"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
С другой стороны, если не циклиться на бесполезных (с прикладной точки зрения) «шедеврах русской литературы девятнадцатого века» [34], школа уже дала мне один бонус: я научился разгонять свой эмоциональный негатив волевым усилием. Как следствие — растёт ресурсность мозга.
Дело оказывается не только в частотах мозга, но и в его задействованных участках.
Если воспринимать литературные диспуты, попытки учительницы нам что-то там прививать, её экскурсы в давно устаревшую культуру не как трату времени, а как упражнение на силу воли (упражнение на генерацию позитивного настроя и не-впадение в негатив), то получается очень небесполезный урок.
— Ну, Стесев, а теперь поведай-ка нам, что думаешь обо всём этом ты. — Учительница по-прежнему пытается втянуть меня в абсолютно ненужные лично мне дискуссии, больше похожие на потерю времени.
— Роза Ароновна, если я отвечу честно, я опять вас не обрадую, — дисциплинированно сообщаю ей своё видение текущей обстановки. — А врать не хочется, слишком хорошо к Вам отношусь.
Класс привычно извергает короткий смешок, а она сама, также привычно, снисходительно кивает:
— Давай уже. Не ломайся, как красна девица!
— Ну начнём с определения слова «культура». Мы в школе почему-то, судя по контексту, под термином «культура» понимаем исключительно ту её часть, которой является живопись, театр, архитектура и так далее. В то время как культурой, если верить предмету в университете, являются ещё и материальные продукты деятельности — посуда, одежда, так далее… И обычаи с отношениями и ритуалами, и многое другое…
— Это где написано?, — раздаётся с третьего ряда.
— Есть в универе на филфаке, инъязе, истфаке такой предмет: «ИСТОРИЯ МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ». Учебник есть в интернете. Почитал на досуге… Так вот. Лично моё мнение, которое никому не навязываю: в основе любой культуры лежат три базовые функции головного мозга: мозг хочет развлекаться, познавать и отдыхать. Именно в таком порядке. Это лично мои наблюдения за жизнью.
Класс замолкает, а учительница удивлённо раскрывает глаза и присаживается на ближайшую парту сверху.
— Это имеет небольшое отношение к литературе, — продолжаю, — но уж извините: если мы учим напамять большие массивы текста, для тренировки памяти, на литературе, и признаём, что для тренировки памяти… хотя я бы для этого ввёл иной предмет — «МЫСЛИТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ»… почему бы две минуты не поговорить и об этом… В процессе эволюции, первое слилось со вторым: сейчас обучение, оно же познание, очень популярно делать через игру. То есть развлечение. И наоборот: масса игр выполняют и образовательную функцию, примеры возьмёте дома из компов.
— Да хоть и «Стратегия»!, — подаётся вперёд Жанна.
— Спорно, — качаю головой, — но не суть… У меня другой пример: фейсбук… Идём дальше. Каналы коммуникации, необходимые для такой «загрузки» мозга, очень зависят от развития науки и техники. В древности они технически ограничивались возможностями театра, оперы, живописи, балета, поэтических салонов, салонов музицирования и подобной лабуды. Пардон…
Класс вместе с учительницей смеются полминуты, терпеливо жду.
— Но мы с вами знаем: информация — измеряемая величина. И мозг стремится потреблять и обрабатывать как можно большее её количество. Однако понятно это стало только в наше цифровое время, и то, похоже, не всем… Лично моё мнение: музыка, балет, опера, живопись или умрут. Или останутся уделом узкой группы фанатов. Всё по той же причине: информация измерима. И ранее люди ходили и на это только потому, что альтернативы особо не было, а физиологическая потребность потребления информации и обмена информацией была и есть… Но сейчас структуры коммуникации усложняются, а объемы информации растут. Устаревают примитивные её каналы.
— Я бы не была столь категоричной, но продолжай. — Задумчиво говорит учительница, вспоминая что-то своё.
— Могу доказать. Роза Ароновна, не сочтите за скабрезность, но нужна именно ваша экспертиза.
