Испытательный срок (СИ)
XXXVI. Третья статья
В пыточной комнатёнке у безопасников дышать было нечем. Ксюша недовольно ёрзала на неудобном стульчике; Максу после беготни тоже не сиделось на месте. Один лишь незнакомый молодой сержант безопасности чувствовал себя здесь вольготно. Взглядом, нежным и трогательным, примерно как алмазный бур, он сверлил офонаревшего от свежих впечатлений паренька лет двадцати. Тот жалобно дёргал запястьями в наручниках и затравленно озирался; Управа ему не нравилась.
Задержанного было, с одной стороны, немножко жалко. Вот так вот живёшь себе, промышляешь хлеб насущный не совсем честными магическими методами, уверенный, что ты один такой одарённый — и тут в один прекрасный миг вместо ментов-минусов, которых можно раскидать простенькой силовой волной, тебя вяжут совсем другие слуги закона, вменяют третью статью Магического свода и волокут в Управу, набитую такими же, а то и похлеще, уникумами. А если не примешивать к делу эмоции, то картина вырисовывалась серьёзная. Деятелей вроде этого старшие ласково именовали профанами и, если верить Оксанке, уже много лет в практике не видали. Обычно талант либо вовремя раскрывается и получает должную огранку, либо так и погибает невостребованным; самостоятельно, без помощи сообщества, освоить хоть простейшую стихийную магию — задачка со звёздочкой. А этот справился, да ещё как! Повелевать сквозняками и поджигать пальцем газовые конфорки парню было неинтересно — он баловался аж телекинезом. Четвёртая, между прочим, категория! Тут всю жизнь потратишь — не научишься, а некоторые вот так, играючи…
Макс покосился на торопливо щёлкающую клавишами Ксюшу. Четвёрка — не хухры-мухры, циферкой повыше — и влетел бы бедняга без вопросов на смертный приговор. Может, и сейчас влетит. Вон какой безопасник довольный, этим только дай человека уморить… Тимофеева деликатно прочистила горло, привлекая внимание, и придвинула к себе ноутбук.
— Время тринадцать восемнадцать, — зачастила она, аккомпанируя себе на клавиатуре. — Дело о несанкционированном применении дара, Магический свод, статья три. Допрос ведёт старший офицер магконтроля Тимофеева Оксана Сергеевна, присутствуют младший офицер магконтроля Некрасов Максим Николаевич и специалист группы предотвращения магических противоправных деяний Миронов Алексей Дмитриевич. Вы несёте ответственность за полноту и достоверность предоставленных следований; оставляю за собой право принять необходимые меры, если посчитаю, что вы ведёте себя некорректно. Вам всё понятно?
Задержанный только ресницами хлопнул. Весь этот протокольный шквал обрушился на него, как камнепад на незадачливого альпиниста. Парнишка, очевидно, думал, что судить его станут за то, что тырил с витрин мелкогабаритную технику, а тут — Магсвод, несанкционированное применение, должностные лица…
— Да или нет?
— Д-да…
— Прекрасно. Ваше имя?
Задержанный нервно сглотнул.
— Юрий… Юрий Зенин. Ми-михайлович.
— Род способностей и предполагаемая категория вам известны?
Мотает головой. Ксюха, разумеется, лихо вписала магию четвёртой категории — под вопросом, само собой, чтобы безопасникам потом скучно не было.
— Когда и каким образом обнаружили свой дар?
Парнишка попытался развести руками, вспомнил про наручники и пугливо вздрогнул всем телом.
— Ну как… Пару лет назад вроде… — выдавил он, в ужасе глядя на Ксюшин ноутбук. — Случайно вышло… Там, с пацанами, ну, дела такие, зацепился, то, сё… Один там был мутный, Ржавым звали… Полез, значит, с ножом на меня, я его и… ну…
Тимофеева поморщилась. Обитатели социального дна не вызывали у неё симпатии, а подобная манера изложения раздражала питерскую интеллигентку ещё больше.
— Какие конкретно типы воздействия вы пытались применять?
— Так это, — Зенин неопределённо шевельнул челюстью, словно из спёртого воздуха пытался зачерпнуть нужные слова. — Пихнуть там чего… Или кого. Вещи подвигать. Ничего больше не умею! Чем хотите клянусь!
— Клясться вы потом будете, — зловеще пообещала Тимофеева. — Вы ранее сталкивались с представителями сообщества?
