Остров неопытных лириков

— Ежу понятно, что Москвы! — воскликнул Рустам. — В городе тупо больше народу.
— Вот только все они на поле не выйдут. В обеих футбольных командах — и двора, и города — всего по одиннадцать игроков. Так в чём разница?
— Потому что хороший игрок — это как брильянт! Всего один на миллион человек. И в Москве мы можем всю команду из таких брильянтов собрать. А дворовую команду придётся собирать из тех, кто в доме живёт. Крайне маловероятно, чтоб в ней хотя бы один хороший игрок попался! Поэтому дворовая команда в пролёте — сборная Москвы её размажет!
— Рустам, ты вплотную приблизился к пониманию причины, почему прокуратура Москвы плохо работает, — язвительно сказал Эдик. — Там всех сотрудников из одного дагестанского села набрали.
— Ты дагестанцев не трогай! — вскочил Рустам. — Думаешь, вы, русские, лучше?
— Не лучше, а точно такие же, — примирительно сказал Эдик. — Все народы нашей Земли подвержены трайбализму в той или иной степени. Именно поэтому мы и проигрываем этому миру.
— В чём проигрываем-то? — продолжал возмущаться Рустам. — В распущенности?
— Во всём. У них города на Марсе, нет войн, четырёхдневная рабочая неделя, и живут они по сто двадцать лет.
— У нас в горах говорят, что лучше быть большой лягушкой в маленьком болоте, чем маленькой лягушкой в большом болоте.
— Не расстраивайся, Рус, вернёшься ты в своё болото, как трансформатор отключится. А пока что давай хоть на горках покатаемся, раз такая возможность выпала.
— Нет, я лучше сделаю, как Малика просит, — сказал Рустам.
— Мужскую душевую помоешь? — удивился Эдик.
— Нет. Солярий, — хитро усмехнулся Рустам. — Посмотреть охота, чо как.
— Можешь и в женскую душевую заглянуть. Твоя накидка, — Эдик показал на жилет работника аквапарка, — будет как шапка-невидимка работать.
— Ага, — расплылся в улыбке Рустам. — Ух и наведу там чистоту!
И поспешил к стоящей у стенки тележке уборщика.
— Ну, а мы-то хоть пойдём на водяные горки, или как? В кои-то веки попали в аквапарк и будем сиднями сидеть? — возмутился Игорь.
— Подожди, а где Витька? — встрепенулся Эдик.
— Он с девчонками ушёл. Сказал, что хочет Инку найти.
— И этот туда же! Вдвоём мы с тобой остались!
— Ну, я тут стрелку с Идой вообще-то забил… — отведя глаза в сторону, сказал Игорь.
— Вот вы предатели! — то ли в шутку, то ли всерьёз возмутился Эдик.
— У тебя тоже тут дело есть, — обернулся Игорь, — беги Малику искать.
— Посоветуешь тоже, — печально усмехнулся Эдик. — Кто я и кто она…
— Вы люди. Здешняя Малика даже глазом не повела, когда голую Анну увидела. Так что тут у тебя есть шанс. Используй его и помни: то, что ты изменишь в этом мире, потом перенесётся в наш.
Витька летел над городом. Внизу, между утопающих в зелени величественных зданий, сновали крохотные человечки, по знакомой с детства излучине Москва-реки скользили яхты с разноцветными парусами, в воздухе, словно мириады мошек, сновали беспилотные летающие такси. Точно такие же, как то, на котором Витька сейчас нёсся в больницу.
Спешил он туда потому, что помнил слова Генки: трансформатор может изменять реальность не дольше трёх часов. Ну и потому, что беспокоился об Инке. Узнав от Анны о том, что Инка находится в больнице на какой-то плановой процедуре, он никак не мог успокоиться, воображая разные больничные ужасы.
Реальность оказалась страшнее.
Хотя в белоснежной палате, куда персонал больницы без возмущений и запретов пропустил Витьку, не было ничего особенно страшного. Просто лежащая на больничной койке худая, стриженная под ноль девочка с планшетом в руках, окружённая множеством медицинских приборов.
— Приветик, — натянув улыбку на лицо, пробормотал Витька. — Вижу, тебе надоели длинные волосы?
— Вот, подстриглась сегодня утром, — сказала Инка. — Они бы всё равно выпали через пару дней. А так получается, что это моё решение.
