Остров неопытных лириков

Вместо этого он опустил руку на трансформатор и, вспомнив расположение клавиш, нажал нужную. Теперь на трансформаторе были нажаты сразу две клавиши — в историческом и социальном блоках. Отменяя закон, Игорь не отрываясь смотрел капитану в глаза, словно собираясь переиграть его в гляделки — ему хотелось заметить произошедшую в них перемену.
* * *
Появление во дворе мамы Иды, словно по мановению волшебной палочки, наполнило ночь кутерьмой и суматохой. Узнав, из её трагических криков, об исчезновении единственной любимой дочери, родители отправившейся на остров шестёрки путешественников взялись за телефоны. Чтоб с ужасом узнать, что и их чада также находятся вне зоны доступа.
После чего родители начинали набирать хорошо известные им номера друзей, с ужасом убеждаясь, что куда бы ни отправились эти хулиганы, отправились они туда все вместе. С небольшим, правда, исключением — обычный участник и инициатор большинства каверз Витька до сих пор присутствовал в сети.
К его большому сожалению — ему пришлось семь раз подряд объяснять перепуганным родителям, что он совершенно не в курсе, где сейчас находится их потомство. С каждым разом у него это получалось лучше и лучше — и он даже сам начал верить, что совершенно ни при чём.
Но это была только минутная отсрочка. Если друзья не вернутся с острова в ближайшие несколько минут, разогнавшийся маховик родительской паники придётся останавливать неделями — стоит кому-то из перепуганных предков вызвать полицию, как происшествие начнёт обрастать официальными бумагами, разбираться с которыми придётся в органах ювенальной юстиции.
Поэтому Витька, сложив в уме два и два, решил отправиться домой. Успокоить волнующуюся маму, обеспечить себе железобетонное алиби, ну и увести с улицы подозрительно выглядевшего Генку, у которого не было документов.
Проводив домой всё ещё хорохорящуюся, но уже заметно уставшую Инку, друзья поспешили к Витьке домой.
И вовремя — во двор, сияя проблесковыми маячками, въехала кавалькада полицейских машин, из которых начали выскакивать переброшенные с подавления митинга усталые полицейские.
«Не иначе как папочка Рустама подсуетился», — меланхолично подумал Витька, отправив Генку пешком подниматься к нему на последний этаж.
— В лифте нас снимает видеокамера, — объяснил он недоумевающему гостю из прошлого, — ту, которую в дверях подъезда мы с парнями испортили, потому что любим комендантский час для подростков нарушать, а эту оставили. Потому что если обе камеры испортить, то ремонтник быстрей приедет.
— Следящие камеры, комендантский час для подростков, ювенальная юстиция, — поёжился Генка. — Мне кажется, что я в фантастическую антиутопию попал.
— Зато у нас есть гамбургеры! — как можно более восторженно воскликнул Витька.
— Но это всего лишь булка с котлетой! — возмутился Генка. — Как её можно сравнивать со свободой?
Витька обиженно надул губы. Ему очень хотелось поставить этого зануду на место, но убойных аргументов что-то не находилось.
«Может быть, потому что он прав? — мелькнула в голове мысль, но он привычно отмахнулся от неё: — Да нет, бред какой-то».
Хорошо, что к этому моменту они уже добрались до квартиры и дальше поддерживать беседу не требовалось. Нужно было решать более важные вопросы: как провести Генку в комнату, чтоб не заметила мама, какой показать ему фильм из закаченной на ноутбук коллекции анимешек, как стащить с кухни кружок краковской колбасы для полуночного перекуса…
За отправившихся на остров друзей Витька не волновался: поначалу он убедил себя, что в их задержке нет ничего страшного — оказавшись на тропическом острове, легко забыть о времени. А потом и вовсе, к стыду своему, забыл, увлёкшись импровизированной экскурсией по миру будущего. Чему немало способствовал сам Генка, с интересом встречающий каждый новый фильм или компьютерную игру.
Ему, выходцу из СССР, был безумно интересен обрушившийся на него поток информации. Охвативший его восторг, словно какой-то ментальный вирус, заразил и Витьку, заставив до икоты ржать над окаменевшими баянами — так он называл устаревшие шутки. Забыв о времени, друзья ползали по папкам фильмов, роликов и скачанных рисунков, тихонько, чтоб мама не спалила, подвывая — смеяться у них больше не было сил.
