Женщина в озере (Сборник)
— До вчерашнего дня я о нем даже не слышал. Но сегодня мне стало известно, что Лавери знал миссис Алмор, что она покончила с собой, что Лавери нашел ее труп, и, кроме того, мне сообщили о возможности шантажа доктора со стороны Лавери. Далее: ваши подчиненные с любопытством поглядывали на дом Алмора, а один из них заявил, что дело ловко похерили или что-то в этом роде.
— Отниму у сукиных сынов служебные удостоверения,— медленно заговорил де Гармо гробовым голосом.— Они только и умеют, что глазами хлопать. Черт бы побрал этих дураков!
— Значит, все это неправда?
Он взглянул на свою сигарету.
— Что неправда? — процедил он сквозь зубы.
— То, что Алмор убил свою жену и что у него хватило денег замазать историю? Это только слухи?
Де Гармо поднялся и подошел ко мне.
— Повтори еще раз,— мягко сказал он.
Я повторил, и он ударил меня по лицу. Я почувствовал, как щека моя распухает.
— Повтори снова,— сказал он.
Я снова повторил. Он опять меня ударил.
— Повтори еще.
— Не стоит. Вы можете промахнуться.
Я растирал рукой щеку. Ощерив зубы, он смотрел на меня, его светлые глаза сверкали звериным блеском.
— Каждый раз, разговаривая так с полицейскими, ты будешь получать по морде,— пригрозил он.— Только попробуй! Запомни, что я умею бить не только рукой.
Закусив губу, я продолжал растирать щеку.
— Если станешь совать нос в наши дела, то однажды проснешься в темном переулке, где оплакивать тебя будут только коты,— прибавил он.
Я молчал. Он отошел и, тяжело дыша, снова опустился на стул. Я перестал растирать щеку и размял ее пальцами, чтобы проверить, прошла ли судорога.
— Я это запомню,— пообещал я.— Я хорошо запомню.
Глава 22
Был уже вечер, когда я пришел в свое бюро. В доме стояла тишина. Я открыл дверь в свою комнату, взял конверт, лежащий на подносе для писем, и не глядя бросил его на стол. Затем растворил окно, выглянул на улицу, увидел зажженные неоновые лампы и глубоко вздохнул. Потом снял пиджак и галстук, достал бутылку виски и налил себе полный бокал. Мне это не очень помогло. Второй бокал тоже не принес облегчения. Вероятно, Уэббер уже увиделся с Кингсли. Вскоре начнется атака на его жену, если она уже не началась. Для полиции все было ясно как день: грязная история, в которой участвовали двое, в которой было слишком много любви, слишком много выпивки и страсти. А в результате — дикая ненависть и жажда мести. Мне же казалось, что все это чересчур просто. Я взял конверт и вскрыл его.
«Уважаемый мистер Марлоу!
Родители Флоренс Алмор имеют фамилию Грейсон. Сейчас они живут в Росмор-Арм, Южно-Оксфордская авеню, № 640. Я проверила адрес через справочное бюро по телефону.
С уважением Адрианна Фромсетт».
Я выпил еще бокал. Тяжесть начинала отступать. Я передвинул предметы на столе и, проведя пальцем по его краю, обнаружил пыль. Посмотрев на часы, я убрал бутылку и пошел в ванную сполоснуть бокал. Затем вымыл руки, смочил лицо холодной водой и взглянул в зеркало. Краснота на левой щеке исчезла, но опухоль еще не совсем спала. Я пригладил щеткой волосы и заметил блестевшую в них седину. Очень много седины! Лицо выглядело болезненно, оно мне не понравилось. Вернувшись в бюро, я снова перечитал записку мисс Фромсетт. Потом разгладил бумагу, снова сложил ее и убрал в карман. Затем посидел у окна, слушая вечернюю тишину, и постепенно в мою душу тоже вошел покой.
