Свадебный переполох (СИ)
В крайнем случае, придется временно отдать Люсьенова отпрыска приемным родителям. Когда Мари окажется подальше от семьи Тенмар — сможет забрать. А пока будет навещать. Не так уж трудно всё устроить. Другие же делают. Не только в романах в приличных домах внезапно появляются взрослые «воспитанники» и «воспитанницы» отцов семейств…
— Прости, Мари.
За то, что Ирия Таррент убила твоего любимого. И за то, что отберет твоего ребенка. Скорее всего. Для вашей же безопасности — только это всё равно жестоко. Но лучше на время, чем навсегда.
Если, конечно, злая баронесса вообще доживет до родов невезучей служанки.
— Что вы, госпожа!
— Мари, я сейчас задохнусь.
— Простите, госпожа!
Мягкий шелк льнет к телу. Успокаивает, придает уверенности… почему-то. Будто дорогие переливчатые ткани непробиваемой стеной отделяют и от Лиара с серыми детскими платьями, и от балахонов амалианской ловушки. Вроде и знаешь, что всё в подзвездном мире меняется мгновенно. И шелка-бархаты в любой день и час обернутся грубым холстом… или мешковиной. Но всё равно прикосновение к красоте успокаивает и завораживает.
— Госпожа, вы — чудо! — простодушная служанка всплескивает руками.
Замкнуть на шее ажурный замочек колье, выглянуть в окно… Светлеет.
До сих пор с трудом верится, как легко пропустили в Лютену. Насколько проще в жизни если не всё, то многое, — когда за твоей спиной герцог Ральф Тенмар…
— Это платье — чудо.
А на душе всё равно теплеет. Еще одна иллюзия.
— Вы себя не видите.
Ну раз не видим… Значит, бросим взгляд в высокую золоченую раму — родную сестру оставшейся в драконьем замке.
Что ж — лишний повод убедиться, что семье Анри не помешает еще один фамильный цвет. Помягче. Сочетание мрака, багрянца и золота превратит любую деву во взрослую даму. Будь волосы Ирии по-прежнему светлыми — еще куда ни шло. А отразившейся в раме прошлого века зеленоглазой жгучей брюнетке во-первых — не меньше двадцати, а во-вторых — она ничем не похожа на юную, наивную дебютантку, впервые представленную ко двору. Из зеркальной глади на Ирию глянул жесткий прищур ледяных зеленых очей прожженной стервы.
Но одного у незнакомки не отнять — красавица. И откуда что взялось? Впрочем, Ирия не собиралась себя обманывать: сними яркое платье — и дама вновь станет тощим подростком.
— Госпожа, вы совсем как…
— Куртизанка? — усмехнулась «баронесса».
Красотка в зеркале ответно скривила губы — понимающе и цинично.
— Светская дама!
Можно подумать, горничная где-то видела светских дам, но всё равно приятно.
— Я и должна на нее походить, Мари.
Должна вообще-то — на невинную девицу, томно падающую в обморок от одного взгляда кавалера. Но подобные девицы живут под настоящим именем. И у них есть родители и дуэнья. Да и попробуй лишись так чувств в присутствии какого-нибудь Люсьена Гамэля или Роджера Ревинтера…
— Сейчас волосы уложим — будет совсем по-светски. Только пудры много не клади. Не хватало стать похожей еще и на дешевую шлюху…
Ирия изящно, как учила Катрин (привыкай!), опустилась на алый высокий стул, поправила колье, подмигнула собственному отражению… И звонко расхохоталась. «Дешевая шлюха» — в герцогском золоте!
3
Ответ от герцогини Ормхеймской, волею супруга именующей себя принцессой, прибыл к обеду. Бывшая графиня Алиса Марэ готова принять свою родственницу баронессу Ирэн Вегрэ к трем часам пополудни.
Ирия еще раз придирчиво оглядела себя в зеркале. И осталась довольна. Высокая прическа преобразила бывшую невзрачную лиаранку окончательно. Немного краски для губ, квиринская тушь для ресниц… Южанка так южанка.
Если кто прежде и знал нескладную, некрасивую девчонку — в племяннице Ральфа Тенмара не опознает точно. Она бы сама себя не узнала. Прямолинейному и наивному лорду Эдварду Тарренту полагалась соответствующая дочь, а герцогу-дракону — драконовская родственница.
