"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Башня стояла над самым обрывом. Год за годом темные волны подмывали ее основание, и постепенно вся конструкция начала крениться в сторону моря, как бы размышляя, не покончить ли разом с опостылевшим существованием. Праздниками башню не баловали: на ее долю доставалось лишь мрачное одиночество, изредка скрашиваемое воплями заключенных преступников. В последние годы даже преступники перевелись, и стало башне совсем скучно. Хоть бы уж война началась и вскарабкались на ее крышу какие дозорные…
Путь к башне лежал через базар. Богатыри волокли Егора, будто диковинного зверя. Народ позабыл о шутках скоморохов и фокусах «ефиопов»: никто не хотел пропустить новый аттракцион. В Егора летели плевки и оскорбления, кто-то попытался запустить камнем, но богатыри быстро пресекли членовредительство:
— Охолони, дурень, зашибешь супостата, кого заморский гость пытать станет?
Егору казалось, что он поднимается на Голгофу. Вдруг среди искаженных гримасами физиономий он увидел огромные, остановившиеся глаза Вари. Кровь бросилась ему в лицо: девушка считает его вором, и теперь она снова слышит разговоры о том, что его застали на месте преступления с чудесным ларцом в руках! Егор отчаянно рванулся вперед:
— Я не виноват! Верь мне, я…
Варя отвернулась и нырнула в толпу.
  
ГЛАВА 13
 
— Вставай, чего развалилась? Скоро богатыри с дозором пойдут, а она воздушные ванны принимает!
Выбравшись из бурелома на лесную поляну, Сонька-Ткачиха с неудовольствием обнаружила, что Повариха спокойно загорает на травке, перекинув свой шушун через ветку березы.
— И чего вздумала одежку сушить, сейчас всё равно в воду лезть!
— Так не мне же лезть, а тебе, — расцвела Повариха. — Я, извините, не в той форме, чтобы людям на глаза показываться. Парик на палубе забыла.
— Специально, да? — прищурилась Ткачиха. — Невыносимо думать, что сама вымокла, а я до сих пор сухая?
— Не бурди, времени мало. — Сонька Повариха принялась с отвращением натягивать мокрую одежду. — Эх, заживем мы с тобой…
— «Мы с тобой» не заживем, — недобро усмехнулась Ткачиха. — Это я заживу, заберу из банка переводы от антиквара и махну в Австралию принимать тонизирующие ванны из концентрированного сока эвкалиптов. А ты повздыхаешь, до чего хорошо дома живется, да опять в царство Салтана отправишься.
— Ни за что! — взвыла Повариха.
— Куда ж ты денешься? Я — твое ближайшее будущее!
— Ну и вали отсюда, «будущее»! Дракона не забудь. — Повариха ожесточенно пнула небольшой сверток. — А я пока в своем «настоящем» на пенечке отдохну, цветочками полюбуюсь.
Сверкнув глазами, Ткачиха закрепила сверток на талии.
— Встречаемся здесь. Не проворонь кольчуги.
— Сама не проворонь своих богатырей. Такие мужчины! — Повариха хихикнула.
Не удостоив ее ответом, Ткачиха проломилась сквозь кусты и направилась к морю. Окунувшись в прохладную воду, она с отвращением почувствовала, как стремительно тяжелеет широкий сарафан, опутывая чехлом ее ноги. Сверток на талии тянул ко дну. Без пяти минут миллионерша поняла, что вот-вот превратится в утопленницу. Наплевав на конспирацию, она рванула предохранительный клапан. Герметичность свертка нарушилась, и через несколько мгновений на волнах рядом с Сонькой закачался огромный резиновый дракон. Ядовито-зеленое чудище дружелюбно скалилось, вглядываясь в горизонт.
— Красавчик, — одобрила Сонька. — Теперь главное, чтоб кто-нибудь не спас меня раньше времени.
Уцепившись за драконий хвост, она решительно погребла прочь от берега.
Могучее светило, собираясь на заслуженный отдых, щедро раздавало свои прощальные дары. Маковки церквей покрылись червонным золотом. Рубиновые отсветы заката залили городские стены, налаживая вокруг острова Буяна романтический антураж.
— Эх, щас бы с девкой подходящей да в лесок прогуляться… — вздохнул рослый детина, поглаживая сытое брюшко, обтянутое золотой кольчужкой. — Так нет, броди дозором вокруг острова. А чего бродить? Всё одно — ничего интересного не сыщешь.
 
