Ночь беззакония (ЛП)

Я приняла цветы с легким поклоном. — Спасибо.
Линкольн действительно принарядился для этого случая. Он отказался от своих обычных джинсов и футболки и был одет в черные брюки с черной пуговицей, даже заправил их и подпоясался ремнем. Его вьющиеся волосы были уложены, и он выглядел почти... нормальным — за исключением татуировок, выбивающихся из воротника на шее и перетекающих из рукавов на руки и пальцы. Но его улыбка и блеск в глазах смягчали его черты. Немного.
— Подслушал, что произошло между тобой и Донахью.
— Я бы не хотела заново переживать этот разговор. Во всяком случае, не сегодня. — Я почувствовала, как мое возбуждение отступает, и мои стены снова поднимаются. Я положила цветы рядом с пультом управления.
Его взгляд проследил за моим движением, затем поднялся и встретился с моим. — Ззнаю. И я обещаю, что не буду давить. Просто хотел, чтобы ты знала...
Я прервала его. — Линк...
Он поднял руку. — Дай мне закончить. — Он прижал два пальца к переносице и закрыл глаза, долго моргая, прежде чем продолжить. — Услышав, что и как он сказал, я начал немного копать сам.
Я сжала руки над своим колотящимся сердцем, физически желая, чтобы оно успокоилось. — Я действительно не хочу делать это прямо сейчас.
Все это время я бежала от своих призраков, и вот он здесь, копает кости. Что-то кольнуло в моем нутре, и я не знала почему, но чувствовала, что Линкольну нужны ответы так же, как и мне. Это чувствовалось в его голосе и глазах.
— Знаю. — Он вздохнул. — Я знаю. — Его обычно отстраненный голос был полон чувств. — Просто подумал, что ты должна знать, что он говорит тебе правду. Он не знал, что она была там. Его даже не было дома той ночью.
Поток эмоций пронесся через меня, в равной степени радуясь тому, что Линкольн укрепил мое доверие к Каспиану — не то, чтобы я нуждалась в этом — и волнуясь, что мы можем никогда не узнать правду.
— Мисс Хантингтон, — прервал мои мысли парень у пульта управления. — Уже почти время.
Точно.
Балет.
Я отбросила секреты прошлого и сосредоточилась на настоящем. — Ты должен пойти сесть, — сказала я Линкольну.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Побей их насмерть.
— Это перерыв... — Я покачала головой. — Неважно. Иди. — Я махнула ему рукой, затем повернулась к парню у пульта управления.
— Давайте сделаем это.
Свет в зале померк, уступив место прожекторам над головой. Музыка затихла, и атмосфера изменилась. Все разговоры смолкли, когда медленно открылся занавес. Нежные фортепианные ноты первой партитуры струились в воздухе, когда первые танцоры вышли на цыпочках из кулис.
Я сделала глубокий вдох.
Начинаем.
***
Через несколько часов мы переехали из театра в бальный зал отеля на другой стороне улицы. Как обычно, моя мама превзошла себя в организации вечеринки. У меня болели щеки от улыбок и благодарности всем гостям, которые говорили, каким потрясающим было представление балета.
Я переоделась в простое черное платье и туфли на каблуках, но убрала волосы из пучка, чтобы они темными волнами спадали на плечи — без цветка. Я не ожидала, что Каспиан последует за нами сюда. Мама разослала приглашения, а Донахью, хотя и были союзниками в бизнесе, не были теми, кого отец считал близкими друзьями и семьей. Однако это не помешало мне оглядеться в поисках его.
Персонал ходил вокруг с подносами закусок и шампанского, в то время как та же группа с моего выпускного вечера играла новый набор современных мелодий в классической форме. Обстановка напоминала свадебный прием: круглые столы были разбросаны повсюду, а один прямоугольный стол стоял во главе комнаты.
Папа пробился сквозь толпу и подошел ко мне. Его лицо светилось от гордости, а рядом с ним стоял человек, которого я никогда раньше не видела. Он был молод, с красивыми чертами лица. Его светлые глаза ярко выделялись на фоне оливковой кожи, а темные волосы рассекали его острую челюсть.
