"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Не согласен. — Бахтин твёрдо смотрит в глаза. — Переворот это когда мы, попирая законные нормы, чего-то пытаемся вышибить для себя.
— Я бы поспорил с формулировкой…
— … а тут мы наоборот. Пытаемся договориться о совместных действиях, чтоб максимально соблюсти и дух, и букву закона. — Не даёт себя перебить Бахтин, выжидающе глядя на Комаровских.
— Вот и я не согласен. На Госпереворот действительно не похоже. — Теперь Комаровских хлопает себя по коленям, под удивлённый взгляд Бахтина. — Так чего ты политесы разводишь? Помнишь, я тебе ещё прошлый раз, когда ты по Кузнецову сюда являлся, обозначал: твои представления о том, что только ты — д’Артаньян, а остальные — пидарасы, не совсем верны?… НЕ СПОРЬ, Олег! Ты сноб. А я — нет… Я тебе ещё тогда сказал, что не один ты, со щитом и мечом, в первых рядах…
— Щит и меч вообще ваша прерогатива, — бормочет Бахтин.
— Я образно, — отмахивается Комаровских. — Но ты ж тогда весь такой в белом, один ты правильный… Вот я тебя сейчас специально носом в… экскременты и ткну.
— Тыкай чем хочешь и куда хочешь. Только помоги. Поможешь?, — видно, что слова даются Бахтину нелегко.
Комаровских со скрытым удовлетворением наблюдает сведённые вместе брови Бахтина, и после трёхсекундной паузы отвечает, прикрывая глаза:
— Вполне. Даже скорее, правильнее сказать будет, более чем. Твоя позиция насчёт д’Артаньяна — тупая и дебильная, Олег. Чувство долга есть не только в прокуратуре. Чекисты тоже помнят… И про долг, и про присягу.
— К сожалению, не все, Комар, — тяжело выдыхает Бахтин, на лице которого отчётливо проступает явное облегчение. — А то, что твои замазаны? Тебя не остановит?
— Этих будем «выводить» в первую очередь. Карать давай вместе, — пожимает плечами Комаровских. — Тот случай, когда поддержу любые твои предложения.
— Комар, ты не подумай, что не доверяю…, — мнётся Бахтин. — Но как-то неожиданно. Чего это ты такой добрый? Сразу соглашаешься. Ничего для себя не требуешь на обмен. В чём подвох?
— А ты ждал, что я над тобой надругаюсь, как над парализованной балериной? А-а-а-ага-га-га-га?, — смеётся Комаровских.
— Не дословно, но…, — Начинает Бахтин.
— Одно дело, служебное рвение чрезмерное, — жёстко отвечает Комаровских, перебивая Бахтина. — У меня своё мнение насчёт этого… Питбулей толпа ох как не любит, особенно если они ей воровать не дают. Но этих питбулей надо как-то натаскивать, Бахтин! И конечно они ошибок наделают, пока не заматереют! Тогда, с Кузнецом, я был никак не на твоей стороне. Спасибо, что ты его в итоге пристроил, не пропал в итоге человек… Но другое дело — скурвившийся пёс, Бахтин. Который на грабителей работает. — Комаровских смотрит в глаза Бахтину. — Этого надо усыплять…
* * *Там же, через несколько минут.
Присутствуют Комаровских, несколько человек в штатском. В углу на пластиковом стуле сидит Бахтин, закинув ногу на ногу.
— Игорь Трофимович, мы выполним любой приказ, — говорит один из людей в штатском. — По оборотням вообще без вопросов. Но давайте уточним кое-что. Как насчёт дистрибуционной цепочки? Есть же «верхний» курс…, — говорящий оглядывается на Бахтина. Тот отвечает ему прямым взглядом в глаза. Говорящий поворачивается обратно и продолжает, видимо, решившись. — Сегодня их, в большей степени, плодит социальная среда. Можем всех арестовать хоть за ночь, не вопрос! Но ЗАЧЕМ? Это же обсуждали и пять лет назад, и десять? И ещё в девяностых? На их место потом придут новые, вы согласны? Рынок же не перестреляешь. Нам этих новых потом снова — выводить, устанавливать… Эта музыка будет вечной, если я заменю батарейки…
— Решил подискутировать?, — хмуро перебивает Комаровских, поднимая взгляд от столешницы.
