Строптивая (СИ)

Я протянул ей ее покупки, а ещё два пакета, которые купил сам. В торговом центре я сделал попытку заплатить за неё, но в ее глазах полыхал такой огонь, что я решил, что спорить не буду по этому поводу.
— Это твои пакеты, — протянула Наташа обратно со вздохом.
— Нет. Я купил это тебе и твоей дочке. С наступающим новым годом, Натали, — ответил я мягко.
— Я не могу принять их, — Наташа протянула руку ко мне, а меня охватила секундная злость.
Я протянул руку в ответ, но вместо того, чтобы забрать злосчастные пакеты, я схватил ее за кисть и дёрнул на себя так, что она завалилась прямо ко мне в объятия. А потом овладел ее губами. Настырно, рьяно, глубоко. Наш поцелуй был со вкусом горечи и отчаяния. Натали дрожала в моих руках. Я углубил его, пока не почувствовал, что Наталия застыла, а наш поцелуй имел солоноватый привкус. Нехотя я отстранился и увидел слёзы, катящимся из ее глаз.
— Наташа?! — встряхнул ее я.
Она очнулась и резко отпрянула от меня. Так ничего и не сказав, она побежала в подъезд. Скрылась за железной дверью.
— Я болен тобой, — прошептал я ей в след, но Наташа даже не оглянулась.
Я растеряно смотрел на сбежавшую от меня женщину, а потом развернулся и быстро пошёл обратно.
Черт возьми, я ведь ее люблю! А она?
Глава 28
Наташа
От одного его взгляда сердце ускоряло свой бег. Мне хотелось нырнуть в его объятия, почувствовать себя защищенной, любимой, поверить, что у нас может быть настоящая семья. Но противный голос в моей голове шептал: «у него есть ребёнок от законной жены и это не ты!».
А я хорошо помню, как узнала, что у отца есть любовница. Как детское сердце разбилось о жестокую реальность. Как плакала мама ночами. Как я возненавидела отца. Возможно, именно тогда я и решила бунтовать? Не знаю. Но помню, когда мама простила отца, а я ее не понимала. Он предал ее, он передал свою семью, он передал меня! Именно так я и считала… Медленно мои отношения с мамой тоже начали портиться. Вернее не так, я просто начала от нее отдаляться.
Нет. Я так не поступлю с невинным ребёнком!
И вдруг меня ударила молния в сердце…
Ведь у моей Вики есть сестра! Пусть я ей не мать, но отец то один… А я… Из-за своих решений лишила Вику не только отца, но и сестры. Что она будет чувствовать, если правда вскроется? Пока Викуся маленькая, мне нечего бояться, а потом? Сердце больно кололо.
Меня начинала заедать совесть, но я мотнула головой, отгоняя все мысли. Губы ещё горели от поцелуя Медведя. А во рту был мятный привкус его языка. Когда он меня поцеловал, я почувствовала не только желание, которое импульсами распространялось по моему телу, но и горечь от несправедливости. Потому что я хотела настоящую семью с ним! Почему, черт возьми, не Слава? Не любой другой мужчина, у которого нет за спиной жены и ребёнка?
Я протерла рукой свой щеки от слез и шагнула в свою квартиру. Было тихо.
— Алиночка! Я пришла, — сказала чуть громче обычного, но не переходила на крик, чтобы не разбудить Вику, если она спит.
Алина вышла с чашкой горячего чая в руках.
— Все хорошо? Как Вика? — спросила я, заметив ее растерянный взгляд.
— Да-да! Она просто чудо! Совсем не капризничала. Мы поиграли немного, я ее прокормила, и она снова уснула.
Я выдохнула чуть громче, чем следовало. Алина же фыркнула в ответ.
— Ты Славу не видела? — спросила Алина, пока я раздевалась.
— Нет.
— Странно, — задумалась подруга, — он буквально минуту назад ушёл. Вернее выбежал.
Я удивлённо посмотрела на подругу.
— Он пришёл полчаса назад, сказал, что ты на звонки не отвечаешь. Потом стоял, высматривал тебя в окно. Мы просто беседовали. Очень серьезно он к тебе… К вам… Настроен. А потом резко пошёл в коридор, ничего не говоря, и убежал.
Я закатила глаза. Наверное, он увидел мой поцелуй с Медведем. Что ж. На одного друга меньше.
Боже, я опять его называю милым прозвищем, а ведь запретила себе. Алекс! Александр! Прикусила язык, хоть это были только мысли.
Я лишь кивнула. Помыла руки, переоделась. И глянула на себя в зеркало: мои глаза полыхали огнём, на щеках горел румянец, то ли от мороза, то ли от поцелуя, губы чуть распухшие. Давно я так не выглядела! Во мне бурлило желание во всех смыслах…
 
Я брызнула на щёки холодной водой. Стёрла чуть потекшую тушь под глазами и пошла к подруге, предварительно заглянув к дочке, которая сладко спала.
— Показывай, что купила! — улыбнулась подруга.
Я пошла в коридор, взяла все пакеты, кроме одного. Спрятала в шкаф подарок для Алины.
Алина сама нетерпеливо заглянула в пакеты. Первой она достала куклу, которую купил Алекс для Вики.
— Интересно, — задумчиво проговорила подруга.
— Это не я купила, — выпалила я.
— Отец Вике подарок сделал? — спросила Алина, а я изумлённо открыла рот.
— Откуда…
— Интуиция, — заулыбалась Алина, а потом добавила, — да я тоже в окно смотрела вместе со Славой. Видела ваш страстный поцелуй.
Я простонала, закатив глаза.
— Рассказывай, тихушница!
Алина меня не поддерживала в решении скрыть отцовство от Алекса, поэтому я не хотела ей рассказывать о встрече с ним. Но подруга меня застала врасплох, пришлось исповедоваться в мельчайших деталях.
— М-да, — задумчиво произнесла Алина, — да вас тянет друг к другу! И после этого ты все ещё считаешь, что вправе лишать его дочери? Вправе лишать себя счастья?
— Второй дочери, — заметила я, — и он вполне счастлив. А на две семьи жить вообще будет шикарно ему!
Я говорила с обидой в голосе, которую даже не пыталась скрыть.
— Ох, Наташка. Ты ж всегда была такая упрямая. Тебе если что-то в голову въестся, то ничем тебя не переубедить! Только сейчас ты не только свою судьбу решаешь, но и дочки своей! Он имеет право знать, а она имеет право на настоящего отца! Родного!
Я упрямо поджала губы.
— У него своя семья. Жена, дочь. Вот его дочь я не имею права лишать отца точно.
Алина вздохнула. А начала распаковывать подарок Алекса. Сама не знаю для чего, просто снимала обертку, чтобы чем-то занять руки. Вынула куклу, трогая ее мягкие ручки. Очень реалистичная куколка.
— Мир не делиться на чёрное и белое. В нем тысячи, даже миллионы оттенков серого! — пыталась вразумить меня подруга.
— Звучит, как «пятьдесят оттенков серого», с пошлым подтекстом, — пыталась отшутиться я.
Алина замолчала, не оценив мой юмор. А я продолжала вертеть куклу в своих руках.
— Я думаю, ты его любишь, а он тебя. Сейчас вы оба мучаетесь, оттягивая момент, когда друг без друга совсем невмоготу станет.
— Если бы любил… — ответила я с нотками отчаяния в голосе.
Алина помолчала несколько минут, а потом тихо начала говорить:
— Наташа… — позвала меня ласково Алина, — ты же знаешь, как я любила своего мужа? Всем сердцем! Так, что казалось, я без него жить не могу. Я даже согласилась на свободные отношения, наступив себе на горло. Так была от него зависима! Я-то ему верной была, а вот он… не пропускал ни одной юбки, но всегда возвращался ко мне. А я и слово сказать права не имела. Мы же договорились на такой формат отношений. Но даже этим крохам я была рада, хоть и лила слёзы в подушку. Дура, я знаю, не смотри на меня так. Но! Когда я забеременела, все изменилось. Вереница любовниц закончилась. Марат был рядом. Но, к сожалению, я потеряла ребёнка.
Я видела, как погрустнела Алина, но тут же собралась и продолжила:
— Но, знаешь, если бы наш ребёнок родился, ничего бы не изменилось. Возможно, мы поиграли бы в счастливую семью, только он бы все равно встретил свою… женщину. И не удержал бы около меня ни ребёнок его, ни я. Больнее бы было — да! Но я пережила разрыв с ним. Вернулась к жизни. А ты… Мне кажется, ты не даёшь ему шанса сделать правильный выбор. Мне кажется, он бы давно с тобой рядом спал, скажи ты ему правду о Вике.
Я молчала несколько минут.
— Допустим, что ты права, — начала я несмело, — только я не хочу быть той женщиной, которая разрушит чужую семейную идиллию. Ты разве не ненавидишь жену Марата?