* * *Росмор-Арм — это унылая громада темно-красных кирпичей, окружающих необъятный двор. В холле стояла тишина, из гигантских горшков поднимались к потолку самые разные растения, в клетке, граничащей по размерам с собачьей конурой, дремала скучающая канарейка. Грейсоны жили на пятом этаже в северном крыле здания. Они сидели в комнате, обстановка которой, очевидно, не менялась в течение последних тридцати лет. Здесь пахло табачным дымом и только что съеденным обедом. Жена Грейсона, полная женщина, штопала носки, на ее коленях стояла корзинка с нитками. Грейсон был высоким, широкоплечим мужчиной со смуглым волевым лицом. Нацепив очки, он читал вечернюю газету. Вероятно, он был бухгалтером. На пальцах его виднелись следы чернил, а из кармана жилета выглядывали цветные карандаши. Тщательно, раз семь, перечитав мою карточку, он оглядел меня с ног до головы, а затем спросил:
— С какой целью вы пришли к нам, мистер Марлоу?
— Меня интересует человек по фамилии Лавери. Он живет напротив доктора Алмора. Ваша дочь была замужем за последним. Именно Лавери нашел ее в ту ночь, когда она... умерла.
Грейсон взглянул на жену, и та покачала головой.
— Мы бы предпочли не обсуждать эту тему,— сказал Грейсон.— Она причиняет нам боль.
Несколько секунд я молчал и вместе с ними печально смотрел в пространство. Потом сказал:
— Я совсем не хочу вас огорчать. Просто мне очень нужно встретиться с человеком, которого вы наняли, чтобы он занимался этим делом.
Они переглянулись. На сей раз миссис Грейсон головой не покачала, и Грейсон поинтересовался:
— Зачем?
— Тогда я сообщу вам то, что успел выяснить.
Я объяснил им, с какой целью меня наняли, не называя имя Кингсли, рассказал об инциденте с де Гармо перед домом доктора. Они внимательно слушали. Потом Грейсон спросил:
— Насколько я понял, доктор Алмор вас не знал, вы к нему не подходили, и все же он вызвал полицейского только потому, что вы оказались поблизости от его дома?
— Да, именно. Я около часа сидел там в своей машине.
- Как странно,— пробормотал Грейсон.
— Я бы сказал, что доктор исключительно нервный человек,— заметил я.— А де Гармо поинтересовался, не ее ли родители, то есть вы, наняли меня. По всему чувствовалось, что доктор чего-то опасается.
— Опасается? — сказал Грейсон, не глядя в мою сторону. Вслед за этим он набил трубку и закурил. Миссис Грейсон склонилась над своей работой, но ноздри ее слегка вздрагивали.
— Откуда он узнал, кто вы? — неожиданно подал голос Грейсон.
— Доктор записал номер моей машины, позвонил в автоклуб и проверил мою фамилию по адресной книге. Об этом я догадался, наблюдая за ним через окно его кабинета.
— В таком случае полиция работает на него,— заметил Грейсон.
— А может, и нет. Может, они раньше просто совершили ошибку, а теперь не хотят, чтобы ее обнаружили.
— Ошибку! — воскликнул он и горько рассмеялся.
— Хорошо,— сказал я.— Такие разговоры для вас болезненны, но немного свежего воздуха все-таки не повредит. Ведь вы никогда не сомневались, что именно он убил вашу дочь, не так ли? Потому и наняли детектива?
Миссис Грейсон быстро подняла голову, снова ее опустила и свернула очередную пару заштопанных носков. Грейсон молчал.
— Вы располагали какими-то уликами или просто его подозревали, чувствуя к нему неприязнь?
— Были улики,— заявил Грейсон, словно решившись наконец открыть истину.— Конечно были, обязательно. Нам о них говорили. Но мы их никогда не видели и не знаем, в чем они заключались. Полиция все прикрыла.
— Я слышал, что вашего детектива арестовали за езду в пьяном виде.
— Вы слышали правду.
— А он не сообщил вам, что именно обнаружил?
— Нет.
— Мне это нравится,— заметил я.— Похоже, он просто не мог решить, кому выложить собранные им сведения, вам или доктору, чтобы выманить у того деньги за молчание.
Грейсон взглянул на жену. Она равнодушно произнесла:
— Мистер Таллей не производил на меня такого впечатления. Это был спокойный, хорошо воспитанный человек. Но, естественно, трудно судить по внешности.
— Значит, его звали Таллей. Это первое, что я надеялся у вас узнать.
— А что еще? — спросил Грейсон.
— Где мне найти Таллея и что возбудило ваши подозрения. Они у вас наверняка были, иначе бы вы не стали нанимать детектива.
Грейсон слегка улыбнулся и потер пальцем подбородок. А миссис Грейсон сказала, ни к кому не обращаясь: