Женщина в озере (Сборник)

— Кто ее убил, сынок? Похоже, ты не считаешь убийцей Кингсли? — заметил Паттон.
Я посмотрел на Кингсли и сказал:
— Вы ведь не разговаривали с ней по телефону? А мисс Фромсетт уверена, что беседовала с вашей женой?
Кингсли покачал головой.
— Сомневаюсь. Ее трудно обмануть подобным образом. Она объяснила, что голос жены показался ей очень изменившимся и искусственным. Но тогда у меня не возникло подозрений. Они появились уже здесь. Как только я вошел в этот дом, то почувствовал что-то неладное. Все было слишком чисто и тщательно прибрано. Кристаль не оставляла помещения в таком порядке. У нее обычно по всей спальне разбросаны платья, на полу валяются окурки, а кухня заставлена бутылками и стаканами. Всюду полно грязной посуды и мух. Сначала я подумал, что жена Билла все прибрала, а потом вспомнил, что она не смогла бы этого сделать. Ведь как раз в тот день она поссорилась с Биллом, а потом была убита или покончила с собой. Я думал о ситуации очень хаотично и не пришел ни к каким выводам.
Паттон поднялся и вышел на крыльцо. Вернувшись, он вытер платком рот, снова сел на стул и задумчиво посмотрел на де Гармо. Тот неподвижно стоял у стены. Его правая рука по-прежнему безвольно свисала.
— Я еще не слышал о том, кто убил Мэриел. Тебе известно, сынок? Или эту загадку еще предстоит разгадать?
Я ответил:
— Это сделал тот, кто не нашел другого выхода. Тот, кто ее любил и ненавидел. Тот, кто был полицейским в душе и не мог позволить ей скрыться после убийства нескольких человек подряд. Тот, кто не был в достаточной степени полицейским, чтобы арестовать ее и позволить случившемуся выйти наружу. Кто-то, похожий на де Гармо. 
  
 Глава 39
 
Де Гармо выпрямился, отодвинулся от стены и криво усмехнулся. Потом сделал правой рукой молниеносное движение, и в ней блеснул револьвер. Он заговорил, обращаясь ко мне, но не глядя на меня:
— Я не думаю, что вы при оружии. У Паттона оно есть, но я полагаю, что он не сумеет достаточно быстро пустить его в ход. Имеются ли у вас какие-нибудь доказательства, чтобы обосновать последнее предположение? Или это брехня, не стоящая внимания?
— Некоторые есть,— ответил я.— Их не много, но я надеюсь найти новые. Кто-то стоял около получаса за зеленой портьерой в «Гренаде», причем так тихо, как умеет только полицейский. У этого человека была полицейская дубинка, и впоследствии он, даже не поглядев на мой затылок, знал, что меня ударили по голове. Помните, что вы сказали об этом Коротышке? Как вы могли догадаться, что убитая женщина также оглушена ударом дубинки, когда у вас не было времени для осмотра трупа? Кто мог сорвать с нее платье и разодрать ей кожу с какой-то садистской ненавистью, как не мужчина вашего типа, испытавший сильные чувства к женщине, которая превратила его жизнь в ад? У кого ее кровь под ногтями, что легко проверить экспертизой? Я готов поклясться, что вы, де Гармо, не разрешите Паттону взглянуть на ногти вашей правой руки.
Де Гармо поднял револьвер и бледно улыбнулся.
— А как же я нашел ее? — спросил он.
— Алмор видел, как она входила или выходила из дома Лавери. Это так взволновало его, что он вызвал вас, едва заметив, что я кручусь поблизости. Но как вы отыскали ее квартиру, я понятия не имею. Однако ничего трудного тут нет. Может, вы спрятались в доме Алмора и следили за ней или поехали вслед за Лавери. Для полицейского это дело опыта.
Де Гармо кивнул и некоторое время постоял, молча о чем-то думая. Лицо его было хмурым, но в серо-стальных глазах я не замечал страха. В комнате стало душно от чувства неотвратимого несчастья. Однако казалось, что де Гармо ощущает его в меньшей степени, чем каждый из нас.
— Я хочу уйти,— заявил он.— Может, не очень далеко, но ни один сельский полицейский не задержит меня. Есть возражения?
Паттон спокойно сказал:
— Тебе не удастся, сынок. Ты же знаешь, что я обязан тебя арестовать. Хотя никаких доказательств я не получил, все же я не могу позволить тебе скрыться.
 
— У тебя такое хорошее большое брюхо, Паттон, а я неплохо стреляю. И ты думаешь, что сумеешь меня остановить?
— Думаю,— ответил Паттон и поправил волосы под сдвинутой на затылок шляпой.—- Правда, еще не вполне представляю как. Я не хочу, чтобы мне продырявили живот, но и не могу разрешить, чтобы кто-то превращал меня в посмешище.
— Отпустите его,— попросил я.— Ему не выбраться из этих гор. Поэтому я его сюда и привез.
Паттон рассудительно заметил:
— При аресте он может кого-нибудь ранить, а это нехорошо. И если такое неизбежно, то в данном случае должен пострадать я.
Де Гармо улыбнулся.
— Ты хороший парень, Паттон,— заметил он.— Гляди, я прячу свой револьвер, и мы все начнем сначала. Я тоже умею быть вежливым.
Он сунул револьвер в кобуру и опять прислонился к стене, опустив руки. Паттон жевал табак, не спуская глаз с де Гармо.
— Ловко я попался,— пожаловался Паттон,— Конечно, я не такой быстрый, как ты. Но я не хочу, чтобы меня называли трусом.— Он печально посмотрел на меня.— За каким чертом ты вызвал меня сюда? Ведь это не мое дело. Пропал я из-за тебя.
В голосе его звучали печаль и растерянность. Де Гармо расхохотался и в то же мгновение выхватил револьвер правой рукой. Я не видел, чтобы Паттон шевельнулся, однако вся комната задрожала от грохота его кольта. Рука де Гармо безвольно повисла. Тяжелый «смит-вессон», вырванный из его кулака, ударился о сосновую стенку и упал на пол. Де Гармо попробовал шевельнуть кистью и с изумлением посмотрел на нее. Паттон медленно встал, пересек комнату, толчком ноги отбросил револьвер под кресло и укоризненно посмотрел на де Гармо. Тот высасывал кровь из ранки.
— Ты хотел меня опередить,— сказал Паттон.— Но со мной такие номера не проходят. Я пользуюсь огнестрельным оружием дольше, чем ты живешь на свете, сынок.
Де Гармо кивнул, выпрямился и направился к дв|ери.
— Не делай этого,— настойчиво, но мягко произнес Паттон.
Де Гармо остановился в дверях и взглянул на Паттона. Лицо его было очень бледно.
— Я ухожу,— сказал -он.— Ты можешь задержать меня только пулей. Прощай, толстяк!
Паттон не двинулся. Де Гармо вышел. Его ботинки тяжело заскрипели по крыльцу, а потом по ступенькам. Я выглянул в окно. Де Гармо шагал по направлению к плотине.
— Он уходит,— сказал я.— У Энди есть оружие?
— Едва ли он его применит, даже если оно при нем,— ответил Паттон.
— Чтоб вас черти побрали! — не выдержал я.
Паттон вздохнул.
— Он не должен был так поступать со мной, но он хорошо сыграл. Мне пришлось ответить ему тем же. Ничего не попишешь. Он моложе меня и слабее.
— Это же убийца,— заметил я.
— Но не типичный,— возразил Паттон.— Ты запер свою машину?
Я кивнул и сообщил:
— Энди идет ему навстречу, и де Гармо остановил его. Они разговаривают.
Наверное, он заберет машину Энди,— печально вздохнул Паттон.
— Будьте вы прокляты! — снова выругался я и взглянул на Кингсли. Взявшись за голову, он смотрел на пол. Я снова выглянул из окна. Де Гармо уже скрылся из виду, но Энди стоял на месте. Внезапно я услышал шум отъезжающей машины. Энди посмотрел на дом, затем повернулся и пустился бежать вдогонку. Звук мотора замирал вдали. Вскоре Паттон сказал:
— Теперь, наверное, нужно вернуться в контору и кое с кем поговорить по телефону.
Кингсли поднялся, пошел в кухню и принес бутылку виски. Налив себе солидную порцию, он выпил. Затем махнул рукой и с трудом вышел из комнаты. Я услышал, как заскрипели пружины его кровати. Мы с Паттоном не спеша ушли тоже. 
  
 Глава 40
 
Паттон закончил свои телефонные переговоры, которые имели целью блокировать шоссе, и повесил трубку. Тотчас раздался звонок дежурного сержанта военной охраны у плотины озера Пумы. Мы вышли, сели в машину Паттона, и Энди погнал ее по берегу озера и через деревню прямо к плотине. Солдаты указали нам на барак, возле которого стоял «джип» сержанта. Тот махнул нам рукой и поехал, мы следовали за ним. Вблизи плотины на краю каньона несколько солдат смотрели вниз. Рядом с ними остановились машины и толпа людей. Сержант вышел из «джипа», и мы приблизились к нему.