Лотосовый Терем (СИ)

— Глава ведь получил приглашение… — не удержался Бай Цяньли.
— Взял ли он с собой учеников? — усмехнулся Ли Ляньхуа.
— Э-э… — Бай Цяньли запнулся.
Ли Ляньхуа перевёл дух.
— Таким образом плод акации оказался в кармане барышни Фэн. Но хотя всем известно, что глава союза обожает свою дочь, довольно странно, чтобы отец дарил родной дочери символ любовной тоски. Однако…
О том, что отец подарил родной дочери плод акации, он говорил рассеянно, последнее же слово произнёс отчётливо. Многие едва не пришли в ярость, но всё же решили сначала выслушать, а потом уже злиться.
— Однако… в стручке акации должно быть несколько плодов, почему же в кармане у барышни Фэн оказался только один? — Он пожал плечами. — Где остальные? Не забывайте, что это не только символ любовной тоски, но и сильный яд — и куда же подевалась эта отрава?
— Что… что означают ваши слова? — нахмурился Бай Цяньли. — Хотите сказать, шимэй… неужели шимэй использовала их, чтобы кого-то убить? Пусть она и капризная по молодости, но не стала бы вредить людям.
— Это всего лишь вопрос, — покачал головой Ли Ляньхуа. — Оказавшись во владениях “Ваньшэндао”, я удостоился доверия и услышал две истории. Первая из них — что жена главы союза скончалась вскоре после рождения дочери, и с тех пор он больше не женился, барышня Фэн очень похожа на мать, поэтому горячо любима отцом. Вторая — что “Яд первого ранга” Цинлян Юй под видом помощника повара проник во владения союза с намерением украсть у героя Бая меч “Шаоши”, в результате по какой-то причине барышня Фэн влюбилась в не ступавшего на светлый путь мастера ядов. Ради Цинлян Юя она похитила меч “Шаоши”, а когда он отравил Мужун Цзо, сбежала следом за ним.
Многие не знали об этом и с недоверием на лицах переглянулись.
Бай Цяньли медленно кивнул.
— И что здесь не так?
— Цинлян Юй проник в “Ваньшэндао” с намерением украсть меч “Шаоши”, это дело секретное. Юный герой Шао одарён умом и проницательностью превосходит других, ничего удивительного, что он это заметил. Но почему барышня Фэн тоже знала? — Ли Ляньхуа вздохнул. — По общим воспоминаниям, как ни крути, барышня Фэн была своенравной и неуправляемой девушкой из богатой семьи, разве могла она ни с того ни с сего влюбиться в кухонного помощника? И как Цинлян Юй мог довериться ей, раскрыть, что пришёл за мечом “Шаоши”? У них наверняка когда-то должна была состояться случайная встреча, о которой никто не знал, а что могло свести барышню Фэн и помощника с кухни? — Он посмотрел на Бай Цяньли, на Фэн Цина и медленно проговорил: — Еда.
— Еда? — в недоумении повторил Бай Цяньли.
— Да. Мне неизвестно, что тогда произошло, но Цинлян Юй был знатоком ядов, — медленно проговорил Ли Ляньхуа, — и если связать этот факт с едой, пропавшим ядом, барышней Фэн, то воображению предстаёт удивительная картина.
— Хотите сказать… — Бай Цяньли похолодел всем телом.
— Возможно… — перебил Ли Ляньхуа. — Кто-то отравил еду барышни Фэн, однако Цинлян Юй обнаружил это, вылечил её, и она влюбилась в своего спасителя. Это лишь догадка, — равнодушно проговорил он, — как и тот вопрос, она не имеет неопровержимых доказательств.
Но его “догадка” воистину ужасала. Вокруг утихли споры, все смотрели на него, словно их собственные головы перестали соображать.
— Знакомство Цинлян Юя и барышни Фэн вызвало у меня подозрение, что кто-то в союзе желает ей зла, — продолжал Ли Ляньхуа. — В саду возле покоев барышни Фэн валяется множество вещей, драгоценности, шпильки для волос, цветочные украшения из яшмы — если пересчитать в серебро, они стоят нескольких городов. Барышня Фэн ещё юна и не имеет дохода, все эти вещи, естественно, чьи-то подарки. Она круглый год живёт во владениях союза, не общается ни с кем из выдающихся личностей цзянху, так кто же приносит ей драгоценности? — Он слегка изогнул уголок губ и бросил взгляд на Фэн Цина. — Кто в “Ваньшэндао”, кроме главы союза, мог подарить барышне Фэн столько драгоценностей? Ничего удивительного, что отец балует дочь украшениями, но не слишком ли он переборщил с подарками, и не слишком ли испорчено вела себя девушка? — После крохотной паузы он продолжал: — Барышне Фэн едва исполнилось семнадцать, любящий отец прежде скрывал её во внутренних покоях, а два месяца назад неожиданно начал подыскивать подходящего жениха. Говорят, отбор прошли многие, но барышня Фэн отказалась выходить замуж и устроила скандал по этому поводу. Ей всего семнадцать, почему же глава союза вдруг решил, что её нужно выдать замуж? — Его улыбка стала чуть шире, он снова посмотрел на Фэн Цина.
