Тритон ловит свой хвост (СИ)

Как ни странно, но всё здесь осталось целым. Щитовой домик, где жила дежурная смена персонала, закопчённый мангал, возле которого они проводили свои маленькие праздники, волейбольная площадка с провисшей сеткой, два теннисных стола в застеклённом павильоне. И, контрастом, оплавленное нечто рядом с павильоном. От него — две обугленных дорожки, ведущие внутрь горы. Ещё несколько выжженных пятачков, заполненных белым ноздреватым пеплом.
И трупы. Высохшие мумии, судя по одежде, чужаков. Несколько наших в хаки, лежащих вдоль скальной стенки; все с обугленными ранами, все убиты в голову.
— Парламентёров к ним посылали. С-суки!.. — вполголоса выругался Жогин.
— Что? — переспросил Антон.
— Странно, что нас сюда пустили, говорю, — соврал Жогин.
— Да, — согласился Антон. — Может, нас не жалко?
Жогин не ответил.
— Темень-то… — пробормотал Антон, когда они углубились в гору. Электрика выгорела. Свет поступал только снаружи; яркий прямоугольник входа не мог развеять окружающий мрак. Пришлось зажечь фонари. Звезда из глубины горы тоже не освещала путь.
— Что за дрянь!
Антон ковырнул носком ботинка пепел, составлявший двойную дорожку. У дыры в полость, выровненную, с оплавленными краями, дорожки расходились в сторону и пропадали во тьме.
— Темно! — сказал Жогин. — Смотри, Антоха, нет ничего, пусто!
Окно в полость было свободно, ничем не закрыто, но внутри неё была чернота, оттуда тянуло сыростью; раздавалась гулкая капель.
— Вот и всё… — сглотнув, произнёс Антон. — Кончилось, ничего не осталось. Хотя…
Он сорвал с пояса моток верёвки, привязал ко вбитой в стену скобе.
— Держи-ка!
Он сунул ближнюю петлю Жогину, закрепил свободный конец верёвки на карабин на поясе и полез в дыру.
— Держи, Илюха! — голова Антона мелькнула в свете фонаря. Быстро перебирая руками, он побежал вниз, ко дну полости.
Жогин перегнулся через край, посмотрел вниз. Свет фонаря Антона полз по стене, выхватывая из тьмы трещины, ржавые потёки и мокрый камень.
— Я внизу! — раздался снизу крик. Тут озеро. Я пройду по краешку… Не очень глубоко, Илья! Я сейчас, скоро! Ага, вот!
Верёвка натянулась. Жогин упёрся как следует ногами, принимая на плечи груз. Антон, светясь от радости, перевалился через край, привалился к стене, отдуваясь.
— Смотри, — сказал он, протягивая Жогину раскрытую ладонь, — я был прав.
Тяжёлая ноздреватая пластинка тускло блеснула в свете фонаря.
Золото.
***
Страшная гроза бушевала над Миром. Над полями и лесами, реками и Великим океаном. Над Крангом и Клонгом, разделёнными широким проливом, над страной Ксонг, над Туанскими землями и Лардийской Тиранией, над алсанийскими невысокими горами, над многими другими странами и государствами. Над всеми одновременно.
Старики не помнили такой грозы. Хроники не сохранили подобного в своей пергаментной, крошащейся от старости памяти. Шёл час за часом, а гроза не прекращалась. Жрецы Тритона открыли настежь двери храмов, Ничтожнейший бил поклоны, проклиная умников, прогневивших божество, навлекших на Мир ярость демонов.
Земля горела, и молнии выбивали в ней воронки со стеклянными краями. Поезда обрывали струны, падали, превращаясь в жуткую смесь крови и металлопласта. Энергостанции отключались одна за одной, не выдерживая буйства стихий. Пожарные команды сбивались с ног, не в силах успеть везде, где требовалась их помощь.
Унди повезло, вагон, в котором она ехала, остался цел. Молнии повалили струнные башни впереди, и вагон просто опустился на дорогу. Испуганные люди выглядывали из окон и дверей, всматривались в темноту. Дождь лупил как заведённый, изредка свет молний выхватывал из тьмы мокрые кусты и поле, а потом приходил грохот, от которого болели уши.
В проходе вагона появился старший по составу. С его плаща непрерывно текло, и за секунды ковёр под ногами старшего промок до нитки.
