"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– Зачем вам личные знаки? – Роман оттолкнул руку на Костерка, но дже не повернул головы в его сторону – не спускал глаз с новоявленного местного фюрера.
– Не догадываешься? – Это фамильярное «ты» Медоноса практически все разъяснило.
– Что ты можешь делать, когда один? Ну, пропавший кошелек найти, мужа сбежавшего или что там еще. Излечивать можешь или красоту наводить на манер визажиста. И все. Большое дело задумаешь – пупок надорвешь. Но стоит нескольким колдунам объединиться – и мы сможем все.
– Все? – Роман впрочем, мог и не переспрашивать, план Медоноса в общих чертах был ему понятен. – Что подразумевать под этим – «все»?
– Любого вознести наверх и любого низвергнуть.
– Объединиться можно. Это не проблема. Закавыка в другом: кто цель поставит и кто поручится, что цель – истинная, а не ложная.
– Хватит болтать, открывайте чемоданчик! – оборвал его Медонос.
– Да что там… – Роман попытался изобразить улыбку. – У Слаевича звездный час еще не грянул. Так что есть время поболтать.
– Мэр Гукин должен контролировать Синклит, – заявил стоявший за спиной повелителя вод колдован.
– Видите ли, это только на первый взгляд кажется, что контролировать Синклит – задача простая, – заметил Роман.
– Вы не понимаете ситуацию, – усмехнулся Медонос. – Неужели думаете, что вам позволят совершенно бесконтрольно распоряжаться вашей сомнительной силой? Колдовать, как захочется, порчу насылать…
– Мы не насылали порчу… – начал Роман и смолк.
– Ой, ли? – насмешливо прищурился Медонос.
Надо сказать, что Гукин, еще будучи замом прежнего мэра, относился к колдовскому Синклиту с подозрением, по той простой причине, что считал каждого, наделенного даром, потенциально опасным. Безопасными, по мнению Гукина, были лишь те, кого можно держать под постоянным контролем. К этим утверждениям Гукина колдуны относились поначалу как к трескучим фразам, в надежде, что мэр, как и многие прежние руководители, делает одно, а говорит другое. Требуя поставить Синклит под полный контроль власти, всего лишь сотрясает воздух, набирая очки перед избирателями. Ошиблись, однако.
– Чего вы хотите? – очень тихо спросил Роман.
– Использовать силу Синклита на пользу Темногорска и власти. Без власти вы – никто. Мелкие шарлатаны. Только и всего. Но если у нас будут общие цели, мы многого добьемся, – завел прежнюю песню Медонос.
– Да с чего ты взял, что нам власть истинную цель укажет?! – возмутился Слаевич.
– Если на горе стоять, все окрест видать, – заявил Медонос. – А всяким тявкающим из подвала и отвечать не след.
– Что же получается, господа колдуны? – Роман опустил голову на сцепленные пальцы рук – она казалась ему чересчур тяжелой. – Мы сами себе ошейник наденем на шею да еще на цепь себя посадим?
– Если хотите остаться в Темногорске и работать ради своего города, – ударился в пафос Медонос, – вам придется сделать выбор.
– Ты же повелитель четырех стихий, Микола. вот бы и открыл кейс. Зачем мы тебе? – спросил Слаевич, очень обидевшийся на «тявкающих из подвала».
– Вы что, так ничего и не поняли? – Роману показалось, что Медонос сейчас захихикает от удовольствия, как ребенок, который узнал про какую-то пакость, и может теперь всем своим недругам досадить, наябедничав учителю. – Не сообразили, откуда пошли эти три волны порчи. Или вы никогда не слышали про колдовские печати? И про то, какая в таких случаях бывает отдача.
– Сволочь! – Слаевич попробовал встать, но его тут же впихнули назад в кресло. – Какие же вы все сволочи, и ты, Микола, и Гаврик…
– Или вы ничего не знали про печати? И накладывать их не умеете? – продолжал потешаться Медонос. – ну теперь вы наконец все узнали: Гавриил успел тремя печатями кейс скрепить, когда три волны порчи по городу пускал. Не забудьте, он двенадцать человек при этом убил…
«Ого, цифры растут, скоро будут говорить, чо не двое умерли, а двести!», – отметил про себя водный колдун. Только и оставалось, что пошутить. Что еще делать, когда твой враг сообщает тебе, что твой друг тебя предал?
– Так что придется и вам силушку свою приложить, – продолжал куражиться Медонос. – И не вздумайте халтурить. Или, чего доброго, препятствовать. Это я тебе говорю, Роман.
– Я сейчас не в форме. Совсем. Любой новичок меня сильнее. Честно. Вы же видите… – повелитель воды рассмеялся. В самом деле, положение было нелепое, насчет слабости своей он не врал.
– У тебя помощник есть. Так что насчет своего жалкого состояния не беспокойся.
Вновь хлопнула дверь.
Роман услышал шаги. Мужские и женские. Чуть повернулся. Низкорослый колдован ввел Тину. Девушка была все в том же темном платье и белом платке, что и в квартире у Юла.
– Эта милая девочка нам поможет, не так ли? – проворковал Медонос наисладчайшим голоском и приказал одному из своих помощников: – Придвиньте кресло для дамы. Ее сила – твое уменье. А у нее сейчас очень мно-ого силы…
Тина дернулась, глянула на Романа. Ужас отразился в ее глазах.
– Вы тут сообща натворили, черт знает что, придется исправлять свои ошибки, – Медонос торжествовал.
– Что ж я такого натворил? – спросил Роман.
Не то чтобы хотелось ему спорить с наглецом, но он отчаянно тянул время, надеясь, что судьба предоставит ему шанс. Слишком много очень разных игроков на одном поле: Слаевич, Большерук, Костерок и сам Роман… опять же Медонос.
– … А то не знаешь! – возглас Медоноса долетел как будто издалека. – Это же ты, устроил осенью на заседании Синклита глупый демарш. А встал бы на мою сторону – был бы сейчас полный порядок. – Сам понимаешь, выбора у тебя нет…
«Если там, в доме… если вправду произошло зачатие… и сейчас я начну отбирать у Тины силу, то ребенок, мой и ее, он же родится обделенным», – Роман подумал об этом почти равнодушно.
Выбора в самом деле не было. Его единственный ребенок в будущем – ничтожный тупица. Он сам – на побегушках то ли Медоноса, то ли Гукина. Не разберешь, кто будет швырять ему кость и кто – пинать ботинком под ребра. Синклиту конец… Темногорск… река… он все терял в одной этой проигранной партии.
Но власти – любой власти – всегда плевать, что она отбирает у людей самое ценное. Какое Гукину дело до чьих-то детей и до чьего-то дара? Ответ таких, как Гукин, прост: ничего не изменится, если твой ребенок превратится в ничтожество, никому нет дела до того, что ты перестанешь уважать себя. И нам плевать на то, что дорого тебе.
А если Роман откажется? Что они тогда сделают с Тиной? Тут не нужно богатой фантазии, чтобы представить. Против воли в мозгу промелькнула картина – разорванное платье, белое тело, еще недавно виденное им на ледяных простынях в покинутом доме, теперь опрокинутое на черный полированный стол. Они все здесь колдованы, Тина – даже учитывая ее возросший дар – все равно не сможет одна защититься. А Роман… какой из него защитник, когда тело пробито заговоренной пулей, а на пальце нет оберега. Только ожерелье… Оно может задушить владельца, если тот уж очень захочет. Но разве это спасет Тину?
Уж лучше бы его застрелили на улице. Тогда никому бы уже не удалось открыть кейс, чемоданчик так бы и остался запечатан навечно. Или хотя бы на несколько лет. Потому что ни Юл, ни Тина… И Гавриил это знал. Потому и заказал старого друга.
Романа затрясло.
– Дайте хоть чаю, – попросил он едва слышно.
Слово «воды» побоялся произнести. «Вода» в устах водного колдуна звучало как оружие.
Кто-то принес чашку с чаем, поставил перед Романом. Водный колдун сделал глоток. И увидел, что лицо Слаевича странно морщится. Приближался звездный час земляного колдуна. Но он всеми силами его пытался отдалить. Минуту, две Слаевич мог выиграть. Что это может дать? Ничего…
Глава 3 Брат мой…
– Куда теперь? – спросил Мишка, когда беглецы очутились на улице.
– Откуда я знаю?! – огрызнулся Юл.
Если честно, он мало что понимал в происходящем. Ему казалось, что город превратился в место непрерывной сечи. Все дерутся со всеми, наскакивают, бьют из-за угла, тут же исчезают. Кто на чьей стороне – не разобрать. Двое парней, попавшихся навстречу, катили по тротуару громыхающую стальную тележку, на каких развозят товары в магазинах. Верно, подались за добычей!