"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Не вдаюсь в подробности нашей государственной машины, от китайской весьма отличающейся. Я уже, где-то против воли, «погрузился» в проблему и параллельно наблюдаю за эмоциями ЯньАнь. Она, в ответ на мои слова, зачем-то собирается, что-то взвешивает и явно бросается «в омут с головой»:
— Наши предприятия есть много где в мире. Как с участием государственного капитала, так и частного. Иногда, бывает, за частным стоит государство, вот ZTE например… В общем, часто бывает такое, что в стране с переходным периодом, при смене правящих группировок или их частей, у нас пытаются отобрать то, с чем сами потом всё равно не справятся. Просто чтоб разово заработать, продав оборудование. Или ещё что-то такое. В Африке недавно так было, и южнее, — она называет страну, с которой мы не граничим, но находимся в одном регионе. — Там, правда, мы чётко сказали, что будем защищать свои инвестиции. И нашу долю в электростанции не тронули. — ЯньАнь твёрдо смотрит на меня. — Меня смущает один общий, во всех эпизодах, сценарий. Я вижу по языку, что ты учился где-то на Западе, но ты учился явно не бизнес-управлению. Потому что сценарий всегда один: «бедный родственик» перед тем, как попытаться отнять у тебя всё, вначале пускает на самотёк свою долю.
— Да нуу, — даже не считаю нужным скрывать скептицизма (про «обучение на Западе» просто пропускаю мимо, потому что объяснять про английский, второй родной, не планирую). — Ничего не скажу об Африке или о Юге, нет опыта. Но что до нас, ты просто не в контексте реалий.
Следующие пять минут трачу на рассказ о попытках нового политического курса. О лозунге «Закон один для всех!». О том, что порядочные люди всё же есть, и даже на серьёзных должностях в Генеральной Прокуратуре. И о многом другом, сводя всё к простой мысли: чтоб отобрать что-то, в рамках текущего политического курса, будет мало частной инициативы отдельных чиновников. Особенно тут, на Хоргосе. А сам политический курс, именно в этой стране, это не только инициатива «сверху». Он ещё и очень востребован «снизу»: тот редкий случай, когда общество более-менее консолидировано движется к единой цели.
— В общем, если что, можно будет с чьей-либо помощью навести контакты и откупиться взятками? — ЯньАнь, чуть успокоившись, делает свои парадоксальные выводы. Требовательно сверля меня взглядом.
— Да за что взятки-то?! — оторопеваю я от неожиданности.
— Лучше отдать часть прибыли, тем более, у меня достаточно широкий коридор в рамках моей доли, — философски отвечает китаянка. — Чем дать, как ты говоришь, зарезать на мясо курицу с бриллиантовыми яйцами. А бюрократия — она везде одинаковая. Они не могут жить спокойно, если кто-то преуспевает на их территории, а они не могут с этого ничего иметь. Ты просто молодой… — она явно деликатничает и что-то не договаривает. Видимо, из личного опыта.
— Ну давай с другой стороны, — выдыхаю, принудительно успокаиваясь. — Ты же сама говоришь, ваш государство не бросает на произвол судьбы ваших инвестиций в других странах? Почему ты не рассматриваешь вашего влияния на ситуацию? В случае, тьфу три раза, если твоя паранойя оправдана?
— Во-первых, тут частная инвестиция, наша. Если прибыль — наше государство имеет с проекта, — рассудительно поясняет ЯньАнь. — Но все риски и работа — только на нас. На семье Ван. Это — часть соглашения отца с государством… А во-вторых, господин Гао сказал, что у китайской армии плохой опыт попыток давления именно тут. И что в бизнесе всё будет решаться исключительно деловыми инструментами. Не давлением.
Искренне смеюсь уже не первый раз за сегодня, припоминая действительно весёлые детали. Но, кажется, за время нашего разговора я уже разобрался в ситуации: ЯньАнь просто сама по себе относится к так называемому «тревожному» типу психики. И ей не нужно особых причин, чтоб понервничать: оно у неё идёт, так сказать, искренне, от души. Естественной и собственной волной.
Плюс — она постоянно в стрессе. Что ни говори, работы они своротили колоссально за это время.
Плюс — она оторвана от привычной среды, что стресс только усиливает.
