"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Нет, Кузнец. Ваши как раз изо всех сил пытались вставить палки в колеса. И спустить всё на тормозах. На уровне ДВБ. По инерции. Просто всё меняется. А вы живёте прошлым. Ты — это очень хороший пример того, как нормальный человек … ладно, с чего мне тебя агитировать… В общем, твои игрища с шестнадцатилетним пацаном, которого ты ментам скомандовал упаковать — это уже днище. И ты искренне не понимаешь, как в том анекдоте, «за чтооооо?», — явно кого-то передразнивает Бахтин.
— Так это ты из-за этого пацана прицепился? — широко открывает глаза Кузнецов. — Ещё ж не сделано ничего?
— Во-первых, менты уже стартовали. У тебя хорошие друзья, Кузнец… Во-вторых, у меня другие задачи. Ты очень переоцениваешь себя. Потому делаешь неверные выводы. Цель — не ты. И даже не твоя братва в центральном аппарате. Цель — отработка одного упражнения. Отгадаешь, какого? И — кто автор упражнения?
— Да не расположен я сейчас к догадкам…
— Упражнение называется «Стопроцентное соблюдение процессуальныхнорм. В масштабах государства». А автора теперь отгадаешь?
Что-то неуловим меняется в лице Кузнецова и он после паузы спрашивает:
— «Сам» что ли?
— Он. Иначе как бы ваш Директор и наш Генеральный спелись… Теперь давай заново. Почему ты попал под замес?
— Тебе кратко? Или подробно?
— Нам пока спешить некуда. Можешь подробно.
— «Папа» затеял игру в справедливость. Сразу оговорюсь — не скажу, что я против. Просто как-то это…
— Нереально?
— Да. Именно. Это просто нереально — в привязке к жизненным реалиям. Каламбур получился…
— Кузнец, если б это было нереально, ты б сейчас тут сидел?
— Тоже верно… А ведь Андрей говорил, ч-ч-чёрт. Я подумал — мелет чушь «мальчик»…
— Андрей далеко не «мальчик». В отличие от тебя, у него есть родители.
— Да уж…
— И он от родителей о новых «играх» и новых проектах «Папы» узнаёт, в отличие от тебя, почти что из первых уст. И сразу. Так что — зря ты его не послушал.
— Бах, я не предатель. И не преступник. Что, кроме пацана, мне ещё вменяете?
— Хватит и пацана. Это, ни много ни мало, покушение на незаконное лишение свободы несовершеннолетнего. По нынешним временам «нового курса» — более чем достаточно.
— У пацана — способности. Реальные. Хотел понять, какие именно. Признаю.
— «Паковать» зачем?
— Так привычнее. И какая-то гарантия получения от него ста процентов информации со стопроцентной достоверностью.
— То-то и оно. Ты всё решил сам. Насрав на все правила вокруг. — Бахтин предупреждающе поднимает руку, останавливая пытающегося что-то сказать Кузнецова. — Вот как ты сам думаешь… Суд, когда ты это будешь говорить, как отреагирует? Когда на вопрос Гособвинителя ты честно ответишь вот то, что ты мне только что сказал?
— Понятно как…
— Ну видишь. Ты и сам всё понимаешь.
— Бах, давай заново. Я не отрицаю, что если выхлоп с пацана был бы, я б не отбивался от плюшек, премий и повышений. Не отбивался бы. И с удовольствием положенное бы принял. Но чем угодно поклянусь, что это — далеко не все соображения. Лично для себя б его не держал «в рабстве»! И от государства результаты не скрывал бы. Если б я хотел — я давно б с золота жрал, и уж об этого пионера ни рук не марал бы, ни времени б не тратил. Это если б я только бабок хотел. Ну или шире — материальных благ. На моей должности.
— Какие интересные слова… Государство. Ещё скажи — Родина… Кузнец, а для этого пацана — что есть Родина?
— Понятия не имею. Могу сказать только за себя.