Карета с тенмарским гербом приняла в свое нутро будущую фальшивую фрейлину фальшивой принцессы. Теперь можно откинуться на подушки — до самого Зимнего Дворца. Там примет принцесса. Может быть. Во фрейлины.
Забавно, что королевская резиденция носит имя Летнего Дворца, а розово-голубой кошмар дядюшки Гуго с какого-то перепугу обозвали Утренним. Если принц Амерзэн — воплощение рассвета, то Ирия точно предпочтет вечерние цвета Тенмара.
Кстати, особняк другого принца — Арно Ильдани — выдержанный в строгих черно-серебряных тонах, как раз в свое время и звался Вечерним. Сейчас его отдали какому-то фавориту какого-то Регента. Ирия не стала расспрашивать Ральфа Тенмара внимательнее — а зря. Но кто же знал, что ее в Лютену понесет? Даже герцог тогда еще не знал.
Интересно, а если б особ королевской крови родилось больше, оставшимся пришлось бы разбирать оттенки — Полуденный, Полуночный?
В окно доносятся заливистые голоса уличных торговцев, разговоры горожан, женская болтовня, смех детей. Лютена радуется весне. Ирия бы тоже обрадовалась — стань она вдруг простой горожанкой и прекрати за ней охотиться королевское кривосудие.
Дворец, носящий имя самого холодного времени года, построен лет тридцать назад королем Фредериком. Для второй жены, Дианы Ормхеймской. Роскошное строение так и осталось в подарок покинутой супруге — когда венценосный муж объявил ее бесплодной и добился у Патриарха развода.
Впрочем, Диана Ормхеймская так любила бывшего супруга, что… осталась его любовницей. Их сын Эрик родился уже вне брака. Ральф Тенмар не раз прохаживался, что королевы — действующая и бывшая — носили детей одновременно, но сын северных льдов оказался живучее отпрыска хрупкой Гэссендской принцессы.
Карета замедлила ход. Никак, прибыли?
Распахивается дверца, невозмутимо-галантно подает руку Пьер:
— Госпожа баронесса,дворец.
А то она не видит?
Змеи, про одну-то особенность Зимнего Дворца «дура-девка» позабыла совсем! Его хорошо видно с Площади Чести — где казнят аристократов.
С Площади Чести и от ворот Ауэнта. Ну и Ауэнт отсюда, соответственно. Вон возвышается, коваными решетками подмигивает. С возвращением, Ирия Таррент. Я по тебе уже соскучился!
Сбросить наваждение, сдержанно улыбнуться эскорту, сделать первый шаг к пронзительно-синему крыльцу… Племяннице герцога Тенмара Ауэнт не напоминает ничего. Ведь она никогда не была в Лютене.
А цвета ранних зимних сумерек и серебра Северу действительно подходят. Интересно, как назывался бы дворец Всеслава, родись он принцем?
Обещала же не вспоминать!
Глава 4
Глава четвертая.
Эвитан, Лютена.
1
Говорят, в походах Ормхеймский Бастард по примеру Всеслава Словеонского (ну вот, опять!) ест из солдатского котла и спит в простой палатке. Зато, вернувшись в Лютену, развлекается так, что все кабаки, таверны и бордели на ушах стоят. Любопытно, какова же за обстановка у него в особняке?
Синее здание. Серебристые (точнее, на вид просто серые) фигуры каких-то древних языческих полуодетых гимнастов.
Слева от крыльца беззаботно кружатся танцовщицы. Насколько Ирия представляла их жизнь — веселого в ней мало. Но плясуньи и шуты должны быть беспечны — вот и приходится.
Справа мчится в сторону площади Святого Леонарда (она же — Чести) бегун. Яростно рвется вперед — и навек застыл на месте. Хоть умри — из очерченных другими границ не выпрыгнешь. Можно только обманывать себя.
Но даже это — не повод сдаваться.
— Госпожа баронесса, позвольте вашу руку, — галантный (или просто хорошо вышколенный) серо-синий капитан протянул Алисиной гостье крепкую лапу. Раньше Пьера.
А если бы не позволила?
— Благодарю вас.
Тень улыбки. Сияющий на солнце лед. Сквозь который не видно души.
— Буду счастлив сопровождать вас до покоев Ее Высочества.
— Буду вам признательна.
Узнай он вдруг, кто она, — мигом поволок бы в Ауэнт. А оттуда уже другие — на плаху. И уже вовсе не галантно. Но пока будем играть. В фальшивую игру — в куртуазных рыцарей и нежных, трепетных дам.