 
Глава союза хранил молчание, холодно глядя на него.
— Среди вещей, выброшенных барышней Фэн, была курильница. — В этот момент улыбка Ли Ляньхуа поблекла, тон постепенно стал почти невыразительным. — А в ней — кусочек мускуса превосходного качества, с одной стороны горевший, а потом погашенный. Мускус сам по себе обладает сильным ароматом, его вообще-то не требуется зажигать, и барышня Фэн забросила курильницу так далеко. — Он посмотрел на Фэн Цина. — Это чистый мускус, ароматный в сухом виде, не предназначенное для воскурения благовоний лекарственное средство — кто поставил курильницу с ним в комнате барышни Фэн? Кто зажёг? Вы подарили ей плоды акации, украшения, неожиданно решили выдать её замуж, в её комнате кто-то зажёг мускус, и вероятно, кто-то отравил её пищу — а ведь мускус используют как средство, чтобы случился выкидыш…
— Замолчи! — рявкнул Бай Цяньли. — Ли Ляньхуа! Я проникся к тебе уважением, а ты несёшь этот вздор? Оскорбил не только моего шифу, но и мою шимэй! Ты… Подлый человечишко!
Вокруг загудели, всех сильно поразили слова Ли Ляньхуа “средство, чтобы случился выкидыш”, и каждый понимал, что это значит…
Значит, Фэн Цин имел безнравственную связь с Фэн Сяоци, и она забеременела. Все попытки выдать её замуж и избавиться от ребёнка провалились, и тогда ему пришлось убить собственную дочь.
Если причина такова, то это и правда мотив.
Кто поверит, что глава союза “Ваньшэндао” Фэн Цин, всегда вежливый и утончённый, увлечённый садовод, начитанный и скромный благородный человек, способен на такое?
Лицо Фэн Цина потемнело.
— Ли Ляньхуа, если не предоставишь доказательств в подтверждение своих слов, мне останется только убить тебя сегодня же — иначе не усмирить гнев “Ваньшэндао”.
— Желаете ещё раз посмотреть на них? — Ли Ляньхуа опустил руку и указал на землю. — Доказательства, возможно, на их телах.
Фэн Цин остолбенел.
— Это вы! Вы убили её! Вы убили её! — снова закричал Сань Гуай, вдруг схватил лопату и как безумец принялся яростно копать. Вскоре в земле образовалась яма, показались две циновки. Сань Гуай спрыгнул в яму и сорвал одну из них. — Она носила вашего ребёнка!
Бай Цяньли смотрел в ужасе: труп уже вздулся, черты лица исказились, длинные волосы растрепались — в земле лежала его не видавшая мира, капризная и своенравная шимэй. Он и представить не мог, что увидит её такой. Рядом с ней ещё был окровавленный свёрток белого полотна — несформировавшийся младенец. Сань Гуай неожиданно сдёрнул вторую циновку — лицо человека под ней было изуродовано множеством порезов, но всё же угадывалось, что при жизни он обладал прелестной наружностью. Никто не знал его, но с первого взгляда все поняли, что это и есть “Цинлян Юй”.
Оказывается, он был привлекательным молодым человеком.
Сань Гуай ткнул пальцем в сторону Фэн Цина.
— Той ночью я ходил в гости к тётушке Сань, возвращался по темноте и в горах увидел как вы с ними дрались. Вы хотели вернуть эту девушку, а вот он не позволял, тогда вы отбросили её пинком, обломком копья пригвоздили мужчину к дереву, мечом отрубили ему руку, изрезали его лицо, зарубили его насмерть! Рубили, пока меч не сломался! Девушка была ещё жива, вы пинали её снова и снова, всадили наконечник копья ей в живот, у неё в руках тоже был меч, вы его отняли и вырубили её ударом рукояти по голове… Я всё видел! Посмотрели, что она лежит и истекает кровью, бросили её на земле и ушли! Я спас её и забрал к себе домой, лечил несколько дней. Ребёнка она потеряла, но сама ещё могла выжить, но вы убили её любимого, и она плакала каждый день. А однажды, когда я вернулся с рынка, увидел, что она перекинула через балку полосу белой ткани и повесилась.