Территория сердца (СИ)
Понимая, что отдохнуть не получится, я расплатилась и вышла на улицу, сжимая в руках чашку с кофе.
Как ни странно, в приемной никого не было: ни Елены, которая в последние дни выглядела бледной, но спокойной, ни Аллы. Я нахмурилась, по негласному правилу, которому подчинялись все, мы никогда не оставляли приемную без присмотра. Никогда.
Мне стало не по себе, но я спокойно прошла к своему месту и села за компьютер, возвращаясь к работе. Нужно было включить диктофон и прослушать поручения Болотова, чтоб внести их в таблицу. Совещание было рабочим и важным, касалось тендеров Лукойла, поэтому сделать все нужно было максимально быстро и точно. Машинально провела рукой по ящику стола, где оставила наушники с плеером и…… похолодела: наушники лежали на месте, а маленького, золотистого плеера не было.
Моё сердце сжалось от тревоги. Плеер всегда лежал на одном и том же месте, и исчезнуть просто так он не мог. Я инстинктивно осмотрела весь стол, еще раз проверила ящики, но никаких следов не было. Паники не было, но я чувствовала, что меня начинает потряхивать от злости.
Алла предупреждала меня не оставлять диктофон и даже на ночь запирать его на ключ в маленьком сейфе. Но я и подумать не могла, что кому-то в голову придет рыться у меня на столе.
Постепенно приходило осознание того, что происходит что-то очень плохое, а внутри нарастала волна холодного злорадства.
Телефонный звонок от Болотова прорезал тишину приемной. Вздохнув пару раз, я взяла трубку.
— Лучезара, — ого, кто-то явно в гневе, — зайди.
Моё сердце сжалось ещё сильнее. Этот звонок и резкий тон подтвердили, что ситуация выходит из-под контроля. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Это не было похоже на случайную потерю или забывчивость. Исчезновение плеера вкупе с настроением Александра Юрьевича не сулило ничего хорошего.
Я поднялась со стула, чувствуя, что внутри поднимается бешенство.
Собрав волю в кулак, я постучала в дверь его кабинета и вошла. Александр сидел за столом, его лицо было жестким, взгляд — острым, как нож. Он молча поднял голову, когда я зашла, и в тишине провел глазами по мне, будто оценивая. Помимо меня в кабинете были и бледный Влад, и злющая Алла и… торжествующая Елена.
— Присаживайся, — его голос был холодным, почти ледяным.
Я села, ощущая напряжение, растущее с каждой секундой.
— Где диктофон с утреннего совещания? — спросил он, не тратя времени на предисловия.
— Этот тот самый, золотистый, который мне выдала Алла Викторовна? — я прищурила глаза.
Александр на мгновение задержал на мне взгляд, а затем медленно кивнул. Его глаза сверкали холодом, а тишина, повисшая в кабинете, казалась почти осязаемой.
— Да, тот самый. Где он? — спросил он снова, его голос звучал так, будто он уже готовился услышать неприятный ответ.
— Тот самый, с которого я глаз не должна была спускать? — снова уточнила я, чувствуя как сердце бьется в груди.
— Лучезара! — голос Александра прозвучал почти угрожающе. — На нем было совещание по тендерам — информация, являющаяся коммерческой тайной, если ты понимаешь, о чем я! Где, мать его, диктофон?
Я смотрела в лицо Елены и чувствовала торжество. Я уже убила ее, хотя она этого еще и не понимает.
— Вы про этот диктофон говорите? — тихо спросила я, извлекая маленький аппарат из скрытого кармана рубашки на груди, пристегнутого тонкой булавкой.
В комнате повисла напряженная тишина. Я медленно достала диктофон, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Елена побледнела, её торжество мгновенно угасло, сменившись растерянностью и чем-то похожим на страх.
— Вы про этот диктофон говорите? — повторила я спокойно, держа аппарат на виду. Мои пальцы сжали его чуть сильнее, чем нужно, но я старалась держать себя в руках.
Александр смотрел на меня, его глаза сузились. Он не двигался, лишь наблюдал, и в этом молчании было больше, чем в любом его слове.
