Секреты, которые мы храним (ЛП)

— Позволь мне сначала поговорить с ней, — тихо говорю я, зная по опыту, что это не так-то просто, потому что даже после устранения угрозы шрамы все еще остаются. Плюс, я не хотела, чтобы Томми или они "разбирались" с Трентом, потому что я не была уверена, что смогу справиться с пятном на своей душе… хотя, может быть, это просто потому, что это для меня. Идея "разобраться" с ситуацией Тины сейчас действительно привлекательна.
Он кивает один раз, одновременно сжимая мою талию, и я откидываюсь назад, чтобы поцеловать его в щеку. Потому что я также знаю, что даже если бы он действительно хотел пойти и разобраться с этим, если бы я сказала "нет", он бы отнесся к этому с уважением.
У них троих могут быть проблемы с контролем, но я также знаю, что они будут уважать любые границы, которые я установлю, и уважают меня настолько, чтобы поверить мне на слово. Может, они и пещерные люди, но они пещерные люди с некоторой сдержанностью. Хотя я уверена, что есть много такого, чего я о них не знаю, что, вероятно, опровергло бы идею об их сдержанности, но пока я придерживаюсь этого мнения.
Когда мы, наконец, добираемся до начала очереди, я уже почти взяла свою ярость под контроль. В основном благодаря тому, что Рори держал меня все это время. Что-то в этом давлении сводит меня с ума, и это здорово, и я определенно не должна говорить с Тиной о том, что я так зла, как чувствую, но будь он проклят за то, что уже имеет надо мной такую власть. Иногда слишком легко забыть, что на самом деле я знаю их всего несколько месяцев.
— Привет. — начинает Тина, к ней возвращается часть ее бодрости в приветствии, но она замолкает, когда видит меня. Рори отпускает меня и отходит в сторону, чтобы дать нам немного пространства. Ее губы немного дрожат, и она быстро моргает, как будто пытается не заплакать. — Куинн.
Ее голос срывается, когда она произносит мое имя, слеза скатывается по ее лицу. Не раздумывая, я бросаюсь прочь от Рори, обхожу грузовик и ныряю внутрь, чтобы заключить ее в объятия.
— Фургон берет перерыв, — кричит снаружи Рори, его тон не допускает возражений, по крайней мере, я ничего не слышу, когда Тина обмякает в моих объятиях.
— Все в порядке, — шепчу я ей, гладя по волосам, пока она рыдает у меня на плече. Передняя часть грузовика с треском закрывается, и она подпрыгивает. — Все в порядке, это просто Рори дает нам немного побыть наедине.
Она моргает, глядя на меня, прежде чем ее плечи снова начинают трястись.
В итоге мы сидим на полу, эта бедная, сломленная, прекрасная птичка плачет у меня на руках, в то время как Рори стоит у двери, охраняя пространство для нас, чтобы она могла отдохнуть в безопасном месте.
— Мне так жаль, — говорит она сквозь икоту, когда рыдания начинают стихать, и она трет свои опухшие глаза и заплаканные щеки.
— Тебе не за что извиняться, — мягко говорю я ей с легкой улыбкой. — Ты не хочешь рассказать мне, что произошло?
Ее нижняя губа снова начинает дрожать, и она выглядит такой юной, что каждый мой защитный инстинкт оживает.
— Он просто… Я разозлила его. Я споткнулась, когда несла ему ужин, и он пролился на него и обжегся.
Она опускает голову, и от жгучего гнева внутри меня переворачивается желудок, во рту появляется металлический привкус, когда я пытаюсь успокоиться.
— Ты споткнулась не по своей вине, Тина. И даже если бы это было так, это неразумная реакция на то, что ты обронила еду, даже если она немного обожгла его. Совершенно уверена, что он не ужинал голым и не получил ожогов третьей степени на члене. И даже тогда это все равно не оправдано.
— Я знаю.
Ее голос звучит так тихо, когда она сворачивается в комочек, что мое сердце разрывается из-за нее. В основном потому, что я была именно там, где она сейчас. Зная, что это неправильно, но все равно чувствуя ответственность за все это. Как будто это была моя вина, потому что так и должно быть, верно?
