Однажды орел…
— Довольно интересная теория. Такого мне еще не приходилось слышать. Разумеется, смелость и отвага на поле боя…
— А кто может точно измерить смелость и отвагу? Каждый человек чего-нибудь да боится, и нет ни одного, кто в конце концов не сломился бы под давлением, если оно достаточно тяжелое и действует непрерывно… Кто же, кроме самого бога, может решить, какой человек достоин награды, а какой нет! — Дэмон замолчал и опустил глаза, обеспокоенный тем, что повысил голос.
— Ого! — воскликнула она. — Вы настолько… настолько…
— Настолько предубеждены, — закончил он за нее. — Да, предубежден. Я имею кое-какой опыт в этом деле.
Она бросила на него быстрый взгляд:
— Но ведь вы ранены? И тяжело?
— На мой взгляд, достаточно тяжело.
— Я знаю, что некоторые резали себе пальцы, открывая мясные консервы, и им требовалось на лечение много времени. А другие обмазывали лицо вазелином и делали вид, что они…
— Только не в моей части. У меня такого не было, — прервал он ее, мрачно улыбаясь.
— О, значит, вы очень строгий начальник?
Дэмон снова бросил на нее испытующий взгляд. Трудно было понять, что думает на самом деле эта очаровательная маленькая графиня. Он готов был поклясться, что в некоторых случаях она просто подшучивала над ним, и тем не менее ее лицо оставалось внимательным, сочувствующим, со следами печали, а голос приятным, мягким. Это возбуждало Дэмона. «Если человек способен безнадежно влюбиться в течение каких-нибудь пяти минут, — подумал он, удивляясь самому себе, — то со мной произошло именно это».
— О нет, я думаю, что принадлежу к средним, — сказал Дэмон вслух. — Нет, — поправился он, — вернее, я достаточно строг. В определенных случаях, конечно. Меня не очень беспокоит, что мои солдаты делают по своей инициативе, это меня меньше всего касается. Однако существуют такие ситуации и условия, в которых вы не можете позволить какие-либо глупости. — Дэмон понял, что рассуждает несколько напыщенно, и замолчал. Всемогущий бог, он болтал, как Джордж Верни! — Извините, мне давно надо было бы представиться, — продолжал он. — Моя фамилия Дэмон, Сэм Дэмон.
На ее лице появилось заметное удивление, глаза затуманились, но в тот же момент необыкновенно просветлели.
— Дэмон, — произнесла она, запнувшись, — Дэмон… Так вы, значит… Вы один из наиболее отличившихся во всей американской армии…
Теперь удивление появилось на лице Дэмона:
— А откуда вам это известно?
— Гм, э-э, — замялась она. — Видите ли, мой папа, э-э, мой отец был прикомандирован к вашей дивизии в качестве офицера связи…
— Но офицерами связи у нас были полковник Энисор, — перебил ее Дэмон, — или капитан Лефевр.
— Нет, это было раньше, мой отец работал с американцами раньше, а потом его перевели. Еще до того, как его ранило. Это случилось, когда он возвращался в свой полк. — Она смотрела на него с каким-то испугом, ее глаза метались из стороны в сторону. — Мне не следовало бы держать вас так долго стоя, майор, — сказала она. — Извините, пожалуйста…
— О, не беспокойтесь, такая нагрузка полезна для меня…
— К тому же мне пора идти, — неожиданно добавила она. — У меня назначена встреча, извините, пожалуйста.
— Можно мне проводить вас?
— Нет, нет, в этом нет никакой необходимости. Очень приятно было познакомиться с вами, очень.
— Надеюсь, я смогу увидеть вас еще? — осмелился Дэмон.
— Возможно, — ответила она почти шепотом, явно торопясь уйти. — Аu revoir, [32] майор…
— Аu revoir, Madame. [33]
Дэмон проследил, как она торопливо прошла вдоль колоннады. На него свалилось огромное счастье. И как просто все это произошло! Казалось, что встреча с графиней была совершенно неизбежной, предначертанной самой судьбой. Пока Дэмон неторопливо шел в зал, где, лениво потягивая коктейль, сидел Крайслер, в его голове одна за другой возникали фантастические картины романтических любовных встреч в мрачном замке, на борту тускло освещенной яхты, на thés dansants [34] на крытых красной черепицей террасах, выходящих на Ля-Напуль. Дэмон сел рядом с Крайслером и подозвал официанта.
