… — снова кивнув, повторил Сяо Цзыцзинь.
Ли Ляньхуа показал ему опустевшую чашу.
— Ли Ляньхуа.
Сяо Цзыцзинь так долго стоял перед ним, что вокруг начали шептаться, мол, герой Сяо всё же опьянел, но он вдруг налил себе чашу, опрокинул залпом, грохнул о землю, развернулся и быстро ушёл.
Он не подошёл к другим гостям с седьмого стола.
Хэ Сяофэн проводила изумлённым взглядом удаляющегося Сяо Цзыцзиня и лишившись дара речи посмотрела на Ли Ляньхуа.
— Вы… и правда странный человек.
— Что же во мне странного? — растерялся Ли Ляньхуа.
Хэ Сяофэн указала на Сяо Цзыцзиня, потом на него.
— Вы… вы оба… вели себя странно.
— Он женился, я его поздравил — что тут не так? — удивился Ли Ляньхуа.
— Он не поднёс мне вина, — после долгого молчания наконец нашлась она.
— Разве он не выронил чашу, увидев вас? — ещё сильнее удивился Ли Ляньхуа.
Хэ Сяофэн раскрыв рот указала на себя.
— Выронил чашу, увидев меня? Почему мне кажется, что он увидел вас…
— Он увидел вас, отвлёкся и разбил чашу, — вздохнул Ли Ляньхуа.
Хэ Сяофэн колебалась, но в глубине души всё же испытала некоторое ликование.
— Правда?
— Разумеется! — с серьёзным видом ответил Ли Ляньхуа. — Если он не растерялся, увидев вас, то неужели растерялся, увидев меня?
Хэ Сяофэн поразмыслила, и на лице её расцвела обворожительная улыбка.
— И правда…
Немало людей на пиру бурно обсуждали происшествие, с любопытством поглядывая на Ли Ляньхуа, но сидевший за почётным столом Гуань Хэмэн не чествовал жениха вином и не смотрел на Ли Ляньхуа, казалось, сердце его было не на месте. Фан Добин уже давно обратил на это внимание и наконец не выдержал: