Пой. История Тома Фрая
– И все же перекуси. – Она поставила перед сыном тарелку. – Твоя омерзительная привычка есть, покидая школу, раздражает меня пятый год подряд. – Ванесса прекрасно знала, что их обеденная перемена ближе к концу уроков, а Том ее никогда не пропускает. – Хочешь не хочешь, а тебе придется наколоть на вилку хоть один кусочек огурца.
«Есть вилкой этот салат – словно черпать море дуршлагом! Дайте ложку, люди добрые!»
– Думаешь, я хочу поговорить об очередной выходке Алана? Нет, не хочу. Ты сам мне все расскажешь через десять минут, а пока поговорим о твоих видеовизитках для театров или колледжа. – От слов мамы Том замычал и сложил руки на груди. Пить салат уже не хотелось.
«А кто-то упрекает меня за заезженную пластинку! Мама лелеет мечту о моем поступлении в колледж с самого моего детства. Она прекрасно понимает, что первым делом я попробую попасть в театр или на какое-нибудь шоу. Образование важно, бесспорно, но в восемнадцать лет обивать пороги университетов не обязательно. И вроде мама согласилась. Если она хочет намекнуть мне на опыт с Рейчел Берри [21], то не получится. В отличие от нее, меня не разрывает на два пути. Я участвовал в школьных постановках, постоянно ходил на репетиции хора, даже опыта в церкви уже достаточно для второстепенной роли в театре. Правда, в век цифровых технологий можно готовиться заранее, чем я активно не занимаюсь. В конце концов, перед тем как записывать пение на видео, надо представиться и рассказать немного о себе. Все, что я могу без проклятой доски – это начать петь «No time to give up» [22].
– И раз за разом мы вновь здесь. – Том спел высоким пронзительным голосом и замолк. Если Ванесса думала, что сын позволит ей завести старую песню, он продемонстрирует ей много новых. – Что наша жизнь без мечты? Ответь…
– Чуть глаза на лоб не вылезли от верхних нот, Том, не слишком ли круто петь Дженнифер Кастро [23]? – Ванесса села на стул, охнула и несколько раз покашляла. – Еще и песню взял такую… – Она стерла выступившие слезы и строго посмотрела на сына. – Я попросила использовать доску. Никто в этом мире не любит твой голос сильнее меня. Я твой самый большой фанат, но, Том, прояви серьезность к собственному будущему. – Она выдохнула. – Я не буду давить с колледжем. Поступишь, когда захочешь, хорошо.
– И все, что было нужно нам – победа! Не раз вставали мы с зарей, и вот настал час роковой, последний шаг и сладкая победа! [24] – Том начал топать ногой и петь, состроив угрюмое лицо, но Ванесса снова не оценила его шутку. Она медленно покосилась на тостер, и ее сын сразу догадался, что близок к чему-то очень нехорошему. Мама намекнула: между ним и тостером может быть намного больше общего. Том взял доску и написал:
– Хорошо. О чем ты хочешь поговорить? – Стер. – У меня был длинный день.
– Когда мы с тобой будем записывать видеовизитку? Это очень важно. Я знаю, что женщина с бледной кожей вряд ли заставит комиссию задержаться на тебе, но мы можем попросить Ричарда представить тебя и объяснить, в чем загвоздка. – Ванесса мечтательно вздохнула. – Видит бог, этот мальчик тоже не от мира сего, но его волосы и бронзовая кожа… Настанет день, и от его улыбки будут умирать люди.
– Пока что только уши вянут, – написал Том и стер. – Да, а кого нам еще просить? – Стер. – Придется подбросить ему подходящих книг, – стер, – иначе он будет нести чушь. – Стер. – Сегодня он представлял себя рыцарем. – Том стер и закатил глаза. – К сожалению, не в классическом представлении. – Стер.