— Тебе нужна помощь? — Вопрос нерешительный не потому, что я не хочу ей помогать, а потому, что я знаю, что предлагала ей помощь раньше, а она мне отказала. Я также знаю, как тяжело и как страшно принимать помощь, не говоря уже о том, чтобы просить о ней. Особенно если ты не готова действительно уйти. Некоторые люди никогда не достигают этого, и, как бы сильно это ни разбивало мне сердце, я должна признать, что Тина, может быть, одной из таких людей.
 
— Я даже не знаю, с чего начать и как выглядит помощь.
Я бросаю взгляд на Рори, и он просто кивает мне, что на самом деле ничего не значит. Я понятия не имею, что он имеет в виду, я просто надеюсь, что это означает, что он поддержит меня во всем, что сейчас сорвется с моих губ.
— Ты можешь начать с того, что съедешь и подашь судебный запрет, или ты можешь зайти так далеко, что получишь новое удостоверение личности и уберешься отсюда ко всем чертям.
Она издает тихий, отчаянный смешок.
— Я не могу ничего из этого сделать. У меня ничего нет. Ни семьи, ни друзей, некуда идти.
Ее отчаяние разъедает меня изнутри, и я удивляюсь, как никто не увидел во мне того, что я вижу сейчас на ее лице.
Как, черт возьми, никто в нашем городе не видел, что он со мной делал? Неужели так просто не обращать внимания на окружающий мир?
Я протягиваю руку и беру ее за руку, нежно сжимая.
— У тебя есть я, и я могу помочь тебе во всем. — Наклоняя голову к Рори, я улыбаюсь ей. — Возможно, ты заметила вон ту Громадину. Он поедет с нами к тебе, пока мы будем собирать твои вещи, и я случайно знаю пустую квартиру, которой прямо сейчас тоже нужно немного любви.
Тень ухмылки, промелькнувшая на лице Рори, не ускользнула от меня. Я знаю, Мейер сказал, что это место будет для меня надежным убежищем, но Тине оно сейчас нужно больше, чем мне. Кроме того, оно огромное. Даже если мне это нужно как безопасное место, я могу разделить его с ней, если до этого дойдет.
— Но он знает, где я работаю. Мне нужна эта работа. Это единственное, что принадлежит мне. Платят за это немного, но у меня нет квалификации для большинства вещей.
Бросаю взгляд на Рори, чтобы увидеть, собирается ли он сказать мне остановиться, и мое сердце немного сжимается, когда он снова кивает, как будто точно знает, что я собираюсь сделать, почти поощряя меня.
Оглядываясь на нее, я пытаюсь ободряюще улыбнуться. — Как тебе работа бармена?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
После того, как мы провели весь вчерашний день с Рори, помогая Тине собраться и перевезти ее в мою старую квартиру, пообещав как можно скорее найти для нее работу в "Адский пейзаж", мы провели вечер, объясняя все это очень удивленным Хантеру и Мейеру.
Согласно моим подозрениям, Мейер был не совсем в восторге от того, что я поселила ее в своей старой квартире, но он также принял мое решение помочь нуждающемуся. Он сказал, что поговорит с Харпер и подготовит для нее работу в "Адском пейзаже", когда она выздоровеет. Он также послал кого-то присмотреть за квартирой, отвезти ее в больницу для обследования и быть поблизости, если она захочет вернуться в "фуд трак", пока не сможет работать в баре, и все это для того, чтобы она по-прежнему была в безопасности. Я верю, что кого бы они ни послали к ней, он защитит ее так же, как защитил бы меня. Конечно, Тина не совсем такая, как я, но всем иногда нужна помощь. Хотя я не могу помочь напрямую, Рори, по сути, дал мне разрешение использовать то, к чему они предоставили мне доступ, для нее.
Может быть, это я перегнула палку? ДА. Но Мейер слишком много раз говорил мне, что то, что принадлежит им, принадлежит и мне, и я могу использовать это так, как мне хочется. Даже если он был немного недоволен тем, что моя конспиративная квартира используется, он все равно уважал мои решения и принимал, что это было то, что я хотела сделать, не споря об этом.
Я определенно сидела, опираясь на трясущиеся руки, всю обратную дорогу до дома после того, как устроила Тину, потому что та историческая реакция страха во мне подняла свою уродливую голову, и всю обратную дорогу я была в ужасе от того, что вот-вот попаду в мир неприятностей. Очевидно, что это было не так, и мне явно нужно продолжать работать над этим конкретным ответом, но в конце концов все получилось, так что я просто пытаюсь сосредоточиться на победе.