Лотосовый Терем (СИ)

Шишуй — дословно “камень-вода”
— Ну что?
— Сам иди посмотри, твою бабку восемь раз, я чуть насмерть не задохнулся. — Бай Цзянчунь принялся усиленно обмахиваться веером, всё его мясистое лицо перепачкалось в копоти. — У нас там труп.
— Труп? — Цзи Ханьфо наморщил лоб. — Чей?
Выражение лица Бай Цзянчуня было не слишком приятным.
— Да это просто кусок плоти, как я пойму, чей он? Твою мать, кто-то содрал с человека кожу, а сочащееся кровью мясо поджарил на огне как курочку, демон знает, кто это был!
В глазах Цзи Ханьфо сверкнул гнев, Бай Цзянчунь задрожал — глава разозлился — и быстро убрался с дороги, пропуская Цзи Ханьфо и Шишуя внутрь обгоревшего дома.
В этом старом здании хранились книги. Юнь Бицю в молодости был одержим чтением, да ещё и происходил из состоятельной семьи, потому его коллекция была подобна безбрежному морю облаков. После того, как орден “Сыгу” был распущен и обосновался в усадьбе “Сотня рек”, он порастерял уже много собранных в юности книг, однако оставшихся всё ещё хватало, чтобы заполнить целый дом. Самые дорогие он хранил у себя в покоях, а остальные сложил в этом здании — огонь так быстро разгорелся ещё и потому, что здесь хранилось множество книг. Цзи Ханьфо шагнул во всё ещё тлеющую комнату; язычки пламени вырывались из-под пола — доски пола прогорели, образовав дыру в полу, и внизу по-прежнему вспыхивали огоньки. Он опустился проверить и обнаружил, что под полом, где должна быть земля, похоже, прорыт грубый туннель. Судя по змеящимся язычками пламени и ударившему в нос запаху, это, должно быть, было масло. В конце масляной дорожки лежало нечто чёрно-красное — действительно, труп, с которого содрали большую часть кожи.
— С него не содрали кожу, а облили кипящим маслом, — вдруг открыл рот Шишуй. — Вскочили волдыри, и кожу содрали, когда снимали одежду. — Этот человек был уродлив наружностью, а когда открывал рот, то словно раздавался крысиный писк, даже ученики ордена пугались, завидев его.
Цзи Ханьфо кивнул, взмахнул пятернёй — и пять лёгких ветерков один за другим пронеслись над местом, где в туннеле ещё горел огонь, с шипением погасив его. Цзи Ханьфо одним порывом проскользнул в дыру и легко опустился рядом с пятном масла. “Старший на то и старший,” — втайне восхитился Бай Цзянчунь, наблюдая, как Цзи Ханьфо и Шишуй спустились в проход и отправились на разведку. Он был слишком тучным, чтобы пролезть в эту дыру, и потому остался наверху стоять на страже.
Подземный ход был весьма примитивный, его прорыли углубив естественные трещины и пустоты. Двое в ужасе уставились на окровавленные останки: с трупа не только содрали кожу, ему ещё и отрубили одну кисть, а в груди, похоже, была рана, это была жестокая и пугающая смерть; по очертаниям груди стало ясно, что это женщина. Переглянувшись, они по молчаливому согласию двинулись вперёд и долго шли в потёмках. Всего через двадцать чжанов оставленного позади света перестало хватать, и даже обладая отточенной внутренней силой, они не могли ничего разглядеть — остаточный дым ещё не рассеялся, и пришлось двигаться медленно, затаив дыхание и полагаясь на остроту слуха. Они продвигались так примерно половину времени горения палочки благовоний, как вдруг недалеко впереди послышались негромкие шаги. Цзи Ханьфо и Шишуй замерли: здесь есть кто-то ещё? Они тихо встали по обе стороны прохода, слушая, как с другого конца приближается человек, что-то напевая себе под нос, словно для храбрости.
— Кто здесь? — вдруг спросил он, не дойдя до них пяти чи.
Цзи Ханьфо и Шишуй мысленно вздрогнули: здесь было так темно, что хоть глаз выколи, незнакомец ступал тяжело, а значит, не слишком силён в боевых искусствах, они же стояли задержав дыхание, не издавая ни малейшего звука и не имея никаких злых помыслов, однако он что-то почувствовал на расстоянии пяти чи и насторожился — это интуиция или… Пока они раздумывали, незнакомец продолжил неспешно идти вперёд, всё так же напевая, прошёл ещё три-пять чжанов, остановился и снова воскликнул:
— Кто здесь?
 
Цзи Ханьфо с Шишуем нахмурились: оказывается, этот человек вовсе и не заметил их, просто кричал время от времени, что было немного нелепо.
— Друг, — тихонько кашлянул Цзи Ханьфо.