– Дорогой, настоящие рыцари бывают только на страницах книг. Рыцари, драконы, принцессы, все их образы – туман, в реальной жизни им соответствуют подлецы, негодяи и стервы. Сними эти розовые очки сам, пока кто-то не вогнал их осколки тебе в глаза. Каждый в мире ребенок однажды понимает, что гоняться за совершенством – это строить воздушные замки. К несчастью, их обломки могут завалить насмерть. – Ванесса говорила строго. – А потом тебе пятьдесят, из-за низкой самооценки и глупого цинизма ты находишь какого-то пьяницу. Жалеешь об упущенной возможности с мундштуком во рту и поучаешь других – это провал, а не мудрость.
– Однажды в мире я проснулся, где исчезли все герои. – Том начал петь и загадочно разводить руками, а Ванессе оставалось лишь покачать головой. – Где все те, кто нас спасал и утешал? – Том подпрыгнул и положил руку на сердце. – О, теперь и нам никто не нужен! Время пришло занять их место и быть героями! Самим решать свою судьбу! [25] – Он посмотрел на вечернее небо и затянул высокую ноту. Однако природа подпевать ему не собиралась. Мама не прекращала сокрушенно качать головой.
– Если я когда-то увижу, как кто-то вылезает из окна твоей комнаты, тебя убью первым. Знай это и предупреди Ричарда! Любит он заниматься ерундой. Я птичек ловить со второго этажа не собираюсь. Возраст и здоровье уже не то… – Ванесса улыбнулась. – Так что, ты составил хотя бы бумажное резюме? – На вопрос мамы Том кивнул и снова уселся, хватая доску.
– Почти два часа писал про кружки, – показал Том маме и стер. – Особенно замучился с перечислением ролей. – Стер. – Потом собрал награды, грамоты и прочее. – Стер. – Файл для отправки сформирован. – Стер. – Вычитан и готов к отправке. – Стер. – Осталось визитную карточку приложить.
– Давай займемся этим после твоего дня рождения? – спросила Ванесса, и Том сузил глаза, подозревая неладное. Она аккуратно манипулировала им и параллельно переводила тему. Обычно Том или не праздновал свой день рождения совсем, или сидел с парнями в комнате. Они ели пиццу, играли в видеоигры или смотрели мюзиклы. – Том?
– Да, хорошо.
«Да, мам, я прекрасно понимаю, что надо. Понимаю! Но иногда тяжело осознавать наступление какой-никакой взрослой жизни. Начинается настоящая борьба за славу, роли, деньги и место на «Аллее Славы». Даже с талантом и судьбоносным указанием петь, я не могу просто взять и стать актером, певцом. Талант – не все в нашей жизни. Труд, вот что приводит людей к победе. Я работал в поте лица и готов продолжать. Но история Тома в маленьком городке останется за плечами Тома уже взрослого. Да, Ричард скорее всего поедет со мной. Точнее, попытается… Джек, вероятно, поставленный перед выбором, также захочет свалить с нами. Однако никто не знает, что может случиться в «Большом яблоке» [26]? Бродвей – самая длинная улица Нью-Йорка, и, когда мы ступим на этот путь, не будет никаких гарантий, что дружба не развалится по дороге, как мои любимые кеды. Поэтому, пока у меня есть возможность отложить запись видеовизитки, я откладываю, ибо это равносильно новой неизведанной странице в моей жизни. И да, я знаю: время пришло, но дай мне еще один день. Всего один день беззаботной жизни…
Забавно. Даже в моей голове включается музыка. Без слов.
Вся жизнь как один большой концерт?»
– Я посижу с парнями, – написал он на доске и постарался мило улыбнуться маме, но та отрицательно покачала головой. – Что? Что не так? – Стер. – Я разрешаю купить шарики. – Стер. – Немного. – Стер. – Десять.
– Как же ты хочешь стать звездой, если даже в свой официальный праздник ведешь себя сдержанней монаха? – Ванесса не прекращала качать головой. – Что будет, если ты станешь популярным? Спел, сыграл, ушел, накрылся одеялом и спишь? Так не получится. Так не будет в любом случае. – Она выжидающе посмотрела на него. – Я собираюсь травить тараканов на следующей неделе, поэтому вам все равно нельзя тут праздновать.
– Каких тараканов? – Том отродясь не видел в доме насекомых.
– Ричарда и Джека.
– Понятно, – начеркал Том и положил доску. – Моей вины тут нет, детка, такова любовь! [27]