— Да, этот, — холодно произнёс Александр, его взгляд теперь был прикован к Елене. — Может, кто-то хочет объяснить, что здесь происходит? И что тогда это такое? — его рука нырнула под стол и он извлек на свет мой пропавший золотистый плеер, положив на свой стол.
Я положила второй прибор рядом — сходство было несомненное: цвет, размер. Только на моем плеере царапин было побольше, что не мудрено — я таскалась с ним по всей Москве, слушая музыку.
— Мой плеер, Александр Юрьевич, — похоже я единственная, кто в этом кабинете сохранял спокойствие, хотя внутри у меня все дрожало. — Хотите, сами убедитесь, — я передала ему белые наушники, которые до сих пор держала в руке. Он быстро вставил их в гнездо и включил, вставив наушник в свое ухо.
— Как мне велели Алла Викторовна и вы, — продолжала я, — я глаз с диктофона не спускала, а вот плеер, тот да, оставался без присмотра, но, как правило его я всегда убирала в первый ящик стола, вместе с наушниками, которых у меня один комплект и я их меняю. Теперь, внимание, вопрос: кому и что понадобилось рыть в моем столе?
Елена пошатнулась, но жалости к ней я уже не чувствовала — она свой лимит исчерпала.
— Я…. — на ней скрестились взгляды всех, кто был в кабинете, — я… думала….
— Повтори, — лед в голосе Александра мог заморозить любого, — где ты сказала его нашла?
— Я… нашла его… в туалете. Она его там оставила…
— Не правда, — зло отчеканила я, — плеер всегда лежал в первом ящике стола. Я всегда старалась их не перепутать, поэтому один бросала в ящик, второй доставала из сейфа. И никогда не слушала музыку в офисе днем.
— Это не правда! Я не лазила……
— Не переживайте, Елена Вячеславовна, — презрительно бросила я. — Никто и в мыслях не держит, что вы похожи на праведника! *
Алла прыснула в кулак, Влад, лицо которого приобретало нормальный цвет, тихо рассмеялся, даже в глазах Болотова старшего проскользнули искорки смеха, хоть тут же и погасли. Мы четверо поняли друг друга с полу слова, Елена же не поняла ничего. Одной фразой я вышибла ее из того круга, который объединял нас.
— Достаточно цирка, — Александр достал наушники из уха, — Влад, Лучик, идите на свое место, — он даже не заметил, как при всех назвал меня. — Нам с Аллой Викторовной и Еленой Вячеславовной пора кое-что обсудить.
Мой плеер так и остался лежать на его столе, но, когда я хотела его взять, он перехватил руку.
— Оставь.
Спорить я не рискнула.
* Снова Лучезара цитирует О. Куваева и книгу «Территория». Все присутствующие понимают о чем она говорит, кроме Савельевой, потому что все четверо знают и любят эту книгу.
18
— Зара, это было красиво! — восхищенно сказал Влад, как только мы вышли из кабинета. — Куваевым ты ее приложила знатно! Как по крышке гроба! Бац, и нет Ленки.
— Возможно, — устало ответила я, садясь на свое место. Плеер и наушники остались в кабинете, поэтому, хоть я и зажимала диктофон в ладони, приступить к работе не могла. Там, в кабинете Александра я чувствовала торжество и злорадство — ловушка, приготовленная мной, сработала и захлопнулась, однако сейчас чувствовала лишь усталость. — Только она этого даже не поняла, Влад. Ты понял, Алла — поняла, твой отец…. А она — нет.
— Она и не могла понять, — задумчиво ответил Влад, присаживаясь рядом, на краешек стола. — Это было не просто про плеер или диктофон, это был язык, который она не знает. Она… она просто в другой реальности живёт. Как там: «От добра люди становятся хуже. Свинеют».* — это полное отображение нашей ситуации.
— Что, Влад, — я встала и присела рядом с ним, — настольная книга?
— Мама читала мне, — тихо признался он.
— И мне тоже, — я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.
— Хреново быть детьми увлеченных геологов, — вздохнул Влад и поцеловал меня в лоб. Не было в этом жесте ничего интимного, так старший брат целует сестру. Бережно, с заботой.
— Или это самое прекрасное, — отозвалась я. — Черт его знает.
Из кабинета Александра послышались голоса на повышенных тонах. Мы с Владом переглянулись.