— А что, тебе идёт. У тебя красивый череп. Только бледный немного. Но ничего, успеешь ещё загореть.
— Нет, не успею, Витя. Я умираю. Не надо ходить вокруг да около.
 
— Да брось ты ерунду молоть, — натянуто хохотнул Витька. — Тебя вылечат. Вон сколько разных трубок в тебя понатыкано. В этой реальности медицина ого-го!
И закусил губу. Меньше всего ему хотелось объяснять лежащей перед ним девочке, что окружающая её реальность скоро изменится, откатившись назад.
— Знаешь что, — не обратив внимания на Витькину оговорку, сказала Инка, — мне безумно надоел показушный оптимизм. Я тоже умею читать. Я знаю о своей болезни всё.
— Но, послушай… — начал было Витька.
— У меня есть для тебя совет, — перебила его Инка. — Прошу, внимательно прислушайся к нему. Все окружающие меня люди, узнав о моей болезни, тут же начинают петь слащавые песни о том, что доктора мне помогут. И я их понимаю — им тяжело смириться с мыслью о неизбежности смерти. Но они не задумываются о том, что мне противно слушать их сказки. Потому что я-то точно знаю, что это ложь…
Внимательно слушая Инку, Витька пропустил момент отключения трансформатора. Просто, отведя глаза в сторону, он вдруг заметил, что медицинских приборов стало заметно меньше. Оглядевшись, увидел, что он и Инка как-то незаметно переместились из сверкающей высокотехнологичной медицинской палаты в комнату с потрескавшимся кафелем и облезающей краской на потолке, в которой, кроме них, лежали ещё несколько подростков.
— А что ты скажешь, — помолчав несколько секунд, ответил Витька, — если я пообещаю сделать всё от меня зависящее, чтоб вылечить тебя?
— Я скажу, что ты ходишь по опасно тонкому льду, Виктор, — печально сказала Инка. — Несмотря на моё предупреждение, ты пытаешься подарить мне несбыточную надежду. Ты предлагаешь помощь, скромно опуская тот факт, что ничем не можешь помочь. Будь осторожнее. Мне надоело терять друзей. И я не хочу потерять ещё и тебя.
Начавший было говорить Витька прикусил губу. Только что он собирался напомнить Инке, что в рюкзаке за его спиной лежит трансформатор, способный отменять физические и социальные законы. Но может ли он помочь в этой ситуации?
«Рак — это болезнь, а не закон природы, — всплыла в голове непрошеная мысль. — Инку не смогли вылечить даже в технически развитой реальности отменённого трайбализма…»
— Скажу так, — аккуратно подбирая слова, начал Витька, — спасти тебя, Инка, может только чудо. Значит, моей задачей будет это чудо организовать.
 Глава 5. Лукизм disarmed! 
— Представляете себе, женщины меня совершенно не стеснялись. Улыбались, некоторые здоровались. И спокойно продолжали мыться. И взрослые и молодые. Полностью голые, прямо на расстоянии вытянутой руки. Смутилась только одна девчонка — она в нашей школе в параллельном классе учится. Заходит она, вся из себя такая, в душевую, встаёт в кабинку, стягивает купальник, чтоб вымыться. И как увидит меня! Она аж на месте подпрыгнула, взвизгнув от неожиданности. Купальник обратно натянула — и прямо так, вся в пене, в аквазону и побежала. А остальные женщины над ней смеялись, — энергично размахивая руками, рассказывал Рустам.
Друзья, собравшиеся на следующее утро на любимом месте в парке, лениво слушали рассказ, валяясь на мягких чёрных мешках, в которые парковые работники собрали с дорожек листья.
— А потом ты поднялся в солярий, где нашёл нашу Галку, которая спала на солнышке, закрыв покрывалом лицо, так что тебе пришлось опознавать её по родинке на левой ягодице, которую ты запомнил по случаю в раздевалке… — зевнул Эдик. — Мы эту историю уже в четвёртый раз слышим.
— И с каждым разом женщины в ней всё моложе и голее, Рус, — поддакнул Игорь.
— Завидуйте молча, — отмёл возражения Рустам. — У меня одного такое приключение было.
— Витька тоже в женской раздевалке тусовался, — напомнил Эдик, — в Анькином купальнике.
— Пфе! — фыркнул Рустам. — И много он там увидел?