— Какого ещё…
Ксюша, косясь на безмолвного сержанта, помучила ещё профана вопросами, хитро заходя то с одной, то с другой стороны. Зенин либо виртуозно играл идиота, либо действительно ни черта не знал. Получается что-то — он и делал. Кто ж знал, что тут аж целое сообщество, со своими законами, со штатом сотрудников, обеспечивающих соблюдение этих самых законов? Отпустите, пожалуйста, уважаемые, он больше ни в жизнь, никогда, ни за какие шиши…
— Что ж, — Оксана смотрела теперь исключительно на безопасника. — У задержанного действительно не было возможности получить необходимое обучение и сдать аттестацию. Я классифицирую это как обстоятельство непреодолимой силы; согласно пункту семнадцать, оно снимает с задержанного обвинения по третьей статье. Вы со мной согласны?
Сержант Миронов недовольно пожевал губами.
— Да, всё по закону.
— Тем не менее, — Ксюха повернулась к профану и хищно сощурилась, — вы будете обязаны пройти обучение с предоставленным государством наставником, сдать экзамены и принести присягу. До тех пор вы не имеете права осознанно использовать свой дар. Дальнейшие нарушения, если будут совершены, не подпадут под семнадцатый пункт и повлекут наказание вплоть до смертной казни. Вам понятно?
— С-с-смертной? — севшим голосом переспросил Зенин. — Она же… того… нельзя…
— Можно, — значительно произнесла Оксана. — Наши законы строже общегражданских. И, кстати, о них… Обвинения по уголовным статьям мы с вас не снимаем, — при этих словах задержанный заметно сник. — За кражи и причинение вреда здоровью потерпевших вы понесёте соответствующее наказание. Во избежание эксцессов, — Тимофеева сжала и разжала пальцы, разминая руку, — мы установим за вами наблюдение. Любая попытка избежать ответственности даёт нам право принять соответствующие меры. Это ясно?
Бледный как смерть профан понуро кивнул. Так-то, родимый! Хочешь, не хочешь — а поставят на путь исправления. Никаких больше драк по подворотням и мелких краж. Присяга, конечно, не панацея, но отлично выправляет мелкие неполадки характера. Ксюша не без изящества нацепила на Зенина следящие чары и с чистой совестью сдала его на руки безопаснику. Для полного счастья парнишке не хватало только кровавой викентьевской пробы.
— Эк ты его, — ухмыльнулся Макс, когда они вырвались наконец из пыточных застенков. — Вроде и шпана подзаборная, а проняло! Вон с какой рожей сидел…
— Ещё бы, — фыркнула Тимофеева и бросила взгляд на крохотные золотые часики. — Надо бы оформить сверхурочные. Дежурство-то кончилось давно.
— Окстись! Мы ж день и ночь на работе, — Макс в притворном ужасе замахал руками. — Я вот после понедельника вообще спать не могу, всё думаю, что ж там такое стряслось фиг знает сколько лет назад?
— Какая разница? Нам всё равно не скажут, — Ксюша неприязненно поморщилась и ткнула наманикюренным пальцем в кнопку вызова лифта. — Всё секре-е-етное, уши вянут.
— Да ладно, ребята поделятся…
— Ага, сразу после конца света.
Опять злится, что ей не досталось интересных дел. А правда, почему Верховский так её бережёт? Потому, что девушка, или потому, что не справилась бы?
— Я вчера на собрание сходил, — сменил тему Некрасов. Вернее, не то чтобы сменил — скорее, повернул разговор в менее опасное русло. — Ну и чудики у них там ошиваются, конечно…
— Может, от этой ментальной магии сам не заметишь, как с катушек съедешь, — понизив голос, предположила Тимофеева. — Похожи твои чудики на супер-магов?
— Если брать за образец Чернова, то есть что-то общее, — хихикнул Макс. — Только он всех бесит, потому что такой от природы, а эти — намеренно.
— Это в каком смысле?
— Я ж говорил, что они минусов на наш счёт просвещают? — Некрасов задумчиво поскрёб стриженный затылок. На очередном этаже в лифт влез гружёный коробками курьер, и теперь приходилось тщательно подбирать слова. — Ну и всё это в таком ключе… В негативном. В духе, что нашу бы энергию да в мирное русло. Как будто мы тут все вот как этот тип — только и делаем, что смартфоны воруем в торговых центрах.