"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Прекрати ерничать! Как только у тебя хватает наглости в глаза мне смотреть?
— Ой, — вконец развеселился Егор, кинув взгляд на размазанную по ее лицу люминокосметику, — тут скорее требуется не наглость, а самообладание. Необразованные аборигены совершили оскорбительную ошибку, приняв тебя за ведьму. Этот маскарад больше напоминает папуаса на празднике породнения с попугаями!
Варя сорвала с ноги лапоть и запустила им в своего освободителя. Цели снаряд не достиг, помешала невынутая решетка.
— Извини, не успел справиться с прутьями. У моего «ручника» слишком маленькая мощность, — сокрушенно вздохнул Егор. — Ты второй лапоть пока прибереги, минут через пять можно будет швырять без помех.
— Зря трудишься, я всё равно с тобой никуда не пойду, — сообщила ему девушка.
— Моя прекрасная Варвара решила помереть на нарах, — задумчиво констатировал Гвидонов.
У Вари округлились глаза:
— Ты опять? Рифмами? После всего, что было? Да как ты можешь… — Она опустилась на холодный пол и заплакала.
— Ну… ты что, Сыроежка! Ну, перестань, — растерялся Егор, как все мужчины, не выносящий женских слез. Он резко надавил на обработанные прутья, те поддались и с металлическим звоном упали внутрь каменной клетушки. Егор протиснулся в узкое окно.
— Сыроежка….
— Не подходи ко мне, — всхлипнула Варя. — Лучше возвращайся в свою камеру и жди Бабариху, она уже сделала всё, что нужно.
— А что она сделала? — удивился Егор.
— Украла у Соньки скатерку.
— Во бабка дает! — восхитился парень. — Очень своевременно.
— Радуйся, радуйся. Улетишь домой, сгребешь в кучку свои миллионы и будешь упиваться достигнутым счастьем. Если полиция не помешает. А меня оставь, пожалуйста, в покое. Мне неприятно тебя видеть.
Егор присел рядом с девушкой.
— Варя, что ты говоришь? Неужели ты допускаешь, что я оказался вором? В таком случае мне остается только прыгнуть из башни вниз головой. Или дождаться царского суда…
— Я видела Соню, и она всё мне рассказала. Как полюбила Салтана и хотела остаться с ним навсегда, как вы с Бабарихой решили от нее избавиться… А ведь она пыталась тебя спасти, даже объявила своим сыном, когда ты попался возле царской сокровищницы и тебя собирались казнить!
— Ну, Сонька, ну, змея! Это ж она привела меня, связанного, к сокровищнице, телепортировала драгоценности через скатерку, а потом как заголосит: «Держите вора!» Стража и сбежалась.
Варя подняла на него заплаканные глаза:
— Я не знаю, чему верить. Вы оба так складно всё объясняете… Но одно мне известно наверняка: сейчас скатерки у Соньки нет, ее выкрала Бабариха. Зачем темной бабке машина времени? Не для того ли человека она старалась, который эту машину сконструировал и всю кашу заварил? Между прочим, венец со звездой и месяцем ты подарил мне гораздо раньше, чем мы с Соней узнали о существовании твоей чудесной скатерки.
Егор помолчал, обдумывая Варины доводы.
— Ладно, допустим, ты права. Но объясни мне тогда одну вещь. Правильно ли я понял со слов Ивана Ивановича, что украденные сокровища уже появились в будущем? Он упоминал какого-то антиквара…
— Появились. И вызвали настоящий фурор.
— Значит, я должен был успеть слетать к этому антиквару, чтобы сбыть товар, и затем вернуться назад.
— Ну… да.
— А скатерку Бабариха украла именно у Соньки, и ты в этом совершенно уверена?
— Да, я сама слышала их разговор.
— А не говорила ли, случаем, твоя верная подруга, что одалживала мне машину времени или где-то ее забывала — словом, теряла из виду?
Варя сосредоточенно припомнила разговор с Сонькой.
— Нет, скатерка всё время была при ней.
— Тогда каким образом я мог пересечься с антикваром?
Варя в отчаянии закрыла руками лицо:
— Егор… Какая же я, оказывается, дура! — Гвидонов с нежностью взглянул на девушку.
— Варвара, милая Варвара! Мне дела нет до антиквара. Не брал я ценного товара, невинного настигла кара!
Варя только пуще разрыдалась.
— Ты никогда меня не простишь… Я говорила тебе такие гадости… Убеждала себя, что ты обманщик…
— Ты прыгнула в машину времени и очертя голову понеслась в прошлое, чтобы меня разыскать. Одна, нарушив все правила Института истории. — Егор ласково взял Варины руки и отвел их от заплаканного лица. — Отважная моя Сыроежка!