— Где мы? — спросила Унди.
— Неподалёку от Свиного озера, — ответил тот. — Мы не доехали совсем чуточку.
 
— Свиное озеро? — переспросила Унди. — Смешное название.
— Ничего смешного, — ответил старший. — Станция стоит у посёлка с таким же названием, а посёлок — на берегу озера. В древности там водилось множество водяных свиней. Как ещё его назвать?
— Вы правы, конечно, — извинилась Унди. — Когда поедем дальше?
— Дальше… — старший задумался. — Не раньше, чем починят путь, а путём займутся только когда стихнет гроза.
— То есть, неизвестно когда, — обречённо сказала Унди. — Остаётся только спать…
— Я бы не советовал, — сказал старший. — Батареи не рассчитаны на долгую работу, час — другой, не больше. Потом в вагонах станет темно и холодно. Но вы не беспокойтесь, к нам уже идут машины, разместим вас в посёлке, там переночуете, а на утро, глядишь, это безобразие прекратится.
Гроза обошла Свиное озеро стороной. Дома стояли целые, в них был и свет, и вода. Большую часть пассажиров разместили в гостинице у озера, в которой обычно останавливались отдыхающие. Остальных приняли местные жители.
Унди приютил фермер по имени Урхо. Холостяк, он смотрел на Унди с таким безразличием, что она даже немного обиделась. Потом ей стало стыдно: вокруг творится Тритон знает что, а она думает о там, как реагирует на неё незнакомый фермер. Нехорошо думать только о собственной особе, укорила она себя, некрасиво.
Комната на втором этаже, которую ей отвёл хозяин, была небольшой, но уютной. Отдельная умывальня, неплохой расчислитель с выходом в мировую сеть, старинный проводной дальнослух и, главное, мягкая кровать, застеленная свежим бельём!
Не сказать, что Унди устала. Ей не пришлось брести по бездорожью и тащить на себе багаж, она просто пересела с одного вида транспорта на другой, но переживания утомили её безумно. Она нашла в себе силы принять душ, а после рухнула в постель, даже не притронувшись к еде, которой снабдил её старший по составу.
Ночью она несколько раз просыпалась от грома. Гроза не думала заканчиваться. Тяжёлые чёрные тучи висели над Миром. Холодный, горький, наполненный золой и сажей дождь поливал посёлок, сбивал листья с деревьев, колотил по лужам и крышам домов. Наутро дождь тоже не прекратился, лишь малость ослаб. Развиднелось, и за окнами теперь стояла не глухая ночь, а сумерки.
Спустившись вниз, Унди обнаружила на кухонном столе завтрак: холодное мясо и свежий хлеб с молоком. Молодец хозяин, позаботился! Но где же он сам?
Покончив с едой, Унди отправилась на поиски. Рядом с домом обнаружилась приземистое строение. Через открытые ворота слышалось мычание урмалов, там она увидела и Урхо. Хозяин ходил между стойлами, наклонялся к животным, что-то сыпал в их кормушки.
Унди забежала внутрь, окунулась в густой суп из странных запахов и звуков. Животные сопели, взмыкивали, чавкали, мотали рогатыми головами.
— Что это? — спросила Унди.
— А, это вы, — обернулся к ней фермер. — Это соль. Урмалы любят её, она для них как лакомство.
— Ага, — произнесла Унди. Никакого секрета. Интересно, что она хотела услышать? — Спасибо за завтрак.
Урхо пожал плечами: какая, мол, ерунда, мне это ничего не стоило.
— Беспокоятся, — внезапно сказал хозяин, кивнув на урмалов.
— Да?
На взгляд Унди, урмалы совсем не беспокоились, были спокойны и даже флегматичны, хотя. Что она знает о том, как обычно ведут себя урмалы, которых она раньше видела только на картинках?
— Чем так пахнет? — спросила она, втягивая воздух ноздрями.
— Зверем, — усмехнулся Урхо.
— Потеют?
— Нет, но они, извините, тут живут и, — он запнулся, — отправляют свои физиологические надобности.
Кровь бросилась Унди в лицо. В самом деле, какие глупые вопросы она задаёт, не девочка ведь! Захотелось сбежать и запереться в своей комнате, пока фермер не стал над нею смеяться.
Фермер остался серьёзен, и Унди решилась продолжать расспросы:
— А что вы будете делать дальше?