 
Отрезвление наступило в полночь, вместе с раздавшимся звонком в дверь.
— Шухер! — зашипел лихорадочно раздевающийся Витька. — Быстро прячься!
Кивнув, Генка бросился к шкафу, в то время как завернувшийся в одеяло Витька побрёл к двери, старательно зевая и потирая «заспанные» глаза. У входной двери его уже поджидала растрёпанная от сна мама в махровом халате.
— Я ничего не знаю, — заранее начал оправдываться он. — Мы поругалися, и я один гулял.
Предчувствие его не обмануло. За дверями, сбившись в коридоре в плотную массу, стояли родители его друзей. Возглавляла эту группу, как и следовало ожидать, мама Иды.
— Нам нужно поговорить с вашим ребёнком, — громогласно заявила она.
— Мой сын ничего не знает, — скрестив руки на груди, возразила мать Виктора. — И допрашивать вы его не будете.
— Подожди, Ира, — сказал выглядывающий из-за бока Идиной мамы отец Эдика, — это очень важно. Пропали наши дети, и мы обоснованно предполагаем, что Виктор может знать, что с ними случилось.
— Я поговорю с ним, — сказала Ирина Григорьевна, — и если что-то узнаю, то напишу вам. А пока что прошу вас перестать держать мою дверь.
— Ирочка, сделай это сейчас, пожалуйста, — взмолился уже отец Игоря, профессор Штрауссман. — Мы очень беспокоимся.
И отодвинув ногу возмущённо сопящей мамы Иды, помог закрыть дверь. Как только дверь закрылась, Ирина Григорьевна потащила Витьку на кухню, ухватив за край одеяла.
— Куда отправились твои друзья и кого ты прячешь в комнате? — спросила она, наливая себе воду в чашку. — Отвечай!
— Ну, мама… — испуганно пролепетал Витька.
Он совершенно не представлял, что будет говорить.
— И не «нумамакай» мне тут! — грозно сказала мама.
И тут же взвизгнула, уронив чашку и испуганно вытаращившись куда-то за спину Виктора.
— Здравствуй, Ира, — сказал входящий в комнату Генка.
Полчаса спустя, когда Генка несколько раз рассказал сокращённую версию своего исчезновения (нашёл машину времени, изучал клавиши, случайно перенёсся в будущее), Ирина Григорьевна вздохнула, ероша коротко стриженые синие волосы.
— С тобой, Геннадий, кажется, разобрались, — сказала она. — Осталось понять, что с остальной вашей бандой случилось.
— Я без понятия, честное слово! Они на пикник собирались. А потом, я думаю, что-то пошло не так!
— Надеюсь, они не к динозаврам отправились, — вздохнула Ирина.
— Не, на тропический остров, — признался Витька, — только я не знаю на какой. Эта машина времени, она ещё и как машина пространства работает.
— Значит, так папе Эдика и напишем: «Мой сын рассказал мне, что дети собрались на пикник с ночёвкой. Его с собой не взяли, поэтому он не знает, куда они отправились». Надеюсь, это немного их успокоит.
— Спасибо, мамочка! — воскликнул Витька.
— А сейчас чистить зубы и спать! — воскликнула она. — Завтра у нас будет сложный день!
И друзья, не сговариваясь, бросились выполнять указания, радуясь окончанию неприятного разговора и искренне веря, что к утру все проблемы исчезнут сами собой.
Вот только утром проблемы не исчезли. Проблем утром стало гораздо больше. По крайней мере, так подумал Витька, когда одна из проблем неожиданно стянула с него одеяло.
— Инка, что ты делаешь, прекрати! — заверещал он, удивлённо добавив: — Ты вообще как здесь оказалась? Ты же болеешь!
— Я умираю, а не болею, — рассмеялась девочка, — но именно сегодня мне немного легче. Ты лучше скажи, почему ты трубку не берёшь? Я тебе всё утро звонила!
— У моего телефона батарейка деградирует, — немного стесняясь, промямлил Витька, — поэтому я его ночью выключаю, чтоб он прослужил подольше.