Говорящий осекается:
— Никак нет. Разрешите выполнять…
* * *В том же здании, через несколько минут. В кабинете на этаж ниже. Говоривший с Комаровских, обводит тяжёлым взглядом присутствующих:
— … приказы не обсуждаются. Дальше продолжать?
— Уже выполняем…, — отвечает за всех лысый тридцатилетний сотрудник, одетый в джинсовый костюм и больше всего похожий на отбившегося от коллектива рокера.
* * *После литературы, как только выхожу в коридор, телефон снова разражается писком. Снова смска от Бахтина:
— Саша, помоги. Мне нужно ещё буквально два часа времени и подписанное заявление от твоего товарища, о котором мы говорили ночью. Вернее, лучше даже от его матери, вот текст. #file save Годится скан или фото, это уже нормальные основания для меня прямо сейчас. Лучше чтоб было написано от руки. Потом оформлю в оригинале. Сходи к ним, пусть напишут бумажку? Сможешь? И пришли сюда оба их адреса, как до них доберёшься: регистрации и фактический.
— Сделаю.
Бахтин, конечно, и в голове не держит такой мелочи, что я могу быть в школе. Но и случай не тот, когда от просьбы можно отмахнуться либо перенести исполнение. Подумав минуту, направляюсь в директорскую. Стучу два раза, захожу.
— О, здравствуй, — директриса поднимает взгляд от какой-то бумажки и торопливо снимает очки. — Что-то случилось?
— Мне нужно срочно к Серикову. Ему кое-что срочно передали, это важно и исходит от государства. — Старательно говорю только правду, не откровенничая при этом сверх меры. — Мог просто сбежать, но решил зайти вас предупредить. Давайте напишу расписку?
— Ты о чём?, — не успевает за событиями директриса.
— Вы ж за меня отвечаете, пока я в школе?
— Да, — рассеянно кивает она.
— Я — единственный из всех, кто дееспособен. У вас моя эмансипация, — напоминаю, поскольку она всё ещё тормозит.
— А-а-а, да, конечно… Хорошо… В виде исключения, — оставляет она за собой последнее слово.
— Жанна Маратовна, и дайте, пожалуйста, мне его домашний адрес. У вас точно есть…
* * *Подходя к дому Серого, замечаю полицейскую машину, которая, по идее, должна работать в режиме передвижного патруля. Но она почему-то стоит рядом с единственной дорожкой, ведущей от подъезда Серикова. В пятидесяти метрах от этой машины в другую сторону, стоит ещё одна машина. Как будто частная на вид, но также похожая на полицейскую, только работающую в режиме скрытого патруля.
В обеих машинах сидит по паре молодых парней. При этом, если в первой они в форме, как и полагается; то во второй — в партикулярном. Хотя, лица ни с чем не перепутаешь. Вернее даже, их взгляд.
В подъезд Серикова прохожу без звонка в домофон, воспользовавшись тем, что какая-то бабушка выводит гулять мелкую голосистую собачку.
Собачка облаивает вначале дверь, причём так громко, что я слышу её с обратной стороны. Когда дверь открывается, шавка кидается на меня, но хрипит, повиснув на поводке, который тянет на себя старушка.
Осторожно обходя их по дуге, заходу в подъезд и дверь за мной закрывается автоматически.
В квартире Серого застаю его самого (абсолютно трезвого) и его мать — нестарую ещё женщину, очень красивую, но как-то резко осунувшуюся и визуально очень постаревшую.
— Привет, что-то скажешь?, — как-то обречённо роняет Серый, отодвигаясь от двери и давая мне зайти внутрь.
— Скажу. И давайте сделаем побыстрее вот что…
Пока его мать переписывает с моего телефона текст документа, присланного Бахтиным, ввожу их в курс дела.
По Серикову вижу, что он сомневается. По его матери вижу, что ей страшно.
Глава 11.
Бросаю частоту покоя на обоих. На мать приходится повторять дважды, чтобы она окончательно успокоилась.
Мать Серого дописывает бумагу, которую я фотографирую и тут же пересылаю Бахтину.
Стесев: Вот заявление. Годится?
Бахтин: Да. Спасибо.
Стесев: Фактический адрес: …Адрес регистрации: …он же. КСТАТИ! Тут какие-то машины непонятные: #photo это первая, но вон ещё вторая: #photo. С первой всё ясно, вторая похожа на скрытый патруль.