Обещание (ЛП)

— Что за черт! — взвизгнула Нат.
Покончив с сумками, Винни-старший встал, положив руку на дверь, устремил взгляд на Наталью, произнес одно слово:
— Вон.
Но она оказалась слишком глупа, чтобы правильно осознать произнесенное им слово, а также считать выражение лица отца Бенни, которое говорило, что разумным шагом было не перечить. Она же решила гнуть свою линию, сказав:
— Пошел ты, старик.
И тогда задвигался Бенни.
Он остановился только тогда, когда почувствовал, как его мать крепко обхватила пальцами его предплечье.
— Предупреждаю, Наталья, — тихо произнес Винни. — Ты уходишь, или я выставлю тебя вон, и я выволоку тебя вон. Ты предоставляешь мне повод для проблем, что я готов поднять на тебя руку, ты совершаешь большую ошибку, потому что мой сын сдерживается, ты не захочешь, чтобы он потерял терпение. Теперь уходи и не возвращайся в этот дом, у тебя нет никаких дел с твоей сестрой, пока она сама не обратится к тебе. Ты меня слышала?
— Позвольте мне кое-что прояснить, — начала Нат, скрестив руки на груди. — Вы, Бьянки годами трахали мозги моей сестре, ее даже подстрелили, пока она спасала одну из ваших женщин, на которых вам на самом деле насрать, в отличие от Фрэнки, а теперь вы все вдруг поняли свою ошибку, готовые целовать ей задницу. Верно?
— Да, верно, Наталья, — ответил Винни-старший. — Возможно, тебе следует эту историю рассмотреть, как урок, полученный семьей — облажался, признай и покайся. Загладить свою вину. И если ты способен понять свою ошибку, находясь рядом с человеком, который тебе не безразличен, в самую трудную минуту, тем лучше. Мой сын сказал, что ты даже не по беспокоилась, когда твоя сестра несколько дней пролежала на больничной койке, а ты у нее не появилась.
— Вас это не касается, но я все же скажу, я работаю по ночам, так что днем мне приходится спать, — ответила она.
— Это не оправдание, и прекрасно знаешь об этом сама, — ответил Винни-старший.
Нат открыла рот, чтобы опять ответить, но Бенни не дал. Его терпению пришел конец.
— Пап, вытащи ее, пока я этого не сделал, — предупредил он.
Глаза Нат метнулись к нему как раз в тот момент, когда Винни двинулся к ней, и он увидел, что она достаточно умна, прочитав по его взгляду и поняв, что ее время закончилось в этом доме.
Вот почему она закричала:
— Черт побери! Черт! Мне некуда идти и нет денег, чтобы куда-то добраться!
— Не моя проблема, — вставил Бенни.
Она посмотрела на сестру.
— Фрэнки, серьезно…
— Я не убивала Винни.
Это заявление было полной неожиданностью. Об этом ходили слухи. Прозвучало это заявление из уст Фрэнки вымученно. Услышав эти слова, все в холле замерли, кроме Бена, который одновременно посмотрел на Франческу. поднялся, тесня ее на ступеньке.
Ее глаза оставались прикованными к сестре.
— Раз ты говоришь мне такое, даже думаешь обо мне так… для меня ты больше не существуешь.
Черт побери.
— Фрэнки, детка… — начала Нат.
— Умерла для меня, — прошептала она, повернулась и бросилась вверх по ступенькам.
Бенни скосил глаза на своего отца и прорычал:
— Убери ее к чертовой матери, пап. Сейчас же.
Затем повернулся, перепрыгивая через две ступеньки за раз, последовав за Фрэнки.
Он зашел в свою спальню и увидел, как Фрэнки расхаживает взад-вперед, лицо бледное, дыхание урывками. Он беспокоился о ее душевном состоянии, но не на шутку встревожился, увидев, как ее рука лежит на ране.
Он стал беспокоиться о ее физическом состоянии, она была явно взволнована, он позвал:
— Детка, иди сюда.
Ее взгляд переместился на него. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но закрыла прежде, чем успела вымолвить хоть слово.
Он все еще ловил взгляд ее глаз, снова он не смог прочитать ее взгляд. Это был плохой взгляд.
— Франческа, иди сюда, — повторил он.
— Мне нужно побыть одной, — заявила она мертвым голосом, ее ноги все еще продолжали ходить вперед-назад по комнате, ему это не нравилось.