Плюс — некоторые наблюдаемые ею моменты (с учётом её полного незнания нашей обстановки), видимо, действительно напоминают ей то, что они привыкли считать угрозой.
Вываливаю ей это откровенно в лоб, добавляя:
— Со своей стороны. Вижу, что тебе почему-то важна именно м о я позиция. Обещаю: приложу максимум усилий, если что.
Я не конкретизирую, потому что её тревоги не стоят выеденного яйца. А эту беседу записываю по разряду психотерапии, в рамках медицинской практики, поскольку частоту покоя на неё бросал уже несколько раз.
На удивление, именно мои последние слова успокаивают её больше, чем все предыдущие аргументы. Потому не могу не добавить:
— Но ты и сама имей ввиду: не сильно ли ты отрываешься от реальности, настолько переоценивая роль конкретно взятого человека. Крайне небольшого, если смотреть на вещи реально.
— Кеша говорил у тебя ощутимые личные возможности, — откровенно поясняет ЯньАнь. — И в случае несправедливых нарушений, — она не конкретизирует, что именно имеется ввиду, — ты в состоянии посодействовать.
— Спасибо за оценку, конечно, — бормочу в ответ, — но, кажется, вас уже двое оторванных от реальности (поскольку говорим по-английски, используется слово romantic. Которое хотя и имеет, в том числе, и такое значение, но китаянкой явно воспринимается в контексте неточно. Впрочем, пусть думает, что хочет). Кажется, теперь вас двое, переоценивающих конкретного парня.
— Кеша сказал, ты ему очень помог в рабочем моменте, на уровне, для него лично недостижимом, — открыто пожимает плечами ЯньАнь, которая почему-то моментально пришла в нормальное расположение духа. — Спасибо! Я побежала, ещё планирование надо сделать, — она по-мужски жмёт мне руку и мало что не одухотворённо исчезает из беседки.
А я минуты две, оставаясь на скамейке, усиленно перебираю варианты, что Кеша мог иметь в виду. Когда до меня с запозданием доходит, что дело, видимо, в разруленном Бахтиным переводе денег на Кешину рабочую карту из какого-то офшора.
_________Многое шло не так. Многое заставляло не просто задуматься, а где-то даже испытывать панику. Но, спасибо двадцать первому веку, отец всё время был на связи; и он, в отличие от самой ЯньАнь, отлично знал, что делать в любой ситуации.
Применительно к её опасениям, он сказал:
— Лично я не думаю, что соседи имеют ввиду то, чего ты боишься. Но согласен, что подстраховаться стоит. Если же ты всё-таки права, и политические шатания могут быть причиной давления на бизнес (имелся ввиду явно «наш бизнес»), то есть правило: главное — люди. Личности. В трудный момент, тебя просто должна быть опора, в лице правильных людей. Которые тебя поддержат в этот самый нужный момент.
Бывший босс Алекс, судя даже по опыту совместной работы, явно говорил меньше, чем мог в реальности. И в качестве точки опоры ЯньАнь полностью устраивал. А мог он немало: хуэй Кеша, который уже по факту был второй половиной, не вдаваясь в детали, упомянул: при желании, Алекс вхож в такие сферы, что уж в адрес отдельного фармацевтического завода несправедливостей можно не опасаться. Особенно если завод в зоне Хоргоса.
Правда, Кеша категорически отказался говорить с Алексом лично, сославшись на какие-то неписаные правила.
Хм, похоже, у них тут действительно какая-то специфическая своя среда. В которой всё, включая отношения, работает явно не по тем правилам: ну что, скажите, может помешать боевым товарищам прийти друг к другу в любой момент? С любой проблемой?
От Гао, ЯньАнь знала, что Кеша и Алекс взаимодействовали в некоторых операциях, связанных с работой Кеши. А один раз она даже сама это видела собственными глазами.
Ну и, в голове ЯньАнь никак не укладывался ещё один момент: от налогов, новое предприятие было освобождено с обеих сторон: с китайской, у семьи Ван было личное соглашение с государством, в рамках которого Гао (и те, кто стоит за ним), имея полный доступ к отчётности, мог полностью контролировать все финансовые потоки (соблюдая государственную долю).