— Будет тебе ворчать, — вступил в разговор богатырь летами постарше, с аккуратной русой бородкой. — Это тебе, чай, не невод из моря тягать. Опять же, пешие прогулки полезны для здоровья. А не нравится — катись на все четыре стороны, держать не станем. Так я говорю, Добрынька?
— Знамо дело… — засуетился третий богатырь, самый молодой и щуплый. Его знатный батюшка принес немалую выгоду царской казне, пристраивая худосочного сынка на службу.
— Ну, богатыри, — старшой набрал в грудь побольше воздуха, — стройсь!!!
Подтянувшись, небольшое войско двинулось в путь. Шуплый Добрыня, рослый Афаня и их строгий предводитель, Никола-старшой. Проходя рыночную площадь, отряд оброс гурьбой босоногих пацанов, мечтающих вот так же, в золотых кольчугах и сверкающих шлемах, с мечами булатными у пояса, продефилировать дозором по острову. Наконец богатыри вышли за городские ворота и, миновав пристань, оказались на пустынном морском берегу, который украшал растущий с незапамятных времен могучий дуб.
— Может, песню затянем? — предложил Никола.
— Вот еще, глотку драть, — недовольно скривился могучий Афонюшка. — А может, не пойдем на дальнюю сторону? Что попусту ноги топтать, никого там нет!
— Я те дам — нет. Думаешь, походил у царицы в фаворе, так теперь можно на службу плевать? — обозлился старшой. — Вышло твое счастье, теперь у Лебедушки нашей новый интерес, марти… матримониальный.
— Как это? — растерялся детина.
— А так. Выйдет замуж за приезжего государя в целях укрепления политической ситуации, и дело с концом. Наведет он свои порядки, вот тогда и наплачемся…
— Будет стащать-то, — обиделся красавчик Афоня. — Пошли ужо.
Обогнув Кривой Клюв, богатыри прибавили ходу. Внезапно со стороны моря донесся едва слышный женский крик.
— Никак орет кто? — насторожился щуплый Добрыня.
Афоня сложил ладонь ковшиком и, прикрыв глаза от солнца, принялся вглядываться в даль.
— Помогите! Спасите!
— Кажись, чудище морское на девку напало, — констатировал богатырь и почесал затылок. — Никак спасать придется?
Молодцы суетливо заметались по берегу, втайне надеясь, что чудище вот-вот заглотит истошно орущую девицу и уплывет восвояси, избавив их от необходимости лезть в воду.
Первым не выдержал Добрынюшка.
— Э-эх, — издал он боевой клич и бросился в море.
— Куда, дурень?! — заорал ему вслед Никола-старшой. — Кольчугу сыми, тяжесть-то какая! Разом на дно утащит… Давай, что ли, тоже раздеваться помаленьку, — обратился он к могучему Афоне. — Упаси Господь, потопнет горе-воин, не сносить нам головы, уж папаня его заботу об ентом проявит!
Оценив мудрость старшого, Добрыня меж тем на карачках выбрался из воды. Богатыри скинули на песок золотые кольчуги со шлемами, сложили аккуратной кучкой мечи дорогие, булатные, и, вооруженные лишь деревянными копьями с крепкими наконечниками, поплыли в сторону орущей дурным голосом Соньки.
— Тоже мне, лентяи, — возмущалась та, остервенело дергая дракона за хвост и изображая борьбу не на жизнь, а на смерть. — Был бы дракон настоящим, давно б меня сожрал, пока эти спасатели изволят поближе подгрести!
Тем временем Сонька-Повариха, покинув свое укрытие в ветвях плакучей ивы, вышла на бережок, не спеша разложила скатерку и набрала памятный код (гребешок, клювик, правая лапка), отправляя бесценную богатырскую амуницию вдогонку за Лебедушкиными изумрудами.
— До скорой встречи, — нежно проворковала она, посылая вслед сокровищам воздушный поцелуй. Затем живо свернула скатерку и пошла на лесную поляну дожидаться встречи с Ткачихой.
Богатыри наконец достигли поля битвы. Их взорам предстало зрелище душераздирающее: огромное, невиданное доселе чудище носилось по волнам, искусно подсвеченным закатом. То ли отблески светила могучего багрили воды соленые, а то ли кровушка девичья, невинная…