Однажды орел…
— Слишком много вокруг гнилья и старья, — продолжал Бен, положив ноги на стол. — В Центральной Америке поступают совершенно правильно, Сэм. Через каждую пару лет они устраивают настоящую революцию, ставят в ряд этих застарелых шельмецов и расстреливают их, а потом начинают все заново с такими младшими офицерами, как ты и я. Перевернуть все вверх дном, перебить все к чертовой матери и начать заново полезно для любой страны: это предотвращает затвердевание мозгов.
Кто-то слабо постучал в дверь и неуверенно открыл ее. В неосвещенном дверном проеме появилась неясная фигура.
— Кто-нибудь дома? — спросил пришелец неприятным сиплым голосом.
Поворачиваясь в сторону двери, Дэмон услышал, как тяжело вздохнула Томми, как Бен пробормотал что-то невнятное. Дверь распахнулась еще больше, и все увидели, что это майор Бэтчелдер. Он вел курс службы тыла и материально-технического обеспечения. Это был низенький и толстый лысеющий человек с очень широким и таким дряблым носом, как будто он сделай из резины и раскрашен каким-то эксцентричным ребенком.
— Никого нет, мы только что уехали на греческие острова, — решительно ответил ему Бен. — Небольшая приятная прогулка, чтобы хоть на время избавиться от всяких полковников.
Несколько секунд майор Бэтчелдер стоял в нерешительности, слегка покачиваясь, затем неожиданно заморгал, уголки его рта вздернулись вверх.
— Мои слушатели, — молвил он наконец. — Мои счастливые беззаботные слушатели. Не возражаете, если я войду к вам?
— Вы уже вошли, Бэтч, — ответил ему Бен. Младшие офицеры встали, женщины всунули йоги в туфли. — Как поживают наши власть имущие богачи? — спросил Бен.
— Неустойчиво, в высшей степени неустойчиво. — Бэтчелдер достал серебряную фляжку, нижняя часть которой была плотно обтянута кожей, резко встряхнул ее и засунул обратно в набедренный карман. — Мюриель сердится на меня, — резко заявил он.
— Не вижу ничего, за что на вас можно было бы сердиться, — иронически заметил Бен.
— Больше того. Она ненавидит меня.
— Все они ненавидят, Бэтч, — продолжал Бен, снова садясь и беря свой стакан. — Такова уж миссия женщин. Наша работа — вваливаться к подчиненным и делать все наиглупейшим образом, а их — ненавидеть нас за это.
— Бен, — взмолилась Мардж, — ты не отдаешь отчета своим словам…
— Я говорю то, что думаю. Почему же вдруг я не отдаю отчета? — Неожиданное вторжение Бэтчелдера привело Бена в ярость. Ему очень хотелось выгнать его в шею, но поступить так со своим преподавателем было бы непростительно. Бен вопросительно посмотрел на Дэмона и Томми. — Я нахожусь в самом здравом рассудке, как и положено в раннее воскресное утро…
— О, не может быть. — успокоительно сказала Мардж, — я уверена, что о ненависти не может быть и речи, майор.
— Называйте меня Клэренс. Наступило неловкое молчание.
— Проходите, пожалуйста, и садитесь, сэр, — продолжала Мардж. — Вам налить выпить? Боюсь, что лучшего, чем вот это, у нас не найдется.
— Это вполне устроит меня, — с готовностью ответил майор. — Дело в том, что в настоящее время я некоторым образом на мели. — Взяв бутылку и принесенный Мардж стакан, он наполнил его более чем наполовину джином и жадно отпил несколько глотков. — Где еще может произойти такое? — добродушно пробормотал он, поправив указательным пальцем свои усы. — Где еще, как ни в этой маленькой счастливой семье?! В этом дружном братском кругу!
— Больше нигде, — сухо ответил Бен, наклоняясь вперед. В его глазах вспыхнули гневные искорки. — Ничего подобного не может произойти ни в какой семье во всем мире. Вы понимаете, что это значит, приятель?
— Бен… — тихо попытался сказать что-то Дэмон, но мысли майора Бэтчелдера снова переключились на Мюриель, высокую строгую женщину — истинную дочь Американской революции, обладательницу серебряного чайного сервиза, стоящего, как говорят, две тысячи долларов.
— …Если бы у нас были дети… — грустно продолжал Бэтчелдер.
— Я уверена, что они были бы на вашей стороне, Клэренс, — заметила Томми.
