"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Ветеринарная клиника, в которой служили родители Вари, входила в состав огромного центра, занимающегося проблемами разумного взаимодействия с братьями нашими меньшими. Одно из подразделений центра принимало к рассмотрению заявления от граждан, желающих обзавестись домашним любимцем. Здесь же можно было прослушать курс лекций на темы вроде: «Как заслужить любовь непарного шелкопряда» или «О необходимости защиты прав тараканов, как исчезающего вида домашних животных».
Был в центре и салон красоты, и свой дом моды. А в глубине разросшегося сада прятался уютный особнячок центра релаксации, в котором домашние любимцы могли отдохнуть от своих хозяев, пообщаться с себе подобными или, наоборот, насладиться одиночеством.
Варины родители развивали абсолютно новое направление в ветеринарии — пластическую хирургию животных. Произведя сложнейшую операцию по изменению формы носа джунгарского хомячка, они возвращались домой с чувством выполненного долга.
Против обыкновения, Варя не вышла в холл встречать родителей, и квартира встретила своих владельцев непривычной тишиной.
— Неужели девочка уже спит? — удивилась мама Сыроежкина, заглядывая в спальню дочери. Постель была аккуратно заправлена, и в комнате никого не было.
— Мне кажется, Вари нет дома, — глубокомысленно изрек папа. — Странно, почему она не предупредила нас, что задержится? Раньше она такого себе не позволяла. Нужно ей позвонить.
Но попытки связаться с Варварой успехом не увенчались — гудки мобильного видеофона грустно растворялись в безответной пустоте. Тьма за окном внезапно приобрела зловещий оттенок. Почувствовав предательскую слабость, мама тихо опустилась на диван.
— Что будем делать? — дрожащим голосом произнесла она.
— Так, без паники, — попытался успокоить ее папа. — Будем рассуждать логически. Если Варин номер не отвечает, это значит… — Он задумался. Умение мыслить логически явно не было сильной стороной ветеринара.
— Ну! — подбодрила его мама.
— Э-э… Я думаю, что… — глубокомысленно изрек папа, а мама с надеждой подалась вперед, — необходимо срочно позвонить куда-нибудь еще.
— Как же я сама не догадалась! — с облегчением воскликнула мама и бросилась набирать номер экстренной помощи в критических ситуациях.
— У нас пропала дочь! — закричала она в трубку через несколько секунд. — Что нам делать?
— Назовите кодовый номер вашей дочери, — металлическим голосом потребовал автомат. Записав информацию, он пообещал: — Через семь минут тридцать восемь секунд вы получите исчерпывающую информацию о местонахождении объекта. Ждите, ждите…
Встревоженные родители замерли у аппарата. Наконец раздался долгожданный звонок. Исчерпывающая информация сводилась к следующему: означенный объект в полицейских сводках не фигурирует, в списках авиапассажиров не значится, в больницах не числится, в моргах не зарегистрирован.
— Обновленная информация поступит через пятнадцать минут, — закончил автомат свой доклад и отключился.
— Я ничего не понимаю, — всхлипнула мама. — Где же наша девочка?
— Очень удачно, что она не зарегистрирована в морге, — произнес папа Сыроежкин, наливая себе и жене успокоительную микстуру. — Надо немного подождать, я уверен, она где-нибудь найдется. А я пока подумаю, что еще мы можем предпринять.
Несчастные родители прослушали еще шесть отчетов, не узнав из них ровным счетом ничего нового. Варина мама была близка к обмороку. Прижав руки к груди, она твердила без остановки:
— Что же нам делать? Ну, что же делать…
— Кажется, я знаю, — неожиданно произнес папа, и мама устремила на него взгляд, полный надежды. — Помнишь, Варенька рассказывала, что в их группе пропал мальчик? Егор Гвидонов, кажется.
— Да, Гвидонов, — эхом отозвалась мама.
— Вот-вот. Нужно связаться с его родителями, узнать, как они действовали в этой ситуации, и еще — подать заявление в полицию.
— В полицию? — ахнула мама.
— Да, ждать дальше не имеет смысла, пора действовать.
