"Фантастика 2023-72". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
По истечение срока — не обижайтесь. Вы — сам себе хозяин, мы вам не указ, но я докладываю генеральному, что ДВБ центрального аппарата… службы … график проверки не исполняет. О причинах вашего личного саботажа — доложите сами, я ж тут не хозяин, — излишне дружелюбно завершает «прокурорский». — Не смею приказывать, гы-гы.
Чекист берёт лист бумаги, читает, плотно сжав зубы, молча кладёт лист на стол и выходит распорядиться.
Через 15 минут, оба слушают запись: «…жаль, что ты не хочешь прислушаться. Хорошо, пойдём другим путём…»
— О-о-о-оуу, ва-ауу, ну-у-у, Игорь Трофимович, — явно лучится счастьем «прокурорский». — У меня уже нет вопросов по результатам проверки конкретного сигнала. Давайте добьём следующие звонки, и можно прерваться. А то мне ещё за санкцией спецсуда на меру пресечения ехать… Кажется, вы чай предлагали? Ставлю следующий звонок: «…Коль, я не давлю. Нет — так нет. … Тема горячая, всего сказать не могу. Если соблюдать все инструкции — нас всегда обходить будут… Сам не могу в его рамках решить. Если откажешь — буду считать, не судьба.»
От светящегося лица спецпрокурора, кажется, можно прикуривать. Комаровских напротив — хмур и молчалив.
— Игорь Трофимович, спасибо за содействие! У меня нет больше вопросов, генпрокуратуре в моём лице всё ясно. Сейчас ещё вот ребятам звякну — пусть в полицию наведаются. Там, похоже, ещё похлеще вашего: ваши хоть свой долг своеобразно понимают, а те вообще готовы исполнять частные заказы посторонних лиц. Впрочем, это уже не к вам… С ментами мы сами разберёмся, да…
— Олег, зачем ты это всё затеял? — пристально глядя в глаза, спрашивает Комаровских. — Всё те ваши старые тёрки?
— Ну, раз мы на ты… — Бахтин не отводит взгляд. — Игорь, закон в этой стране один. И вы — его исполнители. Слуги закона, если угодно. Вы в своей службе по какому-то недоразумению себя перепутали. С хозяевами. А «Хозяин» об этом предупреждал — что не надо так делать. Но у вас — своя свадьба, вам же всё пох-й. Вот у меня есть команда, которую я выполню: двум законам в одной стране не бывать. А тут — такой шикарный повод. По итогам этой проверки, сейчас будет вынесено решение о более широкой проверке. Эта — была «в отношении..». Следующая — будет уже «по факту…». По многим подразделениям. Поскольку у вас явно метастазы. Твой этот сотрудник — мелочь. Неудачно попал под руку. Ну или наоборот удачно — как посмотреть. Проблема в ином: вы все так думаете, как и он. Вы все искренне считаете, что законов два: для всех и для вас. И, раз уж мы «на ты», не сочти за труд: подпишись о неразглашении результатов проверки…
— Издеваешься?
— Нет. Я — парень простой. Инструкции соблюдаю буквально. Мало ли что тебе сейчас в голову взбредет.
— Да не буду я никого предупреждать! Сейчас в два часа просто уволим за дискредитацию…
— Ваше право. У меня пока вопросов нет. Соревноваться с вами в скорости не буду: я сейчас на работу. Дорога от вас — как раз мимо спецсуда. Если до того момента, как я буду проезжать спецсуд, ты мне сам позвонишь и скажешь, что Кузнец отстранён, санкцию на меру пресечения брать не буду.
— Да считай, уже и отстранён, и уволен! Но время дайте? Ты же понимаешь, что мне сейчас надо целое цунами подымать для этого?
— Так не подымай. Я сейчас пойду, возьму санкцию — и сам ему определю меру пресечения. На основании этих вот материалов. На своё усмотрение. Потом — обжалуйте, отменяйте. Если получится… Я ж никого не неволю!
— Что-то мы делаем неправильно, — пронзительно глядя в глаза, тихо говорит Комаровских.