— Cara, не нужно тебе быть одной, — сказал он ей. — Тебе нужно еще выпить кофе, позавтракать, посидеть за кухонным столом с людьми, которым на тебя не наплевать.
 
— Все в порядке? — послышалось от двери, там стояла Ашика, не сводя глаз с Фрэнки.
Потом ее взгляд перешел к Бенни, он сказал:
— Понял, дорогая. Спущусь через минуту.
Она прикусила губу, посмотрела на свою подругу, поколебалась в нерешительности, затем кивнула, Бенни понял, что ей не нравится то, что она увидела. После этого исчезла.
Фрэнки продолжала расхаживать по комнате.
Бенни подошел, нежно притянул ее в свои объятия и положил конец ее нервным перемещениям.
Она не обняла его и не убрала руку с живота.
— Болит? — спросил он.
— Я поспешила с рывком вверх по лестнице, — ответила она.
Черт побери Нат.
— Ладно. Давай я отнесу тебя вниз, ты ляжешь на диван, будешь есть мамины блинчики, пообщаешься с людьми, которым на тебя не насрать, а когда они уйдут, сможешь рассказать мне, что сейчас творится у тебя в голове.
Ее взгляд переместился на него, он легко прочитал его прежде, чем ее взгляд сменился другим.
Паника.
Он не понял, почему она стала паниковать, но знал одно — должен победить ее панику. Не потом, а сейчас.
Поэтому осторожно притянул ее еще ближе.
— Фрэнки?
Она посмотрела на его плечо.
— Ты прав. Блинчики будет неплохо.
— Франческа.
Она подняла на него глаза, скрыв все эмоции — пустота.
О да, ему необходимо было победить ее панику.
Сейчас.
— Может нам стоит сейчас поговорить, что произошло внизу, — предложил он.
— Винни пришел. Я должна с ним поговорить.
— Он никуда не денется, если подождет.
Она отрицательно покачала головой, ее взгляд устремился в сторону, но он заставил ее сфокусироваться на нем, слегка ее сжав.
— Нат, — удивила она его, прошептав в ту же секунду, как поймала его взгляд. — Она замужем за Дэйви пять лет, до этого жила с ним три года, и я знаю о четырех случаях, когда она уходила от него. Скорее всего, этот не последний. Он хороший парень. Когда она не изменяет ему, а он не злится и не пытается сохранить свое лицо, выставляя ее вон, хотя все знают, что он потом ее вернет, он обращается с ней как с золотом. У них не очень хорошо получается, но они не голодают. Живут в приличном месте. Но суть в том, что он ее любит. Что еще ей нужно? Чего она все время ищет на стороне?
Ее слова так точно соответствовали его предыдущему ходу мыслей о брате, что Бенни это встревожило. В то же время и всколыхнуло что-то глубоко внутри, где у него шевелились самые разные мысли, когда речь заходила о Фрэнки.
Но на этот раз все было глубже.
Фрэнки продолжила:
— Я знаю, что она научилась этому дерьму от моих родителей, решив, что это нормальные отношения — жить в свое удовольствие, веселиться, не важно, что чувствуют при этом люди, которые любят тебя, смиряться с твоим дерьмом и уйдут, а если они уйдут, это не твоя вина. Просто живешь, как хочешь в свое удовольствие, не думая о твоих близких, причиняя им боль.
— Детка… — начал он, но она была в ударе и не готова была сдаться.
— И она моя сестра устроила ужасную сцену перед твоими родителями, которые вообще такого не понимают. Они столько лет вместе, потому что понимают все важные вещи в жизни. И они так же воспитали Карм, которая была привязана к своему мужчине двенадцать лет и даже не думала о том, чтобы посмотреть на другого парня. Черт возьми, даже те четыре года, что она была с ним до того, как они поженились, она никогда бы так не поступила.
Бенни встревожился, услышав, что она вспомнила его сестру и ее мужчину в то время, когда они были вместе, если учесть, что тогда Фрэнки не была частью их семьи.
Но она еще не закончила.
— Она никогда не перерастет свое дерьмо. Никогда не возьмется за ум. Она принесла свое дерьмо к твоей двери, выглядело все отвратительно, но через шесть месяцев или два года она снова облажается и без колебаний заявится к тебе. Кто так поступает?