"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— О, привет! — она выныривает из своих мыслей и искренне улыбается. — В спешке? Или есть время?
— В спешке. Почти. Но для редкого специалиста время найдём, — отшучиваюсь в ответ, падая спиной вперёд на скамейку напротив неё. — Что-то случилось?
— Да. — После паузы говорит она. — Хотела посоветоваться. Но так, чтоб Кеша не узнал.
Присвистываю в ответ и вопросительно смотрю на неё.
— Да ничего страшного, просто он всё так близко к сердцу воспринимает, — краснеет ЯньАнь, чьё совместное проживание с Кешей в четвёртом секторе ни для кого не секрет. — В общем, это пока не проблема, но мой отец говорит, что такие вещи нужно учитывать заранее. И планировать свои контрмеры тоже надо заранее, на случай всех возможных осложнений…
***********************
Она говорит минут десять, и в итоге выясняется презанятная картина.
Во-первых, наша сторона представлена в акционерах фармацевтического завода как Государством, так и частным инвестором (я даже знаю, кто это, вернее, догадываюсь; но ЯньАнь весьма потешно не называет имён, соблюдая конфиденциальность. Хотя это наверняка Роберт Сергеевич).
При этом, наш частный инвестор является ещё и управляющим от имени капитала Дубая, также участвующего в деле на паях. В само управление Дубай не вмешивается (даже специально никого не присылал), а по всем вопросам интересы Эмирата представляет, доверительно управляя от имени арабов, наш этот самый частный инвестор (читай — всё тот же Роберт Сергеевич, перевожу сам для себя мысленно).
Ввиду непонятного шатания в тех кругах, которые здесь по телевизору называют «политической элитой», представители нашего Государства, как акционера, постоянно меняются: поначалу это был вообще Кеша. Правда, недолго.
Потом представлять интересы страны стал какой-то комитет государственного имущества (не знаю у нас такого органа, но ЯньАнь говорит по-английски, и наверняка использует примерно подходящее по смыслу описание).
Комитет госимущества тоже «махал шашкой» совсем мало, если говорить о времени их работы. Его «участие» выразилось во введении полутора десятков ежедневных отчётов, которые, как говорит ЯньАнь, и так есть. Просто в другом формате.
Затем на Хоргос явились представители Прокуратуры (кажется, самой главной в вашей стране — говорит ЯньАнь), но те вообще были крайне недолго; только изъяли какие-то бумаги из кабинета, в котором до того заседали спецы госимущества, и сообщили ЯньАнь: госимущества тут больше не будет, по крайней мере, именно этих людей. На её вопросы (почему? И кто будет вместо пропавшего комитета госимущества?), сотрудники прокуратуры только гоготнули в ответ на хорошем английском:
— На первый вопрос ответ прост. Конкретно эти люди арестованы. Но то наши внутренние дела, вас не касаются…
— Но кто-то же есть вместо них? — вежливо удивилась тогда ЯньАнь, на ходу прикидывая, как организовывать взаимодействие с новыми чиновниками (которые наверняка воспоследуют — не может же Государство оставить инвестиции в такой перспективный проект без присмотра?). — И кому теперь слать эти отчёты? — китаянка дисциплинированно вывела на принтер и протянула прокурорам почти половину пачки формата а-четыре. — Формат согласован с этими вашими арестованными представителями, — зачем-то рассеянно добавила она, с удивлением видя досаду на лицах представителей «самой главной прокуратуры».
— А вот это уже второй вопрос, — не растерялись наши прокуроры. — Отчёты будете отдавать тем, кто прибудет на место арестованных.
— А по какому каналу их передавать сейчас? — сделала ударение на последнем слове ЯньАнь, пытаясь не оставить подвешенным самый главный (с её точки зрения) вопрос: отчётность в адрес Государства, на земле которого расположено предприятие. — Вы бы не могли дать тогда контакты тех, кто исполняет их обязанности?
— Никто не исполняет, — погрустнели в ответ прокуроры. — Мы всё управление того… Сидят они все, одним словом. Очковтиратели и взяточники. И само управление, по нашему представлению, сейчас на этапе упразднения в Конституционном Суде.