— Игорь Трофимович, ты мне на жизнь хочешь пожаловаться? Так давай, жалуйся! Я тебе тоже пожалуюсь! Что одни жопы мнут, вместо работы, и их специально вызывать надо — из-за их сотрудников! Ты не подумай, я не о тебе, что ты! Ты ж наверняка в здании был, когда я приехал, это просто здание у вас оху-ть какое большое — и ты сорок минут по зданию маршировал, служебную обязанность исполнить! Так, к слову пришлось! А люди из другой службы в полночь ещё не ясно когда спать лягут! Потому что работать приходится и за себя, и за… Всего доброго. Не прощаюсь. Полночь уже была, так что сегодня ещё увидимся.
Мы уже спим после всего, когда звонит мой телефон. Олег, который прокурор. Беру трубку, одновременно выходя из спальни.
— Саня, спишь?
— Уже нет. Слушаю внимательно.
— Ладно, потом доспишь… Я по делу, могу замотаться, забыть — чтоб ты был готов. Помнишь, мы говорили, что у звонившего тебе в клинике взрослого парня есть два варианта дальнейшего общения с тобой?
— Да, очень хорошо помню, — тут же врубаюсь с полоборота. — Будет какой-то из двух вариантов? Может, всё-таки третий — и меня проигнорируют?
— Хе-хе, не мечтай, второй вариант. Уже запущен. Автора этого запуска мы уже… м-м-м… В общем, головы, отдавшей команду, можно не опасаться. Но голова рукам и ногам успела скомандовать. Ты понимаешь, о чем я, в рамках второго варианта?
— Очень хорошо понимаю. Продолжайте.
— По идее, руки и ноги, перед работой, голову должны ещё раз спросить. Чтоб взаимодействие наладить. Мы сейчас занимаемся головой, тут у неё в её здании ещё несколько таких же голов-родственников оказалось… пока не можем оторваться. К рукам и ногам приступим позже. Пока не ясно, когда. На всякий случай предупреждаю: мой номер держи на экране. Если что — просто тисни звонок. Я буду знать, что делать. Рукам укорот дадим сразу, но пока нет возможности тратить на них драгоценное время — пока местные головы всё не позабывали. Ну, пока. Спокойной ночи.
— И вам.
— Хе-хе, шутник, — весело ржёт Олег на том конце провода. — Мы теперь поспим хорошо если завтра…
Помещение без окон со столом и двумя стульями, намертво прикреплёнными к полу. Друг напротив друга сидят Бахтин и Кузнецов.
— Привет, что ли? Тебя просить представиться для протокола? — не поднимая глаз от заполняемого листа, спрашивает Бахтин.
— Ой, Бахтин, не доставай. Кузнецов Игорь Олегович. Не помнишь? — бросает второй собеседник.
— Помню. Но есть порядок. В принципе, можем и просто так поговорить. Мне это, — тычок пальцем на стопку бумаги на столе, — уже до лампочки. Я свои задачи решил. Ты в курсе, почему ты здесь?
— Предполагаю. Тёрки между Вашим и Нашим. Сведение счётов. Решили через меня кое-кого в центральном аппарате зацепить.
— Мда, Кузнец… С самомнением у тебя всё в порядке… Нет. Не поэтому. Официально довожу. Ты обвиняешься в превышении служебных полномочий и в покушении на незаконное лишение свободы несовершеннолетнего. Сюда плюсую преступный сговор с ментами — которых ты сагитировал тебе помочь. Сговор пресечён. По результатом негласной проверки (тебя же), обнаружено: твои внеслужебные контакты с некоторыми офицерами МВД имели систематический характер. Расшифровка твоих телефонных переговоров за период … м-м-м… нескольких месяцев однозначно доказывает регулярность, что уже говорит в пользу ОПГ. С тобой во главе, Кузнец.
— Какая ОПГ? — Кузнецов ошарашен. — Ты это серьёзно? Бахтин, ты это мне говоришь? Это я организованно и преступно зажирел, загнил и берега попутал?
— Зажирел — нет. Спору нет. Ты не хапуга. Ты — искренне дурак… Загнил — промолчу. У каждого своё ощущение реальности. Берега попутал — однозначно да.
Недолгое молчание, во время которого Кузнецов берёт себя в руки:
— Так, ну расшифровку телефона ты физически не мог получить без санкции, так что…
Бахтин, хищно улыбаясь, достает из папки два листа и подвигает их к Кузнецову. Кузнецов пробегает по тексту глазами:
— Печально… Значит, меня просто «сливают». Вероятно, у нас «перетряска». И мои от меня просто отказываются. Либо — мною откупаются.