Я — твоя Кошка (СИ)

— Письмо мне не дали, заберешь его из архива сама, — Марк вдруг теплой ладонью погладил меня по голове, словно ребенка. — Когда твоя мама встретила твоего отца, ему было двадцать четыре. А ей девяносто четыре. Выглядели они ровесниками, она вивацитас — долгоживущая. Как и все мы, смертные иные.
— Жуть какая, — я отчетливо представила себе эту картину. И пропасть между влюбленными тоже представила.
— Да. Он ухаживал за ней три долгих года. И в девяносто семь лет твоя мама сдалась.
— А память зачем стерла?
Кот громко вздохнул, я почувствовала отчетливую нотку его сожаления.
— Есть такая процедура — полная деинициация. Инквизиция не просто блокирует магию, иному заново пишут историю жизни. Находят смертную семью, в которой погиб или умер похожий внешне человек. Корректируют память родне и друзьям, выдают документы. Существует одиннадцатый департамент, который только этим и занимается.
— Погоди. Инквизиции это зачем? Не верю я в их альтруизм, уж прости.
— Умничка! Ты — мое мудрое солнышко! — тут я была восторженно поцелована. — Ну конечно же! За все нужно платить. Иной, подавший прошение в департамент, берет обязательную повинность и выполняет ее, полностью и в четкий срок. Только потом выполняется деинициация.
— Что-то я передумала быть азеркином... — пробормотала Илона Олеговна Кот.
— Теперь подобное не практикуется, — успокоил меня Марк. — Но меня отчего-то нервирует эта история. Считай это фобией. Хотел бы я знать, чем заплатила моя мудрая теща за право быть человеком.
Я еще раз посмотрела на фотографии, потом папку закрыла и завязала тесемочки аккуратно.
— Спасибо тебе, Коть. Знаешь, как странно... Тайн у меня стало больше, но я чувствую правильность произошедшего. Как будто бы все изменилось.
— Ты не выносишь логических дырок. И тебя постоянно мучил вопрос возникновения Зеркала в жизни Илоны Король. Я же слышу.
Он отложил в папку сторону, укутал меня плотно в спальник, снова вздохнул, поднял на руки и в палатку унес.
— Спать! — я хотела ему возразить, но Кот прошептал нечто странное: — Сана сомно!
И я отключилась.
  
38. Зеркальная артефакторика
 
«Сложнее всего доказать собственную значимость двум действительно важным персонам: себе и мужу своей же жены». М. К. Кот «Дневники и записки» 
Когда просыпаешься после крепкого сна, вдруг отчетливо понимаешь, что грань между сном и реальностью — Сумерки. Каждый смертный человек там бывает, не зная, где он, и отчего в первый момент пробуждения мы теряемся во времени и пространстве.
Я открыла глаза, под щекой ощущая горячую ткань мужских брюк, остро пахнущую костром и лесом. Реальность подпрыгивала, тряслась и куда-то неслась на большой скорости. Прямо передо мной возвышалась мягкая, черная стена. Перевела взгляд чуть выше, увидела ветви деревьев, бегущие за окном. Еще выше — волевой подбородок, поросший светлой щетиной, резные, яркие губы и внушительного размера нос с ощутимой горбинкой.
А еще теплая его теплая рука на моем животе, тут же легонько погладившая.
А потом подключились и звуки. Гул мощного двигателя машины, шорох колес и знакомый мне женский голос.
— Ты не представляешь, что там творится! — возбужденным тоном Маруся рассказывала Коту все последний новости.
Я потянулась, поймав тут же его заботливый взгляд. Получила приветственный поцелуй в кончик уха и медленно села, опираясь на мужа.
Рысь улыбнулась мне в зеркало заднего вида и заговорщицки подмигнула.
— Я снова все пропустила? — надо же было мне что-то сказать.
Чувствовала я себя просто отлично: выспалась, отдохнула, наелась, приготовилась к ратным подвигам.
— Ничего важного, Лю, — собственнически приобняв, Марк дал понять, что подвиги отменяются.
— Да! — Маруся с ним не согласилась.
Чтобы вести диалог ей приходилось заглядывать в зеркало заднего вида. А вредной ревнивице мне даже думать об этом приятно: Марк сел со мной, продержав свое спящее чучело на руках всю дорогу. Чтобы клуша Илона не грохнулась носом вниз, жопкой кверху, как это принято у нее.
 