— Зря. А я тебе скажу. За него. Для него Родина — это дом, где он живёт. Бабка с дедом. Школа, куда ходит. Чтоб улица по дороге в школу — без ворья и алкашни. Чтоб учителя в школе — не неудачники, а как в Китае: уважаемые люди с не самой маленькой зарплатой. И твои служебные необходимости ему — до одного места. Тем более, твои надежды и чаяния. А действия твои, чтоб его вербануть, сто процентов незаконны. Вот поэтому ты тут, Кузнец. Для него Родина — это с девкой нормально по улице идти. И чтоб менты его при этом ни за что не попетали — просто потому, что взрослому дяде вдруг понадобилось то, что у него в голове. Ну или в других частях тела. Чтоб мать его с ума не сходила, когда менты его по твоей команде изолировать на неопределённое время будут. Когда ителефон отрублен, и пацан из школы домой не попал.
— Мда уж… какая-то я сволочь крайняя получаюсь, да? — одним углом рта улыбается Кузнецов.
— А ты и есть она. Другое дело, что ты сволочь не от личного сволочизма. А искренне по тупости. Все привыкли, что наша «…строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения». Привыкли все — и вы первые. Вот ты — это показательный пример всем. Что так думать — ошибка.
Бахтин встаёт со стула и начинает ходить по помещению. Кузнецов слушает, не поворачивая головы.
— «Папа» не строит иллюзий на тему того, что стоит ему только щёлкнуть пальцами — и все тут же с пробуксовкой кинутся исполнять. Он наоборот считает, что надо будет много раз приказывать, карать, снова приказывать — потому, что рефлексы. У Системы есть рефлексы. И эти рефлексы Системы, устаревшие на сегодня, надо заново переучить либо перестроить. Каждый винтик Системы — хоть и такой, как ты — должен до боли в ушах бояться нарушить единый для всех закон. — Бахтин выделяет интонацией последние слова.
— Понял. — Коротко бросает Кузнецов. — Банкуй. В таком разрезе, всё понятно. Родине нужны мёртвые герои. Не в том смысле, что убитые — а в том, что на чьём-то примере будут дрессировать оставшийся личный состав.
— Воооот. — тянет Бахтин. — Наконец, ты правильно оцениваешь ситуацию.
— Ну, в таком разе, у меня вообще нет шансов выскочить. Одних телефонных разговоров за год хватит, чтоб… не подумай, что трясусь за себя. Просто вслух анализирую.
— Верно. Всё верно понимаешь.
— Сам чего сюда ехал?
— Будешь смеяться. Сейчас скажу — самого от пафоса тошнить будет.
— Да не боись. Мне не до смеха.
— Хотел посмотреть на человека, которого когда-то уважал. Когда было за что. Хоть и без особой любви.
— Молодец, посмотрел. — Без эмоций говорит Кузнецов.
— Кузнец, один хрен, это уже ни на что не повлияет. Но вот скажи мне. Без протокола. Ты правда искренне считаешь, что вправе гнуть через колено любого — даже мальчишку — если тебе это только покажется целесообразным для твоей работы и каких— то мифических интересов Государства, которое, если что, из таких вот людей и состоит?
— Есть элита. Есть плебс. Если без протокола — вот тебе мой ответ.
— Спасибо за откровенность. Вот мы и докопались. Кузнец, есть такая фигня — называется гордыня. Вот её «Папа» и сказал лечить в первую очередь. И лично от меня: есть мнение, что Бог — если он есть — иногда разговаривает с человеком языком жизненных обстоятельств.
— Ты это сейчас мне серьёзно?
— Ну, человеку, который хватает на улице пацана ради того, что ему только померещились какие-то божественные способности у оного — вполне нормальное объяснение, нет?
— Уел…Нечем крыть…
— Ладно. Поговорили — и будя. Я зачем ехал-то… Живи, Кузнец. Твой, как говорят по-модному, кейс переквалифицируется из «в отношении…»в «по делу…». От нас вердикт: неполное служебное соответствие. Резюме по кейсу — на усмотрение твоего героического командования. Вскрытые обстоятельства показали, что подобный уход он процессуальных норм сегодня — не исключения, а правило. То есть, пока в масштабах страны инфа не обработана и даже не до конца собрана, но картина ясна. Её теперь только перевести в читабельный вид. Из ямы нужно вылезать постепенно, чтоб не оторвать себе что-то нужное… Каждый случай разбирается индивидуально. В «ручном» режиме. «Наш» «Вашему» на тебе показал, что хотел…