— Чем вас угощают здесь, Бен?
— Здесь это называют «перно», а я — лакричником.
— Пожалуй, я тоже попробую его.
— У вас такой вид, будто вы поймали тридцатифунтового окуня. Что случилось, майор?
— Я только что попал в удивительную историю. Очень забавная история. — Дэмон почувствовал необыкновенный прилив энергии и радости. — Я встретил французскую графиню, которая, узнав, кто я, почему-то невероятно испугалась. Что бы это могло значить, по-вашему?
— Я бы сказал, что она наверняка обладает тонким чутьем.
— Да. Я сказал бы то же самое. Однако странным во всем этом кажется то, что испуг у нее возник в совершенно неожиданный момент и по каким-то непонятным мне причинам. — Дэмон наклонился вперед и многозначительно коснулся пальцами руки Крайслера. — Как бы вы реагировали, если вдруг встретили бы потрясающей красоты французскую девушку, которая знает буквально все о людях вашей части?
— Решил бы, что это коварная немецкая шпионка, которая еще не считает войну законченной.
— Я решил бы то же самое, дружище. — Дэмон откинулся назад, потягивая коктейль, отдававший тмином, замоченным в экстракте лакричника. Он с удивлением отметил, что ноющая боль в ноге совершенно исчезла. Почему бы это? Роскошный зал, мягкое журчание и щелчки быстро вращающихся рулеток, звонкий переливчатый женский смех — все это, как наркотик, дурманило сознание. Он заснул в мире серой грязи и судорожных ужасов, а проснулся в мире сказочного богатства и красоты, с сердцем, пронзенным стрелой Амура… Да, он влюбился. Дэмон не сомневался в этом ни единой секунды. Более счастливым, чем теперь, он никогда в жизни еще не чувствовал себя.
— А чем же, по-вашему, объяснить тот факт, — продолжал Дэмон вслух, — что эта очаровательная французская графиня, способная сидеть ночами и зубрить штатно-организационное расписание полка, вдруг пугается и удирает от такого славного, доброго и невинного младенца, как я?
— А тем, что у вас очень большой рот, и она боится, как бы вы ее не проглотили.
Они посмотрели друг на друга и громко рассмеялись.
* * *Двумя днями позднее, в прохладный ветреный день, когда от острова Сент-Маргерит по заливу одна за другой катились высокие волны, Дэмон, совершая неторопливую двухмильную прогулку по Ля-Круазетт, увидел генерала Колдуэлла в компании с двумя офицерами и с той самой девушкой, которая произвела на него такое неизгладимое впечатление. Как и два дня назад, сердце Дэмона приятно замерло, он ускорил шаг, несмотря на боль в ноге. Колдуэлл заметил его и остановился; на лице повернувшейся в тот же момент девушки появился откровенный испуг. Дэмон заметил поразительное сходство девушки и генерала — одинаковая тонкость лиц, интеллектуальная одухотворенность и неотразимая привлекательность — и не удержался от того, чтобы сказать себе: «Идиот!» Он с трудом подавил желание громко расхохотаться. Отдав честь, Дэмон произнес слегка дрожащим голосом:
— Здравствуйте, генерал, добрый день, джентльмены.
Колдуэлл крепко пожал левой рукой руку Дэмона и громко воскликнул:
— Сэм! Очень рад видеть тебя снова на ногах. Я пытался вчера позвонить тебе, но разыскать кого-нибудь по телефону сейчас во Франции невозможно. Как только берешь трубку, эти телефонисты сейчас же начинают трещать на своем баскском языке и от них ничего не добьешься. Ты не знаком с моей дочерью Томми?
На лице Дэмона появилась мрачнейшая улыбка:
— Нет, кажется, не знаком.
— Томми, — продолжал Колдуэлл, — это майор Дэмон, я рассказывал тебе о нем.
— Да, я помню, здравствуйте, майор, — живо откликнулась она.
— Здравствуйте, мисс Колдуэлл. — Чувствуя на себе ее взгляд, он повернулся к двум другим офицерам — дивизионному артиллеристу, подполковнику Форсайту, которого он уже знал, и английскому полковнику Иврингэму с квадратным лицом кирпичного цвета и густыми, свисающими, как у моржа, седыми усами.