Шишуй уже начал действовать и почти схватил незнакомца за плечо, чтобы расспросить, как тот вдруг завопил: “Призраки!” — и обхватив голову руками бросился бежать. Шишуй опоздал лишь на мгновение, так что ему пришлось взмахнуть своей плетью Цинцюэ*, чтобы притащить его обратно. Лишь десяток человек в цзянху могли заставить Шишуя применить оружие при встрече, однако этот одиннадцатый явно не чувствовал себя ни капли польщённым, только испуганно кричал: “Призраки!”
Цинцюэ — скопа — крупная хищная птица, живёт у воды, питается рыбой.*** возможно, здесь имеется в виду мифическая “синяя птица”, посланница Сиванму
— Друг, мы не разбойники, просто хотим расспросить кое о чём. — Цзи Ханьфо даже не удивился, когда этот человек принялся вырываться из хватки Шишуя. — Во-первых, кто ты такой?
Крепко связанный плетью Цинцюэ, незнакомец ответил:
— Просто прохожий.
Цзи Ханьфо хмыкнул и холодно продолжил:
— Во-вторых, как ты оказался в этом туннеле?
— Я ни при чём! Спокойно спал у себя дома, как кто-то проехал мимо, грохоча подковами, аж земля затряслась, в гостиной вдруг обрушился пол, ну я и спустился посмотреть, в чём дело…
Они наморщили лбы.
— Где ты живёшь? — вдруг заговорил Шишуй.
От этих звуков незнакомец вскрикнул и долго не мог избавиться от дрожи в голосе.
— Я… я-я-я недавно переехал, живу у дороги, рядом с храмом Пуду.
Цзи Ханьфо поразмыслил: действительно, только что галопом прискакал Го Хо, в это сложно было не поверить.
— Как тебя зовут?
— Моя фамилия Ли…
Шишуй снова вмешался и произнёс с затаённой горечью:
— Твой голос звучит знакомо.
— Вот как? Ха-ха-ха… — притворно рассмеялся этот человек.
— В-третьих, — холодно продолжил Цзи Ханьфо, — если ты правда такой трусливый, то зачем забрался так далеко в этот туннель?
Он делано рассмеялся.
— Я заблудился.
Цзи Ханьфо недоверчиво промолчал.
— Кто ты такой? — мрачно и устрашающе повторил вопрос Шишуй.
— Моя фамилия Ли, зовут… зовут… — Шишуй натянул плеть, он застонал и неохотно выдавил: — Зовут… Ляньхуа.
— Ли Ляньхуа? — Цзи Ханьфо и Шишуй представить не могли, что этот человек с таким позором потеряет лицо. Шишуй убрал плеть.
— Так вы чудесный целитель Ли. — Хотя он сказал “чудесный целитель”, но без капли восхищения, словно имел в виду: “Так вы та свинья”.
Ли Ляньхуа однако, раскрыв личность и разрешив недоразумение, вздохнул с облегчением и улыбнулся.
— Верно, верно.
— Цзи Ханьфо к вашим услугам, — спокойно произнёс Цзи Ханьфо.
— Шишуй, — вторил ему соратник.
— Рад знакомству… — начал Ли Ляньхуа, как его прервали.
— Раз уж мы с вами не враги, целитель Ли, можете рассказать, как вы оказались в этом туннеле и зачем приехали?
Ли Ляньхуа вздохнул, понимая, что раз уж Цзи Ханьфо прицепился, легко отделаться от него не получится, и решил говорить прямо.
— На самом деле, когда я сегодня лечил настоятеля Уляо, кое-что произошло…
Он рассказал об утренних событиях.
— Думаю… это дерево упало неспроста…
— Шум на востоке, удар на западе, — ровно заметил Цзи Ханьфо.
Ли Ляньхуа кивнул, вдруг вспомнил, что его не видно, и поспешно добавил:
— Совершенно верно, герой Цзи очень мудр. — Цзи Ханьфо нахмурился: голос Ли Ляньхуа казался знакомым, но на кого он был похож никак не вспоминалось, а от слов “герой Цзи очень мудр” вдруг сделалось неуютно. Ли Ляньхуа же продолжал: — Больше всего внимания в храме Пуду привлекает пагода, которая находится рядом с кельей настоятеля… Переломить крону дерева в пять чжанов высотой может либо сильный порыв ветра, либо же чей-то удар. Если исключить ветер, то чтобы снести только крону, а не всё дерево целиком, нужно находиться близко к ней, и только пагода имеет достаточную высоту. — Он помолчал. — В пагоде хранятся священные останки бонзы, обычно там постоянно ходят люди, не знаю, каким образом там можно спрятаться, но если внутри кто-то был, то пожелай он выйти из пагоды средь бела дня, его непременно бы заметили, так что…