 
— Так а кто же тогда?… — ЯньАнь даже не договорила вопрос, потому что лично ей был дико: как Государство может оставить без управления такие моменты. А управление — это прежде всего ответственные, закреплённые за конкретными задачами. Это любой первокурсник знает… Теперь же, старых ответственных изъяли, а новых, получается, не назначили.
Впрочем, она быстро взяла себя в руки и добросовестно изложила все резоны «самой главной прокуратуре» Государства: у нас ваши деньги, раз. Мы ими управляем. Тех людей, которые от вас до позавчера хотя бы вид делали, что работают вместе с нами, вы арестовали. Оставив вашу долю в заводе без управления. Это два. Мы — ваши добросовестные партнёры. Потому я вам лично сигнализирую: ваша доля без управления! Вот прямо сейчас! Раз даже отчёт отправить некому. Это три. Четыре. Вы, как представители вашего Государства, ещё и убравшие собственных управленцев, пожалуйста, примите от меня бумагу для начала, и распишитесь на моём экземпляре. Это пять. И шесть: оставляйте кого-то из вот вас, чтоб представитель вашей страны таки был тут. Ежедневно. Чтоб у Государства и народа Вашей Страны даже тени сомнения не возникло, что партнёры, пользуясь моментом, по факту устранили вас от участия в управлении.
— А в чём выражается это управление? Со стороны нашего государства? — лениво и явно из вежливости спросил один из прокуроров.
— Определение коммерческой политики. По регионам, — ЯньАнь, быстро сориентировавшись, выдала ещё полпачки а-четыре из принтера. Гордясь тем, что процессы в совсем молодой компании лично ею организованы по столь высокому стандарту, что их даже в Китае показать было бы не стыдно. — Вот Азия, Персидский Залив, Китай… Кстати, подпишите и мой экземпляр, что до вашей страны информация доведена… Далее идёт кадровая политика… — ещё полпачки бумаги. — Производственная политика. И экологическая безопасность…
Прокуроры невежливо перебили ЯньАнь, и старший из них снова гоготнул:
— Государство, лично в моём лице, расписывается сразу на перечне всего, что вы нам считаете нужным дать. Но, — вздел палец вверх дядька возраста Олега Николаевича (по словам ЯньАнь). — Мы можем только сажать, что и сделали. Ну или разгонять, — засмущался он, — вот как это управление. Но управлять — это не к нам…
Итогом последовавших получасовых препирательств стало то, что прокуроры добросовестно ещё полтора часа принимали по описи стандартный пакет ежедневных (!) отчётов. К концу процедуры заметно сдувшись и подводя итог:
— В общем, извините, но это было в последний раз. Нам это и не по подведомственности, и не в списке задач.
— НО вы отдаёте себе отчёт, что ваш пай остаётся неуправляемым?! — взбеленилась бюрократическому подходу ЯньАнь. — Вы не понимаете, что весь этот проект — детище вашего Первого Президента?
— Так он уже … того… — глумливо хмыкнул в сторону прокурор помладше. — В общем, сейчас самое время его детям начинать учиться о себе заботиться самостоятельно… — На молодого прокурора в этом месте строго посмотрел товарищ постарше, и молодой пристыженно замолчал.
— Хорошо. Тогда финансы, — устало выдохнула ЯньАнь. — По учредительному соглашению, вот еженедельный отчёт по прибыли. — На-гора появляется ещё одна пачка а-четыре (под явно депрессивные взгляды прокуроров). — Раз в неделю, мы должны сбрасывать оговоренные количества денег на ваши счета. Если деньги есть: а сейчас деньги как раз появились. Я оборот имею ввиду, — ЯньАнь пристально по очереди обвела взглядом присутствующих. — Эти счета должны были указать те люди, которых вы задержали. КУДА ОТПРАВИТЬ ДЕНЬГИ ВАШЕЙ СТРАНЫ ЗА ПОСЛЕДНЮЮ НЕДЕЛЮ?
Увидев порядок цифр, прокуроры вместо азиатского взгляда изобразили ближневосточный, и реактивно засобирались:
— Не наш уровень. Не наша компетенция. Пожалуйста, обращайтесь в министерство. Или в канцелярию Премьера.