Варя порывисто уткнулась ему в плечо:
— Неужели ты на меня не сердишься?
— Я люблю тебя, — прошептал Егор. Они помолчали. Вдруг девушка встрепенулась:
— Что же мы стоим? До рассвета не так далеко, а мне уже совсем не хочется гореть на костре!
— Ты права, — улыбнулся Егор, — можно провести время куда приятнее. Слушай внимательно: эта веревка привязана к шпилю башни. Я поднимусь по ней наверх, потом ты крепко обвяжешь этот конец вокруг талии, и я втяну тебя на крышу. Не побоишься?
— Я буду очень бояться, — вздохнула Варя. — За тебя.
— Ничего, я уже столько времени провисел над волнами, пока пилил решетку, что успел освоиться. Мне даже понравилось. Вернусь домой — обязательно займусь альпинизмом. Составишь компанию?
— Обязательно. Только бы вернуться домой.
Егор ухватился за веревку и храбро завис над пропастью. Минута — и вот его ноги уже исчезли из поля видимости. Варя высунулась в окно.
— Порядок! — прокричал сверху Гвидонов. — Не бойся, здесь близко!
Девушка быстро обмоталась веревкой и затянула ее на несколько узлов.
— Готова!
Мамоньки родные!.. Если когда-нибудь будете болтаться над пропастью, ни в коем случае не смотрите вниз. Море разинуло пасть с кривыми клыками скал и жадно облизывалось, пуская пенистую слюну. «Иди сюда, деточка», — шептали волны, гипнотически переливаясь в свете луны. Варя поспешно зажмурила глаза. «Гвидонов, миленький, ты такой сильный, такой храбрый, такой… Ой!» — Она почувствовала, что крепкие руки ухватили ее за шиворот и пытаются куда-то втащить. Нечеловеческим усилием Варя перевалилась через край стены и рухнула в объятия Егора.
— Ну, привет, — произнес тот удовлетворенно. Варя поспешила высвободиться.
— Слушай, ты просто герой. Спасибо тебе огромное. И как только ты сумел самостоятельно выбраться на крышу, даже не представляю! — затараторила она, пытаясь скрыть смущение. — Хорошо бы теперь распутать эти узлы…
— Давай попробую. О, да ты тут прямо-таки макраме изобразила! — Егор поднял глаза. Его лицо было совсем близко. И губы… Теплые, ласковые…
— Нет! — Варя поспешно вынырнула из бездонного омута. — Егор, что мы делаем? Ведь компьютер совершенно определенно доказал, что мы несовместимы по гамма-параграфу и относимся к разным…
— Ерунда! — вспыхнул Гвидонов. — Компьютер — всего лишь груда железа. Абсурдно рассчитывать счастье людей, исходя из соотношения литров и килобайтов. Хочешь, я создам для нас отдельную программу? Она будет считывать игру лунных бликов, отражающихся в твоих глазах. И вычертит траекторию полета моего сердца, когда дрогнут в легкой улыбке уголки твоих губ. А еще мы внесем в нее запах моря и шум разбивающихся о башню волн, и мое отчаяние, когда ты отвернулась в толпе на площади, и твои слезы, пролитые в тесной каморке каменной башни…
— Егор! Неужели ты станешь убеждать меня, что все достижения компьютерной мысли в области диагностики и прогнозирования человеческих отношений являются…
— Полной чушью, — уверенно закончил Егор. — Хочешь, спроси нашего учителя, что он об этом думает.
«Слушайся своего сердца», — вспомнила Варя тихий голос Птенчикова. Да что же это такое, в самом деле!
Егор тихо обнял ее и притянул к себе. Нежные губы коснулись волос, ресниц, и вот уже Варя потянулась им навстречу. Сердце зашлось ликующим вихрем.
— Я тоже люблю тебя, — прошептала она, чувствуя, как падают все барьеры, установленные «строгим научным знанием». — Знаешь, напиши свою программу. Я верю, что у тебя получится!
ГЛАВА 17
Был уже поздний вечер, когда родители Варвары Сыроежкиной вышли из ворот ветеринарной клиники. Если бы не родительский долг, они, наверное, и вовсе ночевали бы на работе. Ранняя компьютерная диагностика профессиональных наклонностей позволяла людям будущего оптимально подбирать место службы и получать настоящее удовольствие от работы, максимально реализуя заложенный природой потенциал. Таким образом, ежедневное «хождение в должность» из тяжкой обузы превратилось в любимое и, зачастую, высокооплачиваемое увлечение.