— Я отправил твою догадку Леру, — Марк усмехнулся моим глупым мыслям, и я получила еще один поцелуй. — Стопроцентное попадание, Лю, ты сегодня герой Инквизиции.
— Мы, — я вовсе не собиралась задвигать достижения мужа. — И не спорь. — строго добавила вслух. А мысленно прошептала ему:
«С тобой рядом я стала другой, мой хороший. Хочется быть и красивой, и умной. И если первого мне не отсыпали, то второе...»
Меня щелкнули по носу. Смешно и совсем не обидно.
— У них там аларм, — наблюдавшая краем глаза за нами Маруся радостно ухмыльнулась. — Бессмертные бегают, как подорванные. Как только пришли анализы крови задержанной, тут все и началось.
— Я так понимаю, у Гуло с ней ничего не выходило? — Марк задумчиво смотрел на мой профиль и пальцами перебирал серый хаос на голове жены.
— Так да! — рысь продемонстрировала зеркалу белоснежные ровные зубы. — И у Фила, прикинь. Кошка твоя вообще единственная, кто с ней справился. Все это время великие делали вид.
— Если она только часть, то иначе и быть не могло, — пробормотал тихо Кот — Нельзя воздействовать наполовину, все равно что лечить половину болезни. Очень многое становится ясно, хотя я себе с большим трудом представляю эту двуединую жуть.
— Да! Макс так тоже сказал, — промурлыкала громко Маруся. — Тогда и осведомленность Гётлима понятна, и успех нападений. Он видел все ее глазами, и ощущают, и думают они одним целым.
— А у меня почему получилось? — спросила еще не проснувшаяся окончательно я.
— А ты не воздействовала, — Марк улыбнулся. И как я его не бесила?
— Ты отражала... — тут он нахмурился, о чем то задумавшись. Я ощутила сомнения и... догадку?
— Марусь, а зачем мы так срочно понадобились бессмертным, не знаешь? — мой муж нервно ладонью взъерошил волосы на затылке.
— Как не знать, — фыркнула нам довольная рысь. — Артефакты колдуют они, разделительные. Вытащили Канина чуть ли не из Африки, Арину приволокли. Ты нужен им для вдохновения, а Кошка... понятия не имею, но тоже нужна.
Мы с мужем молча переглянулись. Кажется, я догадалась «зачем».
И сдается мне, он еще даже раньше...
Всю оставшуюся дорогу мы проехали в абсолютно молчании. Нам с Котом нужды не было разговаривать вслух, а Маруся сосредоточилась на дороге и не решалась нас беспокоить. Только глазами стреляла, поглядывая в зеркала.
Уже в городе я умудрилась опять задремать, и проснулась от легкого поцелуя и тихого нежного:
— Мы приехали, Лю. Собирайся.
И пока я глазюками хлопала, волосы обнаглевшие в хвост собирала и безуспешно нащупывала ногами на полу машины кроссовки, Марк прошептал что-то рядом и резко запахло озоном, потом легкой сиренью и елками почему-то. Черные полосы под ногтями куда-то исчезли, во рту появился вкус мяты и ощущение свежести.
— Простейшее бытовое заклинание очищения, — пояснил быстро Кот в ответ на вскипевшие в мыслях вопросы. — Часто использовать не рекомендуется, у него неприятный откат.
Сам он выглядел уже как на картинке: свежевыбрит, умыт и причесан. Красавец.
Всунул мне в руки удобные мягкие новые лодочки-туфли и выскользнул из машины. Маруси рядом с нами уже видно не было.
Обуваясь, я проснулась уже окончательно и к той минуте, как на выходе из машины коснулась ногами асфальта, в голове Кошки созрел коварный во всех отношениях план.
— Я присягу давал, — сообщил Кот зачем-то.
— А я даже еще договора не подписала, — доверительно прошептала ему.
Кот занервничал отчего-то. Наверное, потому что я мысли закрыла. Смогла, получилось.
— Где вы шляетесь? — тут на нас налетел гневный и какой-то взъерошенный Лер и события понеслись уже с первой космической скоростью.
Они почти допросили Августу. Великие ведьмы за эту ночь сделали артефакт, разрывающий связь мимикримов. Да вот незадача: уже через десять минут увлекательнейшего разговора «эта зараза» сначала потеряла сознание, а после и вовсе всерьез попыталась «отдать свою гнусную душу самой черной дыре во вселенной». Обильное внутреннее кровотечение, травмы органов.