Класс замирает в предвкушении, учительница слабо улыбается, не желая выныривать из каких-то своих мыслей, а я продолжаю:
— Мне это сказал дед. К сожалению, меня тогда не было, но, возможно, те времена хоть частью застали вы. Например, даже девяностые. Дед рассказывал: раньше, когда садились в поезд ехать от полусуток и больше, мужчины проявляли, гхм, инициативу с целью коммуникации с противоположным полом. Если таковой в вагоне или купе имелся Это правда?
Мой вопрос тонет во взрыве хохота. Роза Ароновна немного краснеет, но, смеясь, кивает:
— Ещё как…, — вызывая ещё больший взрыв хохота.
— А обратите внимание сейчас. Вы заметили, что в поезде парни уже не инициируют общения с девушками? Дед, правда, использовал другую формулировку, но я её воспроизводить тут не буду…, — пережидаю ещё один взрыв хохота. — Потому что все сразу погружаются в смартфоны.
— А ведь да!…
— Да ну, зачем к незнакомым людям лезть, если мобила с собой…
— Точно…
— Интересное наблюдение, — кивает учительница. — Пожалуй…
* * *Дискуссия началась с того, что в рамках чуть ли не школьной программы (документ называется План внеклассных мероприятий; есть, оказывается, и такой), нас тянут в театр на «Евгения Онегина».
Лично мне эта коммуникация не интересна ни по форме, ни по содержанию. Что я откровенно и озвучил.
Но впервые, никто из Ученического Совета меня не поддержал, а девчонки вообще взвились: «Стесев, ты тормоз! Приезжают же МОСКВИЧИ! Ты такого вообще можешь больше в жизни не увидеть, ещё и за эти деньги».
Я сопротивлялся, сколько мог, но никого не убедил. [35]
По окончании урока, пишу Лене смс, с перечислением всех обстоятельств. К своему удивлению, получаю от неё ответ:
— Мелкий, ты тормоз! Не буксуй! Я с тобой иду, вернее с вами! Давно хотела. Тем более, если москвичи, в нашей провинции! Считай целое событие
— Думаешь?, — начинаю сомневаться в правильности своих выводов я.
— Уверена! Мелкий, я не тупее тебя! Не спорь! По чём билеты?
— Ладно-ладно… понял. Не важно, почём. Запишусь, что иду вдвоём…
— В качестве компенсации, обещаю на спектакле сделать приятно, хи-хи.
— Как ты себе это видишь?
— Сюрпри-и-и-из!. Увидишь…
Глава 10.
Здание Центрального Аппарата… безопасности. Комната для специальных переговоров. Большой стол для совещаний пуст. Бахтин и Комаровских сидят за маленьким журнальным столиком. Комаровских постукивает фильтром незажжённой сигареты по ногтю большого пальца. Бахтин выбивает какой-то ритм ногтями по крышке столика.
— Комар, прости за фейсбук, — смущённо говорит Бахтин. — Не подумай, что это я сейчас типа мосты навожу, чтоб тебя улимонить. Я б и сам извинился…
— …но намного позже, — бормочет себе под нос Комаровских, в глазах которого угадываются искорки интереса. — Мудак ты, Олег.
Бахтин вскидывается и хлопает себя ладонями по коленям.
— Комар, давай так. Ты сейчас мне всё выскажешь, что думаешь. Потом — всё, что хочешь. Я это всё выслушаю и соглашусь. А потом поговорим конструктивно?
— Бахтин, ты вокруг меня не танцуй, я ж не… ты понял. — Качает головой Комаровских. — Переходи к делу. Что вы там такое нарыли, чтоб без нас не справляетесь? Настолько, что ты аж ко мне прибежал, и с извинений начал?, — по тону Комаровских, те, кто знает его близко, могут определить его скрытое удовлетворение происходящим.
— Хорошо, давай к делу, — кивает Бахтин и, немного помолчав, продолжает. — Есть информация. Но без вас мы её реализовать не сможем…
Там же, через несколько минут.
— …Бахтин, ты согласен, что тут на Госпереворот очень похоже?, — нейтральным, ничего не выражающим тоном спрашивает Комаровских.