Лицо Бэтчелдера изменилось: обостренная восприимчивость алкоголика помогла ему заметить нотку сарказма, скрытую за обаятельной улыбкой Томми. Он опустил глаза и кашлянул в ладонь.
— Я знаю. Мне не хватает честолюбия, — пробормотал он. — Мюриель говорит, что я не воспринимаю жизнь, как бег с препятствиями, какой она в действительности является. По ее мнению, я пытаюсь обходить препятствия вместо того, чтобы смело преодолевать их. Ее отец был кавалеристом, вы знаете. Если бы меня не назначили в эту школу в форту Райли, я никогда и не узнал бы ее… — Он уставился на грязноватый фибровый потолок таким испуганным взглядом, как будто эта мысль никогда раньше не приходила ему в голову.
— По-моему, вы наверняка были бы хорошим отцом, — импульсивно заметила Мардж.
Лицо Бэтчелдера слегка дрогнуло, он поднял руку и навел указательный палец на Мардж.
— Вы как раз та женщина, на которой мне нужно было бы жениться, — заявил он.
— О, вам следовало бы подумать об этом раньше, Клэренс, — заметила Томми мелодичным голосом.
— Как сказал старина генерал Форест… — начал Бен и, на секунду прикусив нервным движением губы, продолжал: — Надо было не зевать и вовремя брать быка за рога.
Бэтчелдер неодобрительно нахмурился:
— Сказано очень грубо, Крайслер.
— Таков уж у меня характер, майор.
Дэмон сидел, засунув руки в карманы, и с тревогой прислушивался к принимавшему напряженный характер разговору. Ни для кого из присутствующих не являлось секретом, что Бэтчелдер некоторое время был влюблен в Мардж. Они довольно часто подшучивали над ней в связи с этим. Но за многие прошедшие недели он лишь второй раз позволил себе ввалиться к ним так поздно, сидеть и пить их вино и мечтательно посматривать на предмет своего обожания — жену лейтенанта Крайслера. Введенный в заблуждение самовнушенными представлениями о сходстве их вкусов, взаимопонимании и согласии, он был готов еще долго сидеть здесь и, если они не намекнут ему, не давать им спать до рассвета. Трогательнейшая скучища. Принятое в армии уважение старших требовало от них разыгрывать из себя любезных хозяев. Однако настоящий случай вряд ли подпадал под категорию, предусмотренную военным этикетом. Не лучше ли положить конец этому разговору и по возможности сдержать нарастающий гнев вспыльчивого Бена? За тонкой перегородкой во сне набормотал кто-то из детей Крайслеров, кажется, это был Джон. Дэмон озабоченно поднялся на ноги, зевнул и, обращаясь к Томми, сказал:
— По-моему, нас зовет Джон, дорогая.
— О, неужели? — Томми поняла его намек и быстро встала. — Надеюсь, вы извините нас, майор, нам необходимо взглянуть на своих детей.
— Конечно, конечно. — Воспитанник Вест-Пойнта учтиво поднялся и манерно поклонился. — К тому же, кажется, уже поздновато.
— Какой там поздно, приятель, — медленно проговорил Бен, — всего-навсего без четверти два!..
— Разрешите мне отвезти вас домой, майор? — поспешно вмешался Дэмон.
— Э-э, нет, спасибо. — Бэтчелдер кашлянул. — Дело в том, что я попал в неприятное положение… Не будете ли вы любезны оказать мне помощь, друзья?
— А что, собственно, случилось?
— Да моя старая телега… Застряла и не желает сдвинуться с места. Это произошло вон там, за домами… Я начал поворачивать, а она остановилась как вкопанная.
— Лопнул ремень вентилятора?
— Да я не знаю, что произошло с ней. Что-то заскрежетало, машина наклонилась набок и остановилась.
Бен бросил на Дэмона раздраженный взгляд, но тот не обратил на него внимания.
— Пойдемте посмотрим, — предложил он.
Облака затянули все небо, на улице было совершенно темно, воздух холодный и влажный. Трое мужчин неуверенно пробирались позади домов по неровной земле, освещаемой прихваченным Сэмом карманным фонариком.
— Где же она? Черт бы ее побрал! — медленно бормотал Бэтчелдер. — Я ехал около… Э-э! Вот она!
Слабый желтоватый луч фонарика осветил похожий на старомодный фаэтон верх резко наклонившегося набок автомобиля. Футах в пятнадцати от садовых участков проходила дренажная канава; левые колеса майорского «хапмобайла» прочно сидели в ней.