Немедленно было составлено и отправлено заявление для полиции. Через несколько секунд на экране компьютера светился ответ: «Благодарим за сообщение. Ваше заявление включено в экстренный список и будет рассмотрено в ближайшее время. Спасибо, что воспользовались услугой „Электронный SOS“.
— В ближайшее время! — возмутился Сыроежкин-папа. — Да они обязаны рассмотреть заявление немедленно! Бюрократы бездушные! Срочно звони Гвидоновым, мы должны объединить усилия по поиску наших детей. Я чувствую, это не простое совпадение, это звенья одной цепи! — бушевал обычно благодушный ветеринар, а деликатная Сыроежкина-мама, несмотря на то что часы показывали 5.48, без колебаний набрала номер родителей Егора.
— Абонент временно отсутствует. В экстренных ситуациях связь по телефону ноль тридцать триста три.
— Нет, я так больше не могу, — застонала мама. — Неужели мне сегодня так и не удастся поговорить с живым человеком, сплошные автоматы! И что это за дурацкий номер?
— Кажется, я знаю, — оживился папа. — За мной. Спустившись в гараж, он усадил жену в аэробот и, передвинув скоростной рычаг на максимум, взял курс к северной окраине города.
Уже начало светать, когда супруги-ветеринары припарковались возле большого стеклянного здания необычной спиралеобразной формы, фасад которого украшала переливающаяся всеми цветами радуги вывеска: «Региональный центр постстрессовой реабилитации».
— Они здесь, — коротко заметил Сыроежкин-папа и двинулся к центральному входу.
Действительно, странный телефонный номер 030303 принадлежал именно этому учреждению, и родители Гвидонова находились сейчас в его стенах.
Нужно сказать, что родители Егора, в отличие от родителей Вари, имели совершенно иные профессиональные наклонности и работали статистиками. Они находили особое очарование в бесконечных вереницах цифр, а статистические отчеты за последние несколько лет знали наизусть. Пропажа сына стала для них страшным ударом, несчастная мать превратилась в бесплотную тень, а отец, замкнувшись в своем горе, стал еще более молчаливым, чем прежде.
Проявляя невероятную твердость характера, Гвидоновы продолжали прилежно ходить на работу. Казалось, даже это ужасное событие не может выбить их из привычной колеи и оторвать от любимых цифр. Окружающие — только дивились железной выдержке этих людей. Однако, когда в статистических отчетах стали проскальзывать досадные ошибки, чего никогда не случалось раньше, родителей Егора отправили на срочное обследование. Тут-то и выяснилось, что стресс-показатель зашкалил за все допустимые пределы. Не умеющая излить свое горе в простых человеческих эмоциях, чета статистиков превратилась в пациентов реабилитационного центра.
— Мы к Гвидоновым, — вежливо обратилась Сыроежкина-мама к выкатившемуся им навстречу роботу-дежурному.
— Извините, но сейчас приема нет, — замигал красными огоньками робот.
— У нас экстренная ситуация, — взревел ветеринар.
— Так бы сразу и сказали. — Робот изменил окрас на зеленый. — Следуйте за мной.
Они вошли в лифт и моментально взмыли на четвертый этаж.
— Следуйте за мной, — снова повторил робот и заскользил по коридору, погруженному в полумрак.
Жертвы стресса приходили в себя в уютных палатах, стены которых состояли из жидкокристаллических панелей, где автоматически отображался видеоряд, наиболее подходящий для каждого отдельного пациента. Через приоткрытую дверь одной из палат струился мягкий зеленоватый свет, приятный мужской голос старательно выводил слова странной песни: «Ох, люли, гусельки…»
Барина мама не смогла устоять перед искушением и заглянула в щель.
Посреди палаты, воздев руки к потолку, стоял симпатичный молодой человек, покачиваясь в такт собственной песне. А на стенах, вокруг него, водили хоровод девицы в старинных одеждах. Они лавировали среди могучих лесных деревьев и нежно улыбались больному. Из палаты сочился тонкий аромат лесной хвои и малинового сока.
— Бедняжка, — посочувствовала Варина мама. — Что же с ним случилось, если он даже ночью приплясывает?.