— Прекрасное выступление, как всегда, — сказал папа, целуя меня в щеку. Его ухмылка расширилась, а взгляд переместился на другого мужчину. — Хочу представить тебе принца Халида Фалиха из Саудовской Аравии.
 
Чувство тревоги сковало меня и заставило кожу покрыться колючками, но я улыбнулась, потому что так меня учили. — Приятно познакомиться, Ваше Высочество. Спасибо, что пришли.
Халид взял мою руку и поднес ее ко рту. Его глаза задержались на моих. — Уверяю вас, мне очень приятно.
Громкие голоса доносились откуда-то со стороны бального зала, который моя мать зарезервировала на этот вечер, и взгляд отца переместился через мое плечо на источник суматохи.
Его глаза потемнели и сузились. — Извините меня на минутку.
Я двинулась следом, но он глубоко вздохнул и похлопал меня по плечу. — Тебе не о чем беспокоиться, дорогая. Почему бы вам с Халидом не пройти вперед и не присесть за наш стол?
 За наш стол?  
Этот парень сидел с нашей семьей?
С каких это пор?
Мужчина положил руку мне на поясницу. Я ненавидела это, ненавидела его собственнический характер и то, как пылали его глаза, когда он смотрел на меня, пока мы шли через зал. Я не принадлежала ему и была способна сама найти наш столик.
Персонал пригласил гостей за столы. Мама заняла место в центре прямоугольного стола, оставив место рядом с ней свободным для моего отца. Халид выдвинул стул рядом с отцовским и занял свое место. Я посмотрела на Линкольна, который сидел по другую сторону от мамы, пожал плечами и положил салфетку на колени. Клэр села рядом с Линкольном, оставив единственное свободное место рядом с Халидом.
Отлично.
Мой отец вернулся в комнату, провел ладонями по смокингу, разглаживая ткань и улыбаясь, как будто все было так, как должно быть.
Музыка оркестра постепенно стихала, пока в комнате не стало почти тихо.
Папа занял свое место рядом с мамой, наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку.
Я развернула свою салфетку и положила ее на колени. Халид посмотрел на меня краем глаза, а затем положил руку мне на бедро. В комнате было тепло, но я была пронизана холодом до глубины души. Предвкушение и страх кружились в неустанной погоне, пока мой желудок не свернулся и не скрутился, а аппетит не пропал.
Мне хотелось отшлепать его руку, но я знала, что лучше не устраивать сцену, поэтому проглотила желчь, поднимавшуюся в горле, и нашла что-то другое — что угодно другое, на чем можно сосредоточиться. Этот день готовился семь лет. Мой отец ждал этого, работал для этого, сколько я себя помню.
Серверы выкатили тележки с накрытыми блюдами на каждом ярусе и ждали в задней части комнаты.
Отец прочистил горло и встал. В комнате стало тихо.
Мое сердце колотилось о ребра, и я заставила себя дышать.
 Просто сделай объявление, и я смогу убежать в ванную и спрятаться. Пожалуйста.  
Я сглотнула.
Халид сжал пальцы на моем бедре.
Поторопись.
Папа обратился к гостям. — Дамы и господа, я хотел бы выразить вам искреннюю благодарность за то, что вы пришли сегодня вечером.
Аплодисменты.
Папа потянулся за своим шампанским и прижал его к груди. — Похоже, нам есть что отпраздновать этим вечером. Во-первых, моя дочь, Татум, и ее замечательный балет. — Он посмотрел на меня, и я улыбнулась ему в ответ.
Снова аплодисменты.
— Мне выпало счастье иметь такую прекрасную и талантливую семью. Я знаю, что вы собрались здесь не только для того, чтобы порадоваться за мою семью, но и для долгожданного объявления. — Он сделал паузу и тяжело сглотнул. На его лице промелькнуло что-то чужое, но я не смогла назвать это. — Но сначала я хотел бы объявить кое — что еще...
Халид поднял подбородок, и моя грудь сжалась.
Двойные двери распахнулись, и в комнату ворвался Каспиан. За ним следовали два охранника.
 Какого черта?  
Мое сердце колотилось и стучало так, словно пыталось вырваться из груди.
Халид впился пальцами в